Последний1

• Никита Елисеев

Мahnmal – немецкое слово. Означает памятник чему-то зловещему, трагическому, чем гордиться не стоит, но забывать не следует. Не-до-взорванный памятник Ленину на Финляндском вокзале в Петербурге может стать таким вот манмалем. Это одна из возможных точек зрения на артефакт, получившийся в результате взрыва. Возможна и другая. Ломаные, вывернутые плоскости авангардистских памятников первых лет советской власти возрождены всего только одним взрывом. Революционеру к лицу нелепый памятник. Не о революционерах ли сказано давным-давно: «Мы слышим звуки одобренья / Не в сладком ропоте хвалы, / А в диких криках озлобленья»? Никакого сладкого ропота хвалы быть не должно, если мы хотим почтить память революционера. Один из революционеров искусства Василий Васильевич Розанов предупреждал: «Если я услышу, как кто-то говорит над моей могилой хвалебную речь, я вылезу из гроба и дам говорящему по физиономии».

Взрыв у Финляндского вокзала разом перевел обыкновенный памятник в разряд настоящего произведения искусства. Ибо настоящее произведение искусства отличается от произведения агитации и пропаганды многозначностью. Его можно вертеть, как кубик Рубика, и так и эдак, но оно все равно останется самим собой. Потому что оно – живое, меняющееся и неизменное одновременно.

Благодаря взрыву памятник Ленину стал вровень с таким шедевром монументального искусства, как памятник Александру III, ныне расположенный у Мраморного дворца. Для кого-то этот памятник – единственная в своем роде карикатура в камне, для кого-то – адекватное и точное воплощение мощи предпоследнего русского царя. Вот так и недовзорванный Ленин должен прийтись по вкусу и врагам самого великого русского революционера, и его сочувственникам. Нынешний памятник должен прийтись по вкусу тем, кто считает Ленина преступником за уничтожение старой России. Нынешний памятник должен прийтись по вкусу тем, кто считает Ленина преступником за уничтожение ростков демократии, разгон Учредительного собрания и установление однопартийной диктатуры. Нынешний памятник должен прийтись по вкусу тем, кто считает Ленина преступником за скомпрометированный безответственной авантюрой социализм.

Словом, все те, кто с разных точек зрения считает Ленина преступником, открывшим дорогу другим злодеям ХХ века, вроде Сталина, Гитлера, Муссолини, Пол Пота, должны быть в восторге от такого памятника. Безответственный авантюрист и вспышкопускатель, принесший столько горя стране и миру, заслуживает воплощения с развороченной задницей и ораторским жестом руки.

Но и те, кто сочувствует Ленину, могут принять недобитый, недоуничтоженный памятник. Разве те, кто видит в Ленине трагикомического, но достойного уважения политика, пытавшегося взорвать весь мир сверхреволюцией, а вместо этого построившего сверхдержаву, не поймут вот этот кентаврический монумент, начавшийся развороченностью внизу и завершившийся псевдоклассичностью сверху?

Разве те, кто видит в Ленине трагического героя, чье поражение все вокруг приняли за победу, не согласятся с вот этим памятником человеку, рванувшемуся к свободе, равенству, братству для всего мира? И успевшему понять, что благодаря его деятельности его страна надолго получит вместо свободы – рабство, вместо равенства – номенклатурные сверхпайки при всеобщей нищете и вместо братства – царство доносов?

Наконец, есть ведь и такие оригиналы, для кого Ленин пусть и трагический, но победитель! Чаемая им и Троцким революция совершилась, пусть и не в таком виде, в каком они себе это представляли. Мир обновился, а Россия вместе с ее революционерами вложилась в это обновление так именно, как и предполагали безжалостные по отношению к себе и другим социальные экспериментаторы, – детонатором.

Разве не заслуживает такой человековзрыв памятника, сквозь который просвистывает ветер и светит солнце? Совершенно неважно, где будет пробит, взломан этот памятник, пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает, как написано на одном британском ордене. Важно, что этот памятник воплотит одну из важнейших ленинских черт – его эксцентричность. Ту самую эксцентричность, что позволила образованному марксисту Плеханову чуть удивленно заметить по поводу ленинских текстов: «Но это же… бред». Ту самую эксцентричность, что смогли изобразить Шагал, нарисовавший Ленина стоящим вниз головой на арене цирка, и Довлатов, описавший превращение в Ленина обаятельного и остроумного зэка.

Есть еще эстеты. Им дела нет до политики, революции и контрреволюции. Их дело – настоящая красота. Вот они-то тем паче и тем более должны прийти в восторг от единственного в мире продырявленного насквозь памятника, сквозь который виден мир. Настоящие эстеты всегда знают историю искусства. Они порадуются соединению в одном артефакте вихревого, вздыбленного авангарда и скучного сталинского ампира. Кто бы ни организовал взрыв – монархист, левый эстет, провокатор, жулик, – он, как бы ни крамольно прозвучало, заслуживает благодарности. Только взрывные устройства надо у него отобрать. Больше памятников в городе взрывать не нужно. Этот – последний.   

• Редакционная статья
• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• Стена. Плачу