Дилемма писателя

Никита Елисеев

Вся литература поместилась между нон-фикшен и фантастикой. Все писатели стоят перед дилеммой: жить или писать? Если ты не будешь жить, то где набраться материала для писания? Но если будешь только жить, сколь угодно опасно и напряженно, то как тебе выработать обычные ремесленные навыки, как набить руку? «Нужно что-то среднее, а где ж его взять?» Современный российский писатель Андрей Рубанов сделал выбор в пользу житья. Вернее, сама жизнь за него этот выбор сделала. Бывший банкир, бывший зэк, бывший пресс-секретарь мэра Грозного Бислана Гантемирова – тут житейского опыта на несколько романов хватит. Он написал всего три – документальный, детективный и последний – фантастический. Любимые его писатели – Варлам Шаламов и братья Стругацкие.

С Шаламовым – все ясно: он принципиальный и яростный противник всякой литературной выдумки. Для него беллетристика в ХХ веке умерла. Переживи, запомни и выдай на-гора выстраданное. Со Стругацкими – посложнее. Они тоже сначала жили, потом писали, но умело обрабатывали пережитое в фантастические остросюжетные формы.

Первый роман Рубанова «Сажайте, и вырастет» – вполне шаламовский. Он о тюремном опыте писателя. Последний роман «Хлорофилия» – стругацкий, фантастический. Впрочем, Рубанов может возмутиться таким определением, как возмутился Александр Грин, когда его роман «Блистающий мир» назвали фантастическим. «Это – символический роман!» – возразил Александр Грин. «Хлорофилия» – тоже символический роман. Сатирическая аллегория, нечто вроде «Путешествия Лемуэлля Гулливера». Заброшенная территория России, на которой работают одни китайцы. Русские или одичали, или перебрались в Москву, заросшую гигантскими, до неба травами. Мякоть стебля этих трав – невероятный наркотик. Пожевал – и тебе хорошо, весело, счастливо, сытно – без какого-либо отходняка. Тебе плевать на окружающую тебя бессолнечную, жуткую обстановочку.

Храм твой – внутри тебя. Вернее, не храм, а радостный кинематограф, где крутят уморительную комедию. Мякоть – для плебса, для тех, кто живет на первых этажах. Элита жует не мякоть, но возгонку стебля – чем выше этаж, чем ближе к солнцу, тем возгонка сильнее. Предприниматели, журналисты, изобретатели, средний и высший класс сидят на этой самой возгонке. Кайф ломается. У тех, кто жует возгонку, начинают рождаться зеленые дети – полулюди, полурастения, быстро превращающиеся в цветы и деревья.

Но самое неприятное, что и сами употребляющие возгонку деревенеют. Однако есть еще одна неприятность – трава вымирает. Тем, кто жевал мякоть, предстоит суровая, но человеческая жизнь. Им придется научиться работать. Элита обречена врасти в землю корнями. Остаются те, кто траву не ел. Им предстоит вытащить страну из коллапса.

Статьи на тему: «Литература»