«Люди слишком самостоятельные, чтобы их можно было купить за грант»

Политика
ОБЩЕСТВО В ПОЛИТИКЕ
«Эксперт» №1-3 (1103) 24 декабря 2018
«Да, мы сдуру развалили Советский Союз, и надо было как-то выжить. Потом решали проблему терроризма, восстанавливали государственные институты. А страна, русский народ, он себя еще не вербализовал снова, не сформулировал, кто мы». Интервью с секретарем Общественной палаты Валерием Фадеевым
«Люди слишком самостоятельные, чтобы их можно было купить за грант»

Насколько активно общество участвует и может участвовать в большой политике? Зачем Общественная палата развивает институт общественной экспертизы и может ли эта экспертиза влиять на исполнительную власть? Вокруг чего будет «крутиться» политика будущего года? Есть ли в России риск кардинального разрыва власти и народа? Об этом мы поговорили с секретарем Общественной палаты Валерием Фадеевым.

— Вы начинали свою деятельность в качестве секретаря Общественной палаты со слов: «Я буду представлять интересы неудобных активистов». До этого вы смотрели на этих активистов как журналист, а сейчас оказались в гуще событий. Что представляет собой этот слой как субъект политики и общественной жизни? Насколько он эффективен, конструктивен, в каких областях жизни его деятельность особенно заметна?

— Большая часть активистов, несомненно, занимается очень полезной, но рутинной работой. Мамочки с больными детьми создают общественную организацию, помогают друг другу, кто-то занимается помощью инвалидам, очень много людей, сотни тысяч, занимаются благоустройством городов. Все это в основном рутинная работа. Но и в этой работе есть разные типы. Одни активисты предпочитают взаимодействовать с властью. Кто-то видит в этом возможность для карьеры, кто-то видит в этом ресурсы, потому что можно прийти к начальнику, потребовать от него помощи, денег на свои проекты, административной поддержки. Но есть активисты, которые практически не взаимодействуют с властью, потому что, по их мнению, это долго, скучно, ничего не добьешься, еще и надо унижаться. Они освоили новые методы взаимодействия — через социальные сети, собирают немаленькие деньги. И никакие гранты государственные им не нужны. Институты власти предпочитают их взаимно не замечать. Хотя там много энергии, и их эффективность могла бы быть больше при взаимодействии с властями, но наладить это взаимодействие тяжело. И есть третий тип активистов: они публичны и в основном власть критикуют. Их власть совсем не любит и записывает в оппозиционеры. Но это неправильно.

Есть закономерность. Мы много ездим в регионы. И есть регионы, где губернаторские начальники дают список из двух колонок: одна длинная, и там активисты, с которыми можно иметь дело, другая короткая — с «неправильными» активистами, которых не надо приглашать на наши мероприятия. Мы обычно стараемся как раз в первую очередь приглашать из короткого списка. И опыт показывает, что там, где есть понятие «неправильные активисты», выборы проходят неудачно для губернатора. Это свидетельствует об очень простой вещи. Если местные начальники боятся взаимодействовать с гражданскими активистами, пытаются подавить их активность, это снижает уровень доверия всего общества к местной власти.

— Общественная палата как институт с кем работает?

Общественные палаты регионов в большинстве своем работают с первым типом активистов. И это проблема. Я не призываю общественные палаты работать с активистами жесткими, но хотя бы со вторым типом работайте. У нас есть проект «Что не так?».