Музыка из другой комнаты

Культура
Москва, 15.10.2007
«Эксперт Северо-Запад» №38 (340)
Нас объединяет гораздо больше вещей, чем думают те, кто хочет нас разъединить

Христианство – огромно. Каждый выбирает в нем то, что для него особенно важно. Кто-то выберет «подставь другую щеку», кто-то – «Богу – Богово, а кесарю – кесарево». Но люди бывшей империи, ощущающие нечто вроде ностальгии по единому культурному пространству, выбирают самый заковыристый, христианский парадокс, сформулированный не Христом, но апостолом Павлом: «Несть ни эллина, ни иудея».

«Нет» и «Есть» в Эрмитажном театре

То есть как это «нет»? Еще как есть и эллины, и иудеи, и латыши, и русские, и эстонцы, но… в том важном, в чем они люди – в искусстве, в сострадании, в религии, – нет ни эстонца, ни русского. Об этом парадоксе невольно вспоминалось 3 октября 2007 года в Эрмитажном театре во время награждения Международной премией за развитие и укрепление гуманитарных связей в странах Балтийского региона «Балтийская звезда».

Премией наградили питерского режиссера Льва Додина, латышского дирижера Мариса Янсонса, артистку Вию Артмане, артиста Кирилла Лаврова (посмертно), предпринимателя Вадима Сомова и эстонского композитора Арво Пярта. Кто бы ни говорил на церемонии награждения, все непременно сворачивали в сторону названного парадокса. Лев Додин рассуждал о том, что нас объединяет гораздо больше вещей, чем думают те, кто хочет нас разъединить.

Нужно только хорошенько понять черные страницы нашей общей истории, чтобы их отринуть. Марис Янсонс благодарил Петербург за то, что в этом городе есть три святых для него места: специальная музыкальная школа, консерватория и филармония. Вия Артмане вспоминала о том, как снималась в давней советской мелодраме «Родная кровь». Арво Пярт говорил, какое особое значение для него имеет Питер: здесь жили его «музыкальные дедушки» Николай Римский-Корсаков и Александр Глазунов – учителя его учителя Хейно Эллера. Все это – вариации на тему, сформулированную апостолом Павлом касательно того, чего нет, хотя на самом деле есть…

Православный канон в лютеранской кирхе

Эта тема ярче всего проявилась, прорезалась в музыке, которую Арво Пярт привез в Петербург в знак благодарности. Он привез «Покаянный канон», каковой и был исполнен для всех желающих хоровым ансамблем Legi Artes 4 октября в лютеранской кирхе Святого Петра на Невском проспекте. В советское время там был бассейн, сейчас – храм. Сбоку от храма, незаметный для проходящих по Невскому, притулился бюст Гете.

Арво Пярт начинал в конце 1950-х лихим музыкальным авангардистом. На чествовании в Эрмитажном театре председатель Центризбиркома России Владимир Чуров рассказал, как в годы своей юности слушал музыку Арво Пярта в Москве на Малой Грузинской. «Мне очень понравилось, – сказал Чуров, – хотя пианист время от времени открывал фортепиано и нырял в инструмент, чтобы щипать струны, заменяя отсутствующую арфу». В ту пору Арво Пярту, как видно, не хватало музыкальных инструментов для всех тех звуков, которые он слышал и хотел, чтобы услышали мы.

Теперь он чаще всего работает с двумя музыкальными инструментами, созданными самой природой, – с человеческим голосом и тишиной. Путь этот, от усложненности к простоте, начался в 70-е годы, когда Пярт чуть ли не на десять лет ушел в молчаливое, смиренное изучение музыки средневековья и Ренессанса. По собственным его словам, он хотел бы построить «мост в мир – в мир, откуда мы получали, да и получаем музыкальную пищу».

То, что в случае с Арво Пяртом дело должно закончиться подобного рода «мостостроительством», умные люди понимали еще в начале 60-х. Тогда знаменитая пианистка Мария Юдина писала молодому авангардисту письма с просьбой сочинять для нее. Среди прочих предложений было – написать «Страсти по Иоанну». «Но это-то вы делать наверняка не будете», – добавляла Юдина, имея в виду атеизм государства и авангардизм композитора.

В 1982 году Арво Пярт все же написал «Страсти по Иоанну», словно отчитавшись за десятилетие прилежного, ремесленнического изучения предмета. Он и впрямь больше похож на ученого, чем на музыканта. Он и говорит как человек, не боящийся «поверить алгеброй гармонию». «Композитор отвечает только за число, а число это – линия и рисунок, а не краска», – сформулировал он однажды, четко обозначив свое место на карте искусства не среди избранных счастливцев праздных, но среди трудяг с хищным глазомером простого столяра.

Даже в его облике есть что-то не только от ученого, но и от ремесленника, знающего ремесло и любящего эксперименты. Текст «Страстей по Иоанну» звучал на латыни, а он говорил, что хотел бы написать музыку к тем же «Страстям…», но с текстом на другом языке. «Последовательность будет другая, драматургия – другая, – объяснял он. – Получилось бы такое сравнительное языкознание через музыкальную систему». Нечто подобное Пярт и сделал, сочинив музыку к церковно-славянскому «Покаянному канону». Он как-то заметил: «Я люблю слушать музыку из другой комнаты, а еще лучше – из другого храма». Так и получилось в Питере, где православный канон звучал в голых стенах лютеранской кирхи.

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №38 (340) 15 октября 2007
    есопромышленный комплекс
    Содержание:
    Недоступный лес

    Геоэкономическое положение Коми и особенности структуры ее лесопромышленного комплекса таковы, что в республике сложилась парадоксальная ситуация: крупнейший комбинат самого лесного региона страны оказался на грани закрытия из-за дефицита сырья

    Реклама