Дирижер партийного оркестра

Тимо Сойни: «Лично я бы предпочел, чтобы отношения Финляндии с Евросоюзом были такими же, как у Норвегии: зона свободной торговли, своя валюта. Однако из этого не следует, что Финляндия должна отрываться от реальности»

Фото: Павел Прохоров

Ошеломляющий успех партии «Истинные финны» на недавних парламентских выборах во многом достигнут благодаря популярности ее лидера – Тимо Сойни. «Истинные финны» стали третьей по числу депутатских мест партией, но так и не вошли в правительство Юрки Катайнена. Тем не менее Сойни стал главой комиссии по иностранным делам – одной из ключевых в парламенте.

Об «Истинных финнах» пишут много небылиц, например одно из российских информагентств окрестило партию неонацистской и русофобской. На деле же «Истинные финны» выступают за укрепление отношений с Россией на основе взаимности и полного равноправия. Сойни и его единомышленники считают также, что Финляндия должна выполнять принятые на себя международные обязательства, и гордятся участием вооруженных сил страны в миротворческой деятельности ООН. Партия не против приема беженцев, но подчеркивает, что они должны строго соблюдать финские законы.

Буквально на днях Тимо Сойни объявил, что намерен участвовать в президентских выборах, которые состоятся в начале следующего года. И хотя явным фаворитом является Саули Ниинистё из правящей Национальной коалиционной партии, можно не сомневаться, что лидер «Истинных финнов» покажет достойный результат.

О том, почему «Истинные финны» переименовались в Партию финнов, из-за чего они не получили министерских портфелей и как собираются решать общеевропейские проблемы, Тимо Сойни рассказал «Эксперту С-З».

Без черной машины

– После успеха на выборах о вас пишут не меньше, чем о поп-звездах. Как вы думаете, впечатляющий результат – ваша персональная заслуга?

– К счастью, это целиком заслуга партии. Если бы все держалось на одной личности, партия бы долго не протянула. В стране 14 избирательных округов, и от каждого из них на прошедших выборах нам удалось провести в парламент хотя бы одного депутата. Старые партии исходили из того, что только Тимо Сойни получит много голосов, а он сможет баллотироваться лишь в одном округе. Но наша партия – не оркестр, состоящий из одного музыканта, а слаженный хор. Успех последних выборов – серьезное доказательство того, что «традиционные» партии ошиблись в оценках. За две недели до выборов я объехал все избирательные округа, везде выступал на торговых площадях и общался с избирателями. После этого картина стала более ясной. Конечно, и результат оказался внушительный.

Теперь мы должны доказать избирателям, что способны не только победить на выборах. В течение двух месяцев мы вели переговоры с Юрки Катайненом и попали бы в правительственную коалицию, если бы не разногласия по поводу помощи странам ЕС, попавшим в кризисное положение. Почти каждый день Социал-демократическая партия и Национальная коалиционная партия просили нас войти в правительство, но из-за нашего несогласия оказывать финансовую помощь мы остались в оппозиции. К удивлению многих, в том числе журналистов, я отказался от черной машины и министерского портфеля.

Наша партия получила значительную часть голосов избирателей именно благодаря критике позиции правительства по этому вопросу. Менять убеждения после выборов было бы нечестно. Если произойдет дефолт стран-должников и крупные государства ЕС решат больше не выделять им деньги, мы вполне можем войти в правительство, поскольку повода для разногласий не останется.

– Страны зоны евро должны проводить единую монетарную политику, почему же вы против предоставления помощи третьим странам?

– Я уверен, что сегодняшняя политика ЕС очень опасна. Мы видим, что Евросоюз в очень непростой ситуации, и главная причина заключается в том, что он не соблюдает собственные правила. Маастрихтским соглашением не предусмотрены дотации, и эту законодательную норму следует соблюдать. Искренне надеюсь, что государства ЕС усвоят урок и поймут: тратить больше, чем зарабатываешь, – порочная практика. Если экономика на грани банкротства, это беда.

То, что делает Европейский центробанк, покупая облигации должников, противоречит Лиссабонскому договору. Центробанк обязан поддерживать низкий уровень инфляции и высокий курс евро. Легких решений по выходу из кризиса не бывает. Поэтому финские, немецкие, австрийские налогоплательщики не могут и не должны субсидировать экономики других стран. Дефолт Греции – наиболее честный выход из создавшегося положения.

Швеции очень повезло, так как она вынесла вопрос о евро на всенародный референдум (в Финляндии решение о присоединении к единой европейской валюте принимал парламент. – «Эксперт С-З»). Несмотря на все стенания о том, что Швецию поглотит пучина, если крона останется национальной валютой, ее экономика показывает отличные результаты. Считаю, что решения суверенной страны находятся полностью в ее компетенции. Мы же не указываем немцам или французам, как им управлять собственной страной.

Лично я бы предпочел, чтобы отношения Финляндии с Евросоюзом были такими же, как у Норвегии: зона свободной торговли, своя валюта. Однако из этого не следует, что Финляндия должна отрываться от реальности.

Финны, просто финны

– Как теперь следует называть вашу партию и почему принято решение отказаться от прилагательного true в английской версии названия?

– Название нашей партии на финском языке – PerusSuomalaiset – означает «Обыкновенные финны». Все попытки передать на английском языке смысл финского слова в названии партии были не очень удачными: ни «истинные», ни «простые», ни «основные» – ни одно из этих слов полностью не передает смысл финского прилагательного perus. В переводе на шведский название звучит ближе к первоначальному, но тоже не идеально. За 20 с лишним месяцев в Европарламенте я понял, что не хочу, чтобы нашу партию называли не так, как мы считаем нужным. Поэтому было решено поменять английскую версию названия, оставив просто The Finns’ party – «Партия финнов». Причем имеется в виду не нация, а именно партийная принадлежность. (Тимо Сойни показывает на значок PerusSuomalaiset, приколотый к пиджаку.)

Перевод в любом случае неофициальный, поскольку официальных языков в Финляндии два – финский и шведский. Кстати, Национальная коалиционная партия тоже именуется по-английски иначе (ее название на финском языке – Kokoomus – «коалиция»).

– Вы против того, чтобы шведский оставался вторым государственным языком Финляндии?

– Можно ответить по-шведски? Я считаю, что в Финляндии должны быть два государственных языка. Но в финских школах не должно быть обязательным обучение финскому или шведскому. Если выбор языка будет добровольным, это даст лучший результат. Сегодня лишь для 6% населения шведский является родным, поэтому молодежь очень часто получает неудовлетворительные оценки по шведскому языку. Мне кажется, он не должен быть обязательным предметом. Но его нужно преподавать в тех финских школах, где есть ученики с родным шведским языком.

Визы вместо мечей

– В ходе каждой предвыборной кампании в Финляндии кандидаты активно обсуждали, вступать ли стране в НАТО. Какова ваша позиция по этому вопросу?

– Финская внешняя политика очень удачна, в этом отношении я полностью доволен «эрой Тарьи Халонен». У страны есть возможность присоединиться к НАТО, но мы ее не используем. В программе действующего правительства нет ничего о возможном присоединении к Североатлантическому блоку в течение ближайших четырех лет. Считаю, что это правильно. Финляндии следует продолжать участвовать в миротворческих миссиях ООН – таким образом мы можем внести посильный вклад в поддержание глобальной безопасности.

– Существующий визовый режим между Финляндией и Россией должен быть более либеральным или вы, напротив, выступаете за его ужесточение?

– Здесь действует принцип взаимности – так же, как в случае с покупкой земли. Если мы вступаем в Евросоюз, то можем покупать землю в Испании или любой другой стране ЕС, а испанцы могут купить землю в Финляндии. С визами похожая ситуация: если Финляндия отменит визы для российских граждан, а Британия – нет, такое решение может вызвать трудности. Если без визы россияне не смогут уехать дальше Финляндии – тоже неудачный вариант. В долгосрочной перспективе необходимо принять общее решение по этому вопросу. Мне тоже пришлось получать визу, чтобы приехать в Россию.

– Какова позиция партии в отношении иммиграции? Должна ли Финляндия соблюдать международные договоренности в отношении тех, кто просит убежища, например Конвенцию ООН о статусе беженцев?

– Согласно международным договоренностям, Финляндия ежегодно принимает беженцев в рамках своей квоты, которая составляет 750 человек в год. Финская иммиграционная политика очень четкая и понятная: если у вас есть разрешение на работу или вы просите убежища и подходите по установленным для такой категории людей критериям, мы вас пускаем к себе. Если не попадаете ни в одну из этих категорий, то не можете остаться в Финляндии. Здесь простое правило: в Риме надо жить по римским законам. Накануне парламентских выборов все партии заметно ужесточили свою позицию по вопросу иммиграции.

– Как вы относитесь к решениям правительств некоторых стран запретить ношение паранджи или строительство мечетей? Не привел ли страх перед «ползучей исламизацией», которой некоторые политики пугают обывателей, к трагедии, которая случилась в Норвегии 22 июля?

– В Финляндии проживают всего около 40 тыс. мусульман, так что угроза исламизации для нас неактуальна. В нашей стране соблюдается свобода совести: я сам, например, католик, и это не мешает мне быть лидером одной из крупных партий, хотя большинство населения – протестанты. Кстати, в ходе предыдущей президентской кампании меня единственного спрашивали о религиозных убеждениях.

Что касается других государств ЕС, то это сугубо их внутреннее дело. Я провел месяц в итальянском парламенте, изучая, как он работает (или не работает), как раз в то время, когда в стране бушевал скандал по поводу распятий на стенах школьных классов. Полагаю, что европейские институты ни в коем случае не должны вмешиваться в такие вопросы: что вешать на стены, должны решать исключительно итальянцы. Такое же право есть и у всех других суверенных государств.

Обвинения в расизме или антииммигрантской риторике, которые нам предъявляют другие партии, – не более чем политическая борьба, в которой они не готовы признать, что потеря ими голосов избирателей – результат их неудачной политики. Меня лично никто никогда в подобных убеждениях не обвинял. Что касается событий: то, что произошло в Норвегии, – большое горе для всех нас, однако убийца, в одиночку учинивший такую бойню, не имеет никакого отношения к иммиграционной политике.

Санкт-Петербург

Статьи на тему: «Из жизни Евросоюза»