Зачем рискуют норвежцы

Экономика и финансы
Москва, 12.03.2018
«Эксперт» №11 (1067)
Суверенный фонд Норвегии и наш Фонд национального благосостояния создавались с похожими целями, но огромная разница между ними в размере и эффективности вложений показывает: северный сосед намного лучше использует нефтяную ренту

Норвежский глобальный пенсионный фонд, «близнец» нашего Фонда национального благосостояния (ФНБ), отчитался о рекордном доходе в 13,7% за 2017 год. Так хорошо заработать фонду во многом помог американский рынок акций и агрессивная стратегия.

Изначально оба фонда (ФНБ был выделен из Стабфонда вместе с Резервным фондом в 2008 году, а норвежский получил свой первый транш в мае 1996-го) задумывались в условиях, когда национальные бюджеты были профицитными и планировались как некий амортизатор при резких скачках цен на нефть. Норвежский глобальный фонд — накопления для потомков, на тот черный день, когда нефть все-таки иссякнет. У нас же ФНБ может быть использован на софинансирование добровольных пенсионных накоплений граждан России и покрытие дефицита бюджета Пенсионного фонда РФ — по сути, в любой момент, а в реальности изъятия из него носят ситуативный характер. (Резервный фонд, прекративший свое существование в феврале 2018 года, и вовсе использовался для покрытия текущих расходов бюджета).

Как отмечает главный экономист Нордеа Банка Татьяна Евдокимова, несмотря на схожую концепцию (сбережение нефтяных доходов при высоких ценах на нефть для использования их в будущем при ухудшении конъюнктуры) российский и норвежский суверенные фонды весьма существенно отличаются по принципам формирования, управления и использования.

Кто больше?

И наш, и норвежский фонд наполняются на основе бюджетного правила, последняя редакция которого в России предполагает, что в ФНБ пойдут все нефтегазовые доходы от продажи нефти по цене свыше заложенных в бюджете 40 долларов за баррель. В Норвегии в фонд идут вообще все нефтяные деньги. На расходы бюджета при этом может быть использовано не более трех процентов совокупного размера фонда. Получается, что нефтегазовые доходы регулярно пополняют фонд в любом случае, а расходуется при этом главным образом лишь инвестиционный доход, но не тело фонда.

Здесь стоит заметить, что добывать нефть норвежцам заметно сложнее, чем нам: бурение шельфа делает себестоимость нефти у северного соседа несколько дороже.

«С точки зрения принципов формирования фонда норвежская редакция бюджетного правила существенно жестче российской, что и позволяет обеспечивать высокие темпы наращивания фонда», — говорит Татьяна Евдокимова. Недавно объем норвежского фонда превысил 1 триллион долларов. Для сравнения: объем ФНБ составляет   всего 66,26 млрд долларов. Наш фонд при этом в рейтинге SWFI (рэнкинг суверенных фондов благосостояния)  не входит даже в десятку, находясь на  почетном 19 месте.

Управляют нефтяными деньгами в России и Норвегии тоже по-разному. В нашем случае подход к управлению весьма консервативен и направлен на сохранение ресурсов, в то время как норвежский фонд настроен именно на доход. «Единственный класс финансовых активов, в которые могут быть инвестированы средства российских суверенных фондов (их ликвидная часть, не направленная на финансирование инфраструктурных проектов), — это суверенные облигации весьма ограниченного круга стран с

У партнеров

    «Эксперт»
    №11 (1067) 12 марта 2018
    Море - лучший транзитер
    Содержание:
    Тридцатилетняя война

    Затяжной конфликт с Украиной по поводу прямых и транзитных поставок российского газа вошел в очередную горячую фазу. Это ускорит сооружение альтернативных маршрутов газового экспорта. И в этом заинтересована не только Россия, но и Евросоюз

    Международный бизнес
    Реклама