После Второй мировой войны не менее 15, а то и 20 стран смогли превратиться из развивающихся рынков в зрелые. Нам тоже стоит попробовать
Мир торопится. А Россия?

Что мы знаем о глобальных финансах? США — их ядро. Доля США в мировом ВВП — 24% (данные МВФ за 2017 год). Доля доллара в валютных резервах мира — 55–65% (2015–2017, МВФ, ЕЦБ). 42–44% международных платежей делается в долларах (2016, SWIFT). Доля доллара в международных ссудах — до 60% (2016, ЕЦБ), в оборотах на валютном рынке — 44% (2016, ЕЦБ). Нью-Йоркская фондовая биржа и NASDAQ создают 39% капитализации мировых рынков акций (2017, Всемирная федерация бирж). Да, мы знаем, что доли США и доллара колеблются, но рано или поздно должны потихоньку сжиматься с появлением в глобальных финансах новых игроков (Китай, развивающаяся Азия). Мы ждем появления третьей мировой резервной валюты, родом из Азии — юаня или коллективной валюты. Но когда это случится — неизвестно. В начале 1970-х точно так же ждали прихода иены, которая всех побьет.

Что еще мы знаем? Что по-прежнему ядро глобальных финансов — США плюс Лондон плюс британские офшоры. А мировым центром прямых инвестиций, как и раньше, остаются Нидерланды. И несмотря на всю кутерьму с юанем и рынками Азии, иерархия в глобальных финансах остается неизменной (хотя и подъедается то здесь, то там).

Длинные тренды? Финансовая глобализация. От нее никуда не денешься, все отступления — временны. «Финансиализация». Всё большее насыщение экономик деньгами и финансовыми активами. Когда индикаторы «широкие деньги / ВВП» или «внутренний кредит / ВВП» больше 200%, это уже никого не удивляет. А «госдолг / ВВП» больше 100% может стать в порядке вещей, хотя и вызывает опасения. Взрывные финансовые динамики точно соответствуют «большим взрывам» в области технических инноваций и информации.

Какие еще тренды? Финансовые инновации, как ни убивай их государственным регулированием. Фантазии финансистов — вечны. За криптовалютами придет еще какая-то «сверхновая». Еще один тренд — многолетнее снижение процента после «большого взрыва» 1970-х годов, когда отрицательный реальный процент начал рассматриваться как норма. Временное ли это искажение или же изменение самой сущности финансового посредничества, мы узнаем много позже.

И — на закуску — многолетний тренд секьюритизации. Когда у всё большего числа ресурсов возникают права на них, способные обращаться на финансовых рынках. Последние примеры — квоты на выбросы парниковых газов или любые другие квоты. Нефть, металлы, продовольствие и все больше — природный газ. С начала 2000-х годов они секьюритизировались. Их цены — это котировки товарных деривативов (на нефть, металлы, зерно, газ и т. п.) на биржах в Чикаго, Нью-Йорке, Лондоне, на зерновых биржах США. В каком-то смысле криптовалюты, криптофинансовые активы — это тоже секьюритизация тех ресурсов, которые находятся в электронном обороте.

Что еще мы знаем о глобальных финансах? Они цикличны — вслед за циклами мировой экономики. Хорошо видны длинные циклы доллара к евро, а также динамики финансовых активов. Регулятивные циклы — государство то прижмет, то отпустит, займется либерализацией. Циклы цен на сырье, с начала 2000-х св