Эрколано в атриуме

• Никита Елисеев

Эту выставку надо найти. И это хорошо. В ней есть какая-то эксцентрическая грация Санкт-Петербурга. Что-то странное, красивое, завораживающее. Вход на нее – под аркой Главного штаба. Главный штаб, его дворики будут территорией Эрмитажа, его выставочными залами. Над двориками установят стеклянные крыши, и получатся атриумы.

Атриум

Пока идет реконструкция, открыто лишь два атриума. Почти весь Главный штаб затянут пленкой. Вдоль арки тянется забор, в заборе – калитка. Входите в калитку – и попадаете в нечто грандиозное. Огромный двор под стеклянной крышей. Надобно спуститься в гардероб, а оттуда – снова наверх, в следующий атриум. Все вместе напоминает вход в современный Лувр. И это вот сочетание непрезентабельного заборчика, калитки, а за ним… Лувра – очень питерское сочетание. Вечно строящийся и невероятно красивый город.

Первым делом видишь широченную лестницу, ведущую к плотно замкнутым воротам. За ними еще идут строительные работы. А здесь уже открыта выставка «Древности Геркуланума». 22 фрески, два рельефа, пять статуй, шесть посвятительных надписей на мраморе, одна – на бронзе. Этим древностям из римского города Геркуланума (по-итальянски – Эрколано), погибшего вместе с Помпеями 24 августа 79 года нашей эры под слоем лавы и пепла Везувия, очень подходит антураж незаконченного строительства и величавого, огромного атриума.

Почти все жители Геркуланума успели эвакуироваться. Из 4 тыс. погибли 250 человек. Город назван в честь Геракла, который, согласно легенде, был его основателем. Сначала возникла греческая колония на юге Италии, вблизи современного Неаполя, потом – город италийского племени самнитов, потом – римский город на побережье. Затем – извержение Везувия, тщательно описанное Плинием Старшим.

Первые археологические раскопки проводились в начале XVIII века, с соблюдением всех тогдашних научных методов. Ныне Геркуланум – город-музей, сбереженный для потомков гибелью. Законсервированный лавой и пеплом.

Архитектурная фантазия

Первое, что видишь на выставке, – фреска «Архитектурный пейзаж». Сразу тормозишь. Такое впечатление, что художник I века нашей эры знал опыты с перспективой Эшера, художника ХХ века. И тому и другому нравилось играть с глубиной, объемом, высотой. Первый фокус замечаешь сразу. Изображены купы деревьев. Они на уровне колоннады, выше них – крыша. А еще выше – стена, уходящая ввысь. Крыши, венчающей эту стену, не видно. Одним движением на маленькой фреске художник создал ощущение грандиозности. Но деревья нужны ему еще вот для чего. Их изломанные ветки красивы. Однако же красивы и прямые стройные колонны, уходящие вдаль. Замечательное сочетание вычурности природы и стройности цивилизации.

Одна ветка просунулась между колоннами на первом плане. Зритель видит, что между этими колоннами и теми, подчеркивающими даль, немалое расстояние. И это только один из фокусов с перспективой, который можно более или менее точно описать. В ХХ веке художник назвал бы эту картину «Архитектурная фантазия». На выставке рядом с ней стоял бородатый человек и дотошно, тщательно вглядывался. Я не преминул напомнить ему известный анекдот о Паоло Учелло, великом художнике Возрождения. Жена зовет его в спальню, а Учелло откликается из мастерской со вздохом наслаждения: «О, как прекрасна перспектива…» Бородач кивнул, однако заметил: «Но этот художник изощреннее работает с перспективой, чем Паоло Учелло…»

Геракл

Поскольку Геркуланум – город Геракла, большая часть фресок посвящена этому герою. Это радость для детишек, каковых на выставке немало. Приключения Геракла на то и приключения, чтобы быть интересными и взрослым, и детям. В книге отзывов посетители сетуют на то, что фрески не снабжены пояснениями. Не страшно. Или сам додумаешь, или после выставки узнаешь.

Зато почувствуешь привкус тайны. Скажем, Геракл и эриманфский вепрь. Гигантский Геракл скидывает тушу вепря в огромный кувшин. Из кувшина тянет вверх ручонки небольшой человечек в голубом хитоне. Геракл весь в мускульном, яростном напряжении недавнего боя. Человечек в ужасе: такого кабана так просто не удержишь… После первого подвига Геракла Эврисфей, которому Геракл должен был служить, так испугался и трофея, шкуры немейского льва, и самого своего работника, что приказал Гераклу больше в город не заходить, а складывать завоеванное в пилос (кувшин), врытый в землю за стенами города. Дивный сюжет, каковой художник сделал зримым. Эврисфею и с мертвым-то вепрем не справиться, а Геракл даже не замечает грозной тяжести своей победы.

Есть во фресках и фокусы поизысканнее. «Гилас и нимфа». Гилас – сын царя дриопов и нимфы. Геракл убил дриопского царя, а Гиласа взял к себе в оруженосцы. Очень его любил. Отправился с ним в поход за золотым руном вместе с аргонавтами. На острове Кеос Гилас пошел за водой и не вернулся. Геракл обрыскал весь остров, но оруженосца не нашел. Подумали, что он ушел в воду к нимфам. Художник решает этот сюжет мистически. Обнаженная нимфа, присев на корточки, гладит по голове Гиласа. Он оборачивается. Он ее видит. Рядом с ним – аргонавты. Чуть поодаль могучий Геракл пьет из кубка (явно не воду). Ни Геракл, ни аргонавты не видят того, что видит Гилас. Не всякому дано увидеть нимфу, но кто ее увидит, к ней и уйдет.

Мистика – это фантастика, в которую вторглась психология. Римляне знали в психологии толк. Первый подвиг Геракла изображен именно так – фантастика с психологией. Ревнивая Гера послала двух змей к сыну своего мужа от другой женщины. Младенчик задушил змеюк, как червячков. Этот сюжет много раз изображали художники. Колыбелька, ребятенок, две корчащиеся твари в его ручонках. Древнеримский художник рассказал историю в картинках интереснее.

Он вспомнил, что у Геракла был брат Ификл – сын Алкмены не от Зевса, а от ее мужа Амфитриона. Ификл на руках у служителя, Амфитрион хватается за жезл, чтобы огреть змеюк, но это не требуется: Геракл их уже кончает. А над всей компанией – огромная Афина, покровительница Геракла. Она не просто огромна – она еще чуть прозрачна, призрачна. Она не защищает Геракла, а останавливает перепуганного Амфитриона: не вмешивайтесь, папаша, не мешайте моему любимцу совершать свой первый подвиг.

С юмором у художников всегда был полный порядок – и в I веке, и в ХХ. Огромная многофигурная роскошная фреска «Геракл и Телеф». Придется сказать пару слов о том, кто такой Телеф. Это сын Геракла от дочери аркадского царя Авги, давшей обет безбрачия жрицы Афины. Аркадскому царю предсказали, что его внук (сын Авги) убьет его сыновей. По таковой причине царь сдал дочь в жрицы Афины. Геракл всех этих тонкостей не знал и мимоездом соблазнил Авгу. Афина ему этот грех простила.

Аркадский царь перепугался и выбросил внучка. Внука выкормила лань. Он подрос. Далее понятно. Итак, на фреске Авга в венке, Геракл со всеми символами героя: орел, смешной лев с выпученными глазами, крылатый гений. Сбоку примостился крохотный голенький Телеф, с упоением сосущий вымя лани. Лань от избытка умиления лижет младенцу пятку. Но главное на фреске – полуоборот Геракла. Он смотрит вниз, на Телефа, в полном потрясении. Вспоминается хохма Довлатова про одного поэта: «Гляжу, в грязи возятся дети. Присмотрелся – мои…» Вот с таким ясно очерченным удивлением смотрит Геракл на Телефа.

Возможно, здесь еще и другой оттенок. Ракурс, в котором изображены лань и ребенок, очень сложен. Они фантастически изогнуты в своем ласкательном порыве. Вероятно, художник похвастался. Поместил в картину зрителя, который не может не оценить мастерство автора: ничего себе, как он умудрился эту изгибчивость изобразить! Браво!

И другие фокусы…

Таких умных фокусов немало. «Тезей-освободитель». В центре фрески мускулистое, светящееся обнаженное мужское тело – Тезей. Тезея целуют, обнимают освобожденные им от Минотавра дети. А где сам людоед, где быкоголовый Минотавр? Присматриваешься – и видишь: он под ногами мальчиков и Тезея. Он одного цвета с камнями пещеры, поэтому незаметен. Минотавр – пещерный хищник. Мимикрировал, поэтому его не так просто заметить. Он сливается с камнями, как и сюжетное сливается с символическим. Тезей – победитель каменного мрака, победитель пещеры, светоносец.

Фрескописцы Рима любили такое соединение сюжета и символа. «Хирон и Ахилл». Кентавр Хирон был воспитателем Ахилла. Он мускулистой глыбой возвышается над небольшим юношей. В руках у Ахилла лира. Хирон с довольно угрюмым выражением лица проводит по струнам лиры пальцами. Уже странно. С чего бы у двух воинов – лира? Но есть странность живописная: насколько мощна верхняя половина тела Хирона, настолько нижняя немощна, чуть не парализована. Он буквально волочит по земле хилые, почерневшие задние копыта.

Объяснение сюжетное – простое. Хирон был ранен стрелой Геракла в ногу. Остался хром. Но помимо сюжетного объяснения есть и символическое. Ахилл будет убит стрелой Аполлона в пятку. Лира – знак Аполлона. Хромоногий Хирон предсказывает Ахиллу его судьбу. Кому, как не учителю, знать будущее своего ученика? Это же он, учитель, вычерчивает траекторию судьбы воспитанника. Он не может не знать, как его ученик приземлится.

Императоры

Вот стоят четыре статуи первых императоров Рима. Две статуи Клавдия, одна – Августа Октавиана, одна – Тита. В мужскую компанию затесалась женщина, но какая! Агриппина – сестра Калигулы, вторая жена Клавдия, мать Нерона. Нерон опасался ее властолюбия и трижды пытался убить. Сначала – яд, потом – обрушение кровли в спальне, потом – кораблекрушение. Но после того как дама – единственная из всего экипажа – добралась до берега вплавь, сын понял, что маму вытребеньками не взять, и попросту послал к ней наемных убийц.

Агриппина выставила вперед пузо и крикнула: «Бейте в живот! Он выносил такого гада, как мой сын!» В ХХ веке эту фразу чуть преобразовал Брехт в стихах о фашизме и Гитлере: «Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада». Бронзовая малоголовая Агриппина великолепна. Римские статуи хорошо разглядывать в профиль. С Агриппиной из Геркуланума это разглядывание особенно плодотворно. Потому что слева в профиль – печальная женщина. Справа – властная, сильная императрица, сестра Калигулы, мать Нерона.

Но меня-то больше всего интересовал Клавдий – самый мой любимый римский император. Он совсем не собирался быть императором. Хотел быть ученым. Написал «Историю этрусков», филологические труды. Больше всего гордился научным руководством по игре в кости. Ни один из его трудов не сохранился. Но, вероятно, его руководство по игре в кости было первым опытом теории вероятности. Кроме того, он написал медицинский трактат «О пользе громкого и публичного испускания газов». Когда убивали Калигулу, Клавдий спрятался за занавеску (боялся, что зарежут под гром переворота), но переворотчики распахнули занавесь и вручили ему власть. Лицо у Клавдия интересное. Ни за что не подумаешь, что это интеллектуал с весьма эксцентричными теориями. Низкий насупленный лоб, туповатость, жестокость, разумеется, но это – родовой признак всех римских императоров, за исключением разве что Марка Аврелия. Впрочем, что рассказывать обо всех экспонатах удивительной выставки в недостроенных новых залах Эрмитажа? Сходите и посмотрите.     

Государственный Эрмитаж.

«Древности Геркуланума»

• 1 июня состоится открытие итоговой выставки международного конкурса молодого искусства Termin. "Эксперт Online" поддерживает проект и публикует подборку работ его участников
• 1 июня в ЦДХ состоится открытие итоговой выставки международного конкурса молодого искусства TERMIN
• Ставки сделаны