Европейская траектория

Общество
Москва, 15.05.2006
«Эксперт Северо-Запад» №18 (271)
Модернизация в России происходит по тем же законам, что и на Западе. Начали мы с запозданием, но теперь усиленно догоняем

Можно ли считать Россию современной страной, и если да, то с какого момента? Вписывается ли развитие России в логику модернизации западноевропейских стран? Как наша страна будет развиваться в дальнейшем? Эти вопросы волнуют, наверное, каждого мыслящего россиянина. Но, прежде чем их обсуждать, нужно договориться о понятиях.

Что такое модернизация? Это процесс, посредством которого традиционные, аграрные общества трансформируются в современные, индустриальные. В ходе модернизации развиваются передовые индустриальные технологии, а также политические, культурные и социальные механизмы, обеспечивающие использование технологий и управление ими. Модернизация – это множество одновременных изменений на разных уровнях, и одним из ее результатов оказывается разнообразие политической, экономической и культурной жизни.

Как оценить уровень модернизации? К числу основных атрибутов современного общества относят развитое индустриальное производство, рациональные формы власти и управления, основанные на праве, а также просвещенную, профессиональную и рациональную бюрократию. Кроме того, это развитое гражданское общество, независимые СМИ и общественные организации, контролирующие деятельность государственных структур, и, наконец, обеспечение реальной автономии индивида от общества.

Основы нынешней российской государственности, общественного быта и культуры имеют европейское происхождение. Они были заложены в Киевский период в связи с византийским наследством, принятием христианства и приходом письменности и сохранились, несмотря на неблагоприятные внешние и внутренние обстоятельства, преследовавшие Россию в течение нескольких столетий. Парадокс развития России в том, что в каждый момент своей истории она, пусть и отличаясь от западноевропейских стран, движется по той же орбите, что и они, и поэтому в каждый момент похожа на то, чем они были прежде.

Ни частного, ни публичного

Мы легко обнаружим сходство между имперской Россией – страной в социологическом смысле традиционной – и другими европейскими обществами, если заглянем в их средневековую и новую историю. До XVIII века все страны Европы (а некоторые из них – до ХХ и даже XXI века) относились к традиционным. Для них были характерны слабая централизация управления, традиционализм и партикуляризм: поселения и регионы серьезно отличались друг от друга по языку, обычаям, нравам и системе управления. Высокий уровень самообеспеченности и самодостаточности отдельных поселений, регионов и стран приводил к изолированности. Денежный обмен и рынок были неразвиты, а поток продуктов и услуг был односторонним – из сельской местности в города. В вопросах управления и собственности личное смешивалось с общественным и государственным, царствовал непотизм. Экономические, политические и социальные структуры отличались низким уровнем специализации и автономии.

В европейском средневековье мы находим много общего с социально-экономической жизнью русского города XVII – первой половины XVIII века и русской деревни XIX – начала XX века. Даже такие институты, как общинная собственность и переделы, были известны в Европе в средние века, а в некоторых регионах Австрии и Германии бытовали и в XVIII – начале XIX века. Как в России, так и в Европе города и сельские поселения долгое время были очень похожи в социальном и экономическом отношении. Деревню напоминала не только Москва XVIII-XIX веков, но и Париж, Лондон, Берлин двумя столетиями ранее. Принципиальные различия между городами и деревнями появились с полным переходом первых к рыночному хозяйству (в Англии – к началу XVI века, в других европейских странах – к XVII-XVIII векам). Но и в XVIII веке сельскохозяйственные занятия были распространены даже в крупных городах. Скот держали всюду, и свиньи бродили по улицам многих европейских городов.

Крепостное право, хотя и в более мягких формах сравнительно с Россией, существовало в средние века в большинстве западноевропейских стран, а в странах Центральной Европы крепостничество было отменено лишь в конце XVIII – начале XIX века. Патриархальная семья с деспотическим главой и приниженными домочадцами преобладала во всех европейских странах в средние века и новое время, всюду община вмешивалась в семейную жизнь, контролировала супружескую верность.

К западноевропейским государствам эпохи абсолютизма понятия «публичный» и «частный» едва ли применимы. Идея государства, как и в России, заключала в себе идею собственности, и не только Людовик XIV полагал: «Государство – это я». Многие государственные институты считались «собственностью» частных лиц, осуществлявших военные и гражданские функции так, что стирались различия между частным и публичным, между государством и обществом. Еще сложнее было отделить власть городских корпораций (гильдий, цехов, городских советов) над своими членами или землевладельцев над крестьянами от государственной власти: они обладали такими прерогативами, которые сейчас приписываются только государству. Понятие общегражданских прав и обязанностей отсутствовало. Права рассматривались как частные привилегии, купленные, унаследованные, выслуженные отдельными лицами и семьями, или как иммунитет от налогов и воинской повинности. Понятие гражданства в современном смысле также не было известно, а свобода понималась как автономия от центральной власти.

Мнимая «особость» российского пути

Такие параллели можно продолжать до бесконечности, и они показывают: то, что в имперский период считалось национальной спецификой русских, несколькими поколениями ранее встречалось в других европейских странах. Разумеется, в рамках европейской цивилизации Россия, как и каждая страна, имела национальные особенности, обусловленные различиями в религии, географической среде, политических и культурных условиях существования. Но то, что исследователи, лишенные понятия историзма, называют пороками (или, наоборот, достоинствами) российской политической и социальной системы, национального характера россиян, на самом деле – вещи относительные: при сравнении с более зрелыми обществами многие особенности России кажутся недостатками, а при сравнении с более молодыми – достоинствами. Поэтому Россия привержена авторитаризму и коллективизму не более чем Англия или Германия в свое время, а русские люди не уважают частную собственность и закон в той же мере, в какой их не уважали пару столетий назад французы или итальянцы.

Россия привержена авторитаризму и коллективизму не более чем Англия или Германия в свое время, а русские не уважают частную собственность и закон в той же мере, что и французы или итальянцы пару столетий назад

В период империи Россия испытала настоящую модернизацию, суть которой, как и всюду в Европе, состояла в индустриализации, урбанизации и коммерциализации экономики, в национальном строительстве, централизации и бюрократизации управления. Происходили индивидуализация личности, семейная революция и секуляризация сознания, распространялись грамотность и средства массовой информации, росли социальная мобильность и профессионализм. В ходе модернизации появилась развитая индустрия, начался генезис личности, малой демократической семьи, гражданского общества и правового государства. Однако имперская модернизация осталась незавершенной и была прервана в 1917 году.

В ХХ веке Россия также модернизировалась по общеевропейской модели, но с некоторыми особенностями. Экономическая модернизация превратила страну из аграрной в индустриальную, хотя и не создала механизмов, обеспечивающих развитие экономической системы промышленных обществ, – частной собственности и рынка. Городская модернизация переместила миллионы крестьян в город, изменила условия повседневной жизни, подчинив их городскому, не связанному с природными циклами ритму. Но созданный в процессе урбанизации средний класс, способный поддерживать и развивать социальную организацию и культуру городского общества, был слаб количественно (около 30%) и качественно – демократические ценности были ему, конечно, присущи, но значение их было невысоко.

Демографическая модернизация, поставив под контроль человека рождаемость и смертность, изменила условия воспроизводства людей, а потому и условия их частной жизни. Но принцип автономии личной жизни не был полностью реализован: комсомольские, профсоюзные и партийные организации вмешивались в семейную жизнь, и нередко по просьбе самих людей. Культурная модернизация обеспечила стремительный рост образования, приобщение к новейшим техническим и научным знаниям, но не создала в полном смысле современного человека – свободного, самостоятельного, толерантного, инициативного.

Политическая модернизация многократно увеличила вертикальную социальную мобильность, вовлекла в нее массы населения, привела к власти новую, демократическую по происхождению элиту. Однако прогрессивная на словах конституция и созданные ею представительные органы власти во многом выполняли декоративную функцию, права человека ограничивались, политические свободы допускались только «в интересах социализма».

Таким образом, к концу советского периода модернизация не завершилась – она затронула преимущественно материально-организационную и культурную сферы. Ее продолжение потребовало смены модели и выработки такого курса развития, который позволил бы, с одной стороны, сохранить основные достижения советской модернизации, а с другой – развить не существовавшие в СССР социальные группы, общественные механизмы и институты, которые сделали бы постсоветскую Россию полностью современным обществом.

Как измерить отставание

Итак, в течение последней тысячи лет Россия, несомненно, развивалась как европейская страна, причем европейский вектор ее движения был наполовину спонтанным, а наполовину результатом сознательных усилий государства и общественности. Возникает неизбежный вопрос: когда и почему Россия отстала от ведущих западноевропейских стран? Согласно распространенной точке зрения, отставание стало следствием более медленного развития России – она потеряла темп. В середине XIII века страна на два с половиной века попала в тяжелые условия татаро-монгольского ига, а только успев от него освободиться, оказалась скована крепостным правом и самодержавием. Татаро-монгольское иго, крепостное право, самодержавие, по мнению некоторых, и социалистический эксперимент затормозили развитие России, что до сих пор мешает ей выступать на равных с Европой.

Россия с опозданием переживает те же процессы и проходит те же стадии, что и западноевропейские страны, потому, что как цивилизация «родилась» позже, чем Европа. Иными словами, Россия – европейская страна, которая живет в другом часовом поясе

Но есть более корректное объяснение феномена различия между Россией и Западом – это не отставание, а временной лаг. Россия с опозданием переживает все те же процессы и проходит те же стадии, что и западноевропейские страны, потому, что как цивилизация «родилась» позже, чем Европа. Иными словами, Россия – европейская страна, которая живет в другом часовом поясе.

Каждый день солнце приходит в Британию позже, чем в Японию, но это не значит, что Британия – отсталая страна. В России солнце христианской цивилизации взошло на несколько столетий позже, чем в Западной Европе. Христианство стало государственной религией Киевской Руси только в 988 году, в то время как в Римской империи – в 313-м, на территории нынешней Франции – в 496-м, в Британии – в 597-686 годах, в Германии – в 700-750 годах. И этот лаг мы наблюдаем на протяжении всего времени, о котором у нас есть надежные исторические свидетельства, начиная с IX-X веков.

Киевская Русь не была феодальным обществом в европейском смысле этого слова. Основные признаки феодального строя – вассалитет, иммунитет, патронат, служба по договору и за жалованье, раздробление верховной власти – появились на Руси тремя-четырьмя столетиями позже, чем в Западной Европе, – в XII-XVI веках. В XV-XVI веках в западноевропейских странах уже началась модернизация, в XVII веке произошли первые буржуазные революции, а в России устанавливалось крепостничество, от чего западные страны как раз освобождались. В XVIII – первой половине XIX века на Западе модернизация вступила в решающую фазу (промышленная революция, политические реформы), в России же она только началась. Во второй половине XIX – начале XX века на Западе было создано индустриальное общество, а Россия только приступила к промышленной революции. Так продолжается вплоть до настоящего дня: Европа делает рывок, Россия догоняет.

Однако с момента возникновения государственности Россия развивалась даже несколько быстрее, чем ее западные соседи, и разрыв между Западом и Россией имел отчетливую тенденцию к сокращению. На заре российской государственности лаг составлял 300-400 лет. А через тысячу лет, к 1914 году, средний лаг между Россией и четырьмя великими державами – Великобританией, США, Францией и Германией – составил, по подсчетам автора, уже 96 лет. Этот вывод основан на анализе 11 важнейших показателей, традиционно используемых для международных сравнений (см. таблицу; приведенные цифры следует рассматривать как ориентировочные, с примерной ошибкой в 5-10 лет).

Если учесть только три признака, которые используются ООН для составления индекса человеческого развития (ВНП на душу населения, средняя продолжительность предстоящей жизни и образовательный уровень), то разрыв оказывается большим – 133 года. Напротив, по пяти признакам, которые получили интенсивное развитие во второй половине XIX – начале XX века (массовая школа, пресса, железные дороги, общественная медицина и почта), разрыв меньше – 71 год. Это говорит о том, что Россия становилась восприимчивой к нововведениям.

Наибольший лаг между Россией и ее соперниками наблюдался по грамотности – 226 лет, по пяти другим показателям (ВНП, урбанизация, продолжительность жизни, количество учащихся и длина грунтовых дорог) – 112-114 лет, по оставшимся пяти показателям – 51-76 лет. Отсюда хорошо видно, что прогресс в России в наибольшей степени сдерживали нехватка образования, городов и дорог. Плотность населения не имела принципиального значения: США отставали и до сих пор отстают по этому показателю от европейской части России.

Траектория сближения

Аналогичные расчеты, проведенные для 1990 года, показали, что за советский период средний разрыв между Россией и великими державами сократился еще больше: по всем 11 показателям – до 38 лет (сокращение на 58 лет) и по трем показателям, входящим в индекс человеческого развития, – до 24 лет (почти на 108 лет). По уровню образования и количеству врачей лаг вообще исчез. Это громадный прогресс, благодаря которому Россия приблизилась к западноевропейским странам в материально-организационном отношении и с точки зрения человеческого капитала.

В постсоветское время по некоторым показателям наблюдался, напротив, регресс. С 1990 по 2005 год по индексу человеческого развития ООН Россия с 33-го места опустилась до 62-го (из 177) – произошло уменьшение валового внутреннего продукта и снижение средней продолжительности жизни. Если с 1960 по 1990 год индекс человеческого развития России вырос с 0,6 до 0,8, то на 2005 год он составлял примерно 0,74. Однако в качественном отношении сближение России и Запада за последние 20 лет было беспрецедентным за всю историю.

Если отталкиваться от описанной тысячелетней истории развития, то каким может быть прогноз ближайшего будущего? Самый простой и надежный прогноз на ближайшие 20-25 лет обычно дается на основе экстраполяции тенденций, наблюдавшихся накануне прогноза. Как мы видели, основная тенденция модернизационных процессов состояла в движении России по западной модели и ее сближении с Западом. Следовательно, можно ожидать, что именно этот вектор развития будет доминирующим.

Существует полезное понятие – колея, или траектория, исторического развития. Оказавшись в такой колее, страна, как правило, ее уже не покидает. Считается, что за последние 200 лет только Японии удалось изменить траекторию своего развития. Исходя из этого, с очень высокой вероятностью можно утверждать: наше ближайшее будущее будет определяться траекторией развития европейской цивилизации, с которой мы связаны надежно и, видимо, навсегда.

Санкт-Петербург

Отставание имперской России от других великих держав

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №18 (271) 15 мая 2006
    Переработка отходов
    Содержание:
    Реклама