Об идеальной ошибке

Разное
«Эксперт» №26 (1080) 25 июня 2018
Об идеальной ошибке

Около десяти тысяч родителей и семьдесят тысяч абитуриентов подписали петицию, призывающую позволить выпускникам в резервный день пересдать профильный ЕГЭ по математике. Люди считают несправедливым, что из-за утечки контрольных материалов экзаменующиеся оказались в неравных условиях: одни знали, что их ждёт, и подготовились заранее, другие не знали. Конечно, неполная сотня тысяч никак не ровня двум с половиной миллионам, подписавшим петицию против пенсионной реформы, но это тоже много: за несколько дней, да не из всего населения страны, а только из числа выпускников и их семей — очень много. Напомню: петербургский учитель Дмитрий Гущин накануне ЕГЭ по математике выложил в сеть сканы листков с тридцатью прототипами самых сложных задач предстоящего экзамена, уже неделю ходящих по рукам. Позднее сотни школьников подтвердили, что именно такие задачи в их вариантах — имелись. Глава Рособрнадзора Сергей Кравцов высказался так: «Даже если это на самом деле произошло — зачем будоражить? Но этого не могло произойти!» — и распорядился подать на Гущина в суд. Дальше стало ещё интереснее. Глава разработчиков математического ЕГЭ Иван Ященко признал, что в списке Гущина «частично угаданы условия» заданий реального ЕГЭ, но добавил, что угадать было «несложно, учитывая объемы имеющихся в открытом доступе типовых материалов». Несложно угадать 30 заданий среди мириад кишащих в сети задач — заявление и само по себе жуткое, так и ещё беда: среди «гущинских» задач нашлись и не имеющие аналогов в открытом доступе… Словом, в том, что утечка была, сомневаться почти невозможно. Не будь её, Рособрнадзору было бы легко себя обелить, опубликовав все реальные варианты. Но он этого не делает и не сделает.

Этот крайне неприятный скандал, подрывающий всякое доверие к начальству (как минимум образовательному) у самых широких слоёв населения, выдвинул на авансцену грубую системную ошибку. Когда в мае Министерство образования и науки делили надвое, Рособрнадзор, прежде подчинявшийся министерству, подчинили напрямую кабинету. То, что главный контролёр образования сам остался таким образом вне какого-либо содержательного контроля, — это пол-ошибки. Полной и, я бы сказал, идеальной ошибкой стало вот что: повышение Рособрнадзора в чине довершило создание ничуть не естественной и никак не регулируемой монополии. Рособрнадзор не только проводит, но и готовит ЕГЭ (сочиняет материалы). Не участвуя в образовательном процессе и никак не отвечая за его результат, он мастерит материалы, жёстко комкающие как школу, так и входные потоки вузов, руководствуясь только собственными соображениями. Что работа хозяев ЕГЭ нимало не направлена на улучшение образования, очень легко доказать. Все годы проведения ЕГЭ педагоги умоляют: публикуйте варианты прошедшего экзамена, публикуйте результаты! Как полезен был бы учителю, например, анализ по заданиям: вот эти темы ребята знают лучше, вот эти хуже. Но нет. Никакие подробности никогда не предъявляются публике. Это неполезно школе, но кого она интересует,