Пессимистический прогноз

Елена Денисенко

Игорь Шутов: «Нельзя путать лес с гравием»

Большинство субъектов федерации восприняли введение нового Лесного кодекса (ЛК) с понятным оптимизмом, так как их вес в обновленной системе лесопользования значительно возрастает. Бизнес в своих оценках более осторожен – он подсчитывает предстоящее повышение издержек, пережить которое удастся не всем предприятиям. Но есть в российском обществе группы, отзывающиеся о новом ЛК крайне негативно, – это экологи и научная общественность. Эта точка зрения представлена в интервью члена-корреспондента Российской академии сельскохозяйственных наук, профессора Игоря Шутова.

– Можете коротко сформулировать ваше отношение к новому ЛК?

– Главный недостаток этого документа заключается в том, что из него просто выпала целая отрасль – государственное лесное хозяйство. Оно заменено понятием «освоение лесов». Это симптоматично: авторы нового кодекса воспринимают лесное хозяйство всего лишь как территорию, в границах которой как-то само собой возникает то, что они называют «возобновляемым сырьевым ресурсом». Нечто вроде карьеров с гравием. Следствием этой ментальной установки станет окончательное разрушение государственной системы ведения лесного хозяйства.

– А было что разрушать? Последние 15 лет лесное хозяйство управлялось из рук вон плохо.

– Давайте посмотрим немного дальше. В России накоплен обширный опыт ведения лесного хозяйства при разных формах экономической и административной организации. Он начал складываться еще при Петре I, который установил полный государственный контроль над лесами. Структура государственного управления лесным хозяйством начала строиться при Павле I, который учредил отраслевой департамент и, между прочим, жестко запретил экспорт круглого леса, на что не могут решиться нынешние правители страны. Завершил создание структуры управления лесами Александр III, подписавший в 1888 году прекрасный указ о сохранении и сбережении лесов, в котором интересы частных владельцев были поставлены под контроль государства. При нем были созданы лесоохранительные комитеты в губерниях и уездах, которые имели право контролировать и запрещать рубки на любом участке леса, находящемся в частной или общественной собственности. Новый ЛК, напротив, минимизирует регламентирующую и регулирующую роль государства.

– Предлагаете жесткое государственное регулирование?

– С одновременным преодолением извращенной ситуации, при которой государственное лесное хозяйство, в отличие от коммерческих структур лесной промышленности, продолжает функционировать в условиях тоталитарной и якобы бестоварной экономики, – с советских времен и по сей день. Оно не может реализовывать лес на корню по справедливой цене, а вынуждено жить на копеечные субвенции. В царской России, между прочим, лесное хозяйство велось по рыночным законам и никогда не было нахлебником бюджета. Подчеркиваю: речь идет не о торговцах лесом, а о лесоводах. К 1913 году российское лесное хозяйство было самым высокодоходным в мире. На каждый рубль, вложенный в государственное лесное хозяйство, лесной департамент получал два рубля чистого дохода. Из этой суммы 10% передавались органам власти на местах, что стимулировало их интерес к росту дохода, 60% отправлялись в государственную казну, а 30% оставались в распоряжении лесного департамента. Этого хватало на поддержание лесов в хорошем состоянии.

– Предполагается, что устанавливаемый новым ЛК порядок – передача лесных участков в аренду на аукционах – как раз позволит реализовывать лес по справедливой рыночной цене.

– Аукцион – хорошая форма, она препятствует коррупции и действительно позволяет устанавливать справедливую цену. Но продавать надо не некие абстрактные права на аренду, а конкретные участки леса, отведенные под вырубку. И стартовая цена должна определяться независимым, незаинтересованным органом, как это было в России до 1913 года. Ниже обоснованной цены продавать нельзя. Не хочешь – не покупай. Лес – не килька, не протухнет.

Заметьте, сегодня нигде в мире лес не передается в аренду, он находится в собственности и других формах владения. Потому что хуже арендаторства придумать ничего нельзя. В России был опыт передачи лесов в аренду при Николае I, он признан негативным. В наше время, в 2001 году, начальник лесной службы СЗФО Михаил Кудряшов ездил в Москву, надеясь обратить внимание Рослесхоза на вопиющие цифры. В среднем по региону фактическое поступление денежных средств от каждого кубометра обезличенной древесины, проданной на аукционе, составило 53,9 рубля, а от переданной в аренду – 7,7 рубля. Вот такова экономическая эффективность института аренды.

Есть еще один аспект, в силу которого разговоры об аренде становятся ложью. Аренда предполагает возврат имущества в том виде, в котором его получили, и возмещение амортизации в виде арендной платы. Смогут арендаторы через 49 лет вернуть лес в том виде, в каком взяли? Не смогут. Полноценный лес растет не менее 100 лет. Кому претензии будем предъявлять? Памятникам на кладбище?

– В других странах как-то управляются с лесопользователями, обременяют их обязанностями ухода и восстановления. Почему у нас не получается?

– В Финляндии, которая многое переняла у царской России и сохранила некоторые принципы до сих пор, прописаны жесткие обязательства лесовладельца перед государством. Если человек рубит лес (заметьте, свой лес), он обязан его восстановить в определенные законом сроки и в предусмотренных нормативами объемах. В качестве гарантии добросовестности предусмотрен денежный залог. Не выполнил обязательства – залог отчуждается государством для проведения лесовосстановительных мероприятий. Похожая система действует в Канаде. Грубоватые, но вполне логичные американцы идут еще дальше – они рассматривают залог как некий дополнительный побор на лесовосстановление и изымают его без разговоров, справедливо полагая, что лесопромышленник все равно не сможет квалифицированно провести необходимые мероприятия. В нашем ЛК подобных или других инструментов не предусмотрено.

Статьи на тему: «Теряем лес»