О чём не говорят, или Шило и мыло

Разное
«Эксперт» №14 (1070) 2 апреля 2018
О чём не говорят, или Шило и мыло

Это хорошо, что вокруг замены стандартов для школы разгорелась дискуссия. Отечественная школа так жестоко обделена общественным вниманием, что любой эпизодический всплеск интереса к ней — уже благо, уже внушает какие-то смутные надежды. Конечно, дискуссия идёт не слишком громкая, на фоне горячих тем текущего момента почти и незаметная, но ведь идёт. Вон, о грозящем повышении налога с физлиц и вообще публика не разговаривает, хотя уж казалось бы. Словом, хорошо, что спорят, — плохо, что спорят не о том. Язвят друг друга с криком вящим по поводу деталей, пусть и важных, но именно деталей — и в упор не видят, например, как школьная математика при общем попустительстве буквально перестаёт существовать. Да только ли математика…

Взять хоть дисциплину, по которой новые стандарты вызвали самый дружный отпор, — русскую литературу. Оно, конечно, чрезвычайно увлекательно — спорить, не много ли произведений отечественной классики становятся обязательными для изучения и прочтения скольких страниц текста за одну четверть реально требовать от нынешнего восьмиклассника. Только смысла в таких спорах немного: вещи это обсуждаемые — и не краеугольные. Но в протестах противников новых ФГОСов есть и вот какой аргумент. Они говорят: чрезмерная регламентация построения учебного курса, неаккуратные требования по части знания изучаемых текстов (знать «Евгения Онегина» — это помнить фамилию Татьяны или знать роман наизусть?) и т. п. открывают настолько широкие ворота для придирок всякого проверяющего, что теперь и учителей, и учеников просто-напросто задолбят идиотскими претензиями в ходе нескончаемых проверок. Правда это? Очень похоже, что правда, — потому на это обвинение никто и не отвечает.

А несколько лет назад, когда свои (ныне заменяемые) стандарты с ещё большим скандалом пропихивало тогдашнее (реформаторское) образовательное начальство, среди прочих им тоже предъявлялось аналогичное обвинение: мол, расплывчатость требуемых результатов обучения оставляет слишком большие люфты тому же самому проверяющему. Захочет — признает, что проверяемый учитель выработал у детей «химическое мышление», не захочет — не признает. Так что можно констатировать: любую перемену в нормативной базе учителя склонны трактовать как ужесточение контрольно-отчётного террора — и, в общем-то, всегда оказываются правы. Но это значит, что ФГОСы, будь они хороши или плохи, тут почти ни при чём, а при чём дикая, немыслимая бюрократизация школы и невыносимый административный пресс. И последний «либеральный» министр Ливанов, и первый «нелиберальный» министр Васильева при вступлении в должность равно сулили школе этот пресс облегчить. Результата не было в обоих случаях. Про нынешнего министра следует, конечно, прибавить: пока результата нет. Но не слишком похоже, что посул сбудется и впредь; мне приходилось слышать, что продвижение главы Рособрнадзора по службе (он стал ещё и заместителем министра) означает, скорее, дальнейший рост и контроля, и отчётности, и всевозможных по этой части строгостей.

О т