По сценарию консервации

Елена Денисенко

С точки зрения агропромышленной отрасли Россия – неразвитая страна, которой нужен бюджет развития, а не остановка на достигнутом уровне, полагает Давид Эпштейн

По сценарию консервации Экономический потенциал регионов,Инвестиции,Сельская жизнь,Россия

Фото: архив «Эксперта С-З»

Еще до начала интервью собеседник журнала «Эксперт С-З» главный научный сотрудник Северо-Западного НИИ экономики и организации сельского хозяйства Россельхозакадемии доктор экономических наук Давид Эпштейн предупредил: «Я не сторонник предсказаний о гибели агропромышленного комплекса России. Наше сельское хозяйство и не такое переживало. Переживет и это». Но, как выяснилось в ходе разговора, борьба за выживание будет нелегкой.

Бюджет неразвития

– Давайте начнем с долгосрочного прогноза: к каким последствиям для сельского хозяйства приведет вступление России в ВТО?

– Вхождение в ВТО окажется тяжелым, и в какой-то период напряженность будет нарастать. Дальше все будет зависеть от мер, принятых государством. Или произойдет нечто неожиданное, давно не бывалое – начнутся вливания государства в сельхозтехнику, в дороги, в инфраструктуру. Но пойти по этому пути будет непросто: согласно требованиям ВТО, есть много ограничений по субсидированию сельхозпроизводителей.

Второй вариант такой. Сначала селяне, затем специалисты по сельскому хозяйству и наконец правительство увидят, что ситуация развивается в плохую сторону: падение рентабельности, сокращение производства, увеличение продуктового импорта, рост угрозы продовольственной безопасности страны. Увидят и поставят вопрос об изменении условий членства в ВТО. А для начала понадобится так называемое расследование, в рамках которого надо будет всем партнерам по ВТО доказать, что виноваты именно условия членства, а не плохая работа. А это всегда непросто, и могут возникнуть многочисленные встречные претензии.

– Условия, на которых мы входим в ВТО, настолько плохи, что пессимистический сценарий развития событий для сельхозпроизводителей неизбежен?

– Принятые условия ставят отечественных сельхозпроизводителей в заведомо неравное положение с конкурентами из Евросоюза. Европа еще в конце XIX века поняла, что сельское хозяйство не может быть целиком в рынке. Государство должно его поддерживать как из социальных, так и из стратегических соображений. После второй мировой войны, когда вопрос формирования мира социальной гармонии встал крайне остро, позиция эта особенно укрепилась. С тех пор господдержка аграриев в странах Европы только наращивалась. И пришла к уровню, который на порядок отличается от российского. Европейский сельхозпроизводитель получает около 700 долларов государственной поддержки в расчете на гектар засеянной земли, российский – 20-25 долларов. Если считать к выручке, что, вероятно, более корректно, то у них доля госсубсидий в каждом заработанном рубле – от 20% и более, в зависимости от года. У нас эта доля никогда не превышала 5%.

Тем не менее, согласно договоренностям, нам поставлены ограничения по объему госсубсидий. На ближайший период она не должна превышать 9 млрд долларов в год. Но в очень короткие сроки, начиная с 2013-го и до 2018 года, предписано сократить прямую господдержку, то есть влияющую на рынки и цены, до 4,5 млрд долларов – практически до уровня, который выбирается сейчас.

Это было бы логично, если бы Россия обладала развитым сельским хозяйством. Но мы за 1990-е годы потеряли половину валового производства в сельском хозяйстве, в 2000-е утратили более 60% средних и крупных предприятий, занятых в сельхозпроизводстве, свыше 50% работников, порядка 40 млн га земли, сотни сел и поселков. С точки зрения агропромышленной отрасли Россия – неразвитая страна, нам еще расти и расти. Нам нужен бюджет развития, а не консервация на достигнутом уровне.

И вот что самое интересное. Похоже, никто не собирается наращивать в ближайшие годы субсидирование сельского хозяйства даже до разрешенного ВТО уровня – до 9 млрд долларов в год. Увеличение финансирования не запланировано ни на 2013-й, ни на 2014 год. Правда, есть проект государственной программы «Развитие сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013-2020 годы», в котором предусмотрен рост господдержки до 300 млрд рублей в год. Но этот документ никак не увязан с вступлением в ВТО. Его будут пересматривать, и не факт, что эта цифра останется неприкосновенной.

Три корзины

– Известно, что ограничения ВТО касаются не только размера, но и форм господдержки.

– Это самое главное. В Евросоюзе в ВТО различают три вида господдержки сельского хозяйства. Первый – так называемая желтая корзина. Это меры, которые влияют на объемы производства и формируют конечные цены на продукцию. Они наиболее распространены в России, но именно по желтой корзине больше всего запретов и ограничений.

Второй – синяя корзина, в которую входят меры, связанные с сокращением сельхозпроизводства. Они направлены на помощь сельхозпроизводителю, вынужденному сокращать производство по решению правительства. Но нам они не особо интересны: у нас пока не идет речь о сокращении производства, нам надо расти, повышать производительность. Дай российскому производителю определенную сумму дотаций на гектар без привязки к урожайности – и лишишь его стимула работать над повышением эффективности.

Есть еще зеленая корзина. В ее рамках можно наращивать поддержку без ограничений, вкладывая бюджетные средства в образование, науку, инфраструктуру села. Это замечательно: отраслевая наука многие годы недофинансируется, село разрушено. Но это косвенные меры, не оказывающие прямого воздействия на производство. Мало построить дороги – по ним ведь надо будет что-то возить. За счет «зеленого» и «синего» нам село не вытащить. Российскому сельскому хозяйству, по моему убеждению, нужна прямая поддержка.

– Почему ему так необходима прямая поддержка?

– Отечественное сельское хозяйство уже два десятилетия выживает в драконовских условиях диспаритета цен: повышение стоимости средств производства в динамике значительно опережает рост цен на сельхозпродукцию. Думаю, ситуация будет только усугубляться.

Формально у России перед другими членами ВТО нет обязательств по поддержанию или подтягиванию цен на энергоносители до мирового уровня. Но они должны продаваться с прибылью – таково требование ВТО. Поэтому цены на энергоносители растут на 10-20% ежегодно. А стоимость базовых энергетических ресурсов тянет за собой практически все остальные цены. До вступления в ВТО правительство могло прямыми субсидиями частично компенсировать селу эти ежегодные потери. Теперь же, ввиду ограничений, наложенных на прямую поддержку, оно не сможет делать это в растущих объемах.

Частично увеличение затрат покрывалось и за счет повышения цен на сельхозпродукцию. Но и эта возможность после вступления в ВТО будет сильно ограничена. В соответствии с принятыми условиями, таможенные пошлины на импортируемую сельскохозяйственную продукцию снизятся примерно на пять процентных пунктов. Это потянет вниз и цены отечественных сельхозпроизводителей. Вроде бы немного. Но рентабельность сельского хозяйства у нас в последние годы находится на уровне 9-11%, так что такое снижение цен приведет к потере почти половины прибыли. Это катастрофично. Для устойчивого развития и расширения производства в животноводстве и растениеводстве необходимо иметь рентабельность на уровне 30%.

Плохие времена

– Какие отрасли агропромышленного комплекса окажутся в зоне наибольшего риска?

– Растениеводство в первую очередь. Вроде бы по зерну в последние годы неплохие урожаи, экспорт вырос. Но выгоду от вывоза зерновых получают оптовые торговцы, банки, экспортеры, а не производители. Государство почти не регулирует рынок зерна. В итоге производство нестабильно, имеет место тенденция к снижению посевных площадей, качество зерна ухудшается, его себестоимость за последние шесть лет удвоилась.

Плохие времена ждут мясное животноводство. Свиноводство в последние годы развивалось неплохо. Лет шесть назад с запуском приоритетного национального проекта «Развитие АПК» в эту отрасль пошли крупные инвестиции, построены свинокомплексы, производство мяса идет в рост. В том числе – благодаря господдержке, установлению таможенных пошлин и квот на импорт мяса и живых свиней. И вдруг, вступая в ВТО, мы берем на себя обязательство уменьшить пошлины на ввоз живых свиней с 40 до 5%, причем квоты на этот импорт не распространяются. А на ввоз свинины в рамках квоты пошлина упадет с нынешних 15% до нуля. При такой «форе», подаренной нашим правительством импорту, трудно придется даже крупным производителям, не говоря о фермерах.

Снизятся пошлины и на ввозимую переработанную мясную продукцию – с 25 до 10%. Это очень много. А значит, импорт начнет активно вытеснять российскую продукцию.

– То есть не устоит ни одна отрасль?

– Птицеводство устоит. У него более счастливая судьба. Еще с 1970-х – 1980-х годов осуществлялась государственная программа по его развитию: построена сеть фабрик, начали закупать зерно за границей для ускоренного развития кормовой базы. Промышленное производство мяса птицы и яиц быстро росло. В 1990-е птицеводство существенно просело, но птицефабрики, средства производства, коллективы остались. Поэтому восстановление шло тоже стремительно. Свою роль сыграли своевременно введенные квоты на импорт «окорочков Буша». В 2000-х годах предприятиям отрасли удалось провести переоборудование, внедрить современные технологии.

С 1998 года в России потребление мяса и мясопродуктов на душу населения выросло с 40 до 63 кг в год. Эти два десятка дополнительных килограммов обеспечены в основном дешевым мясом птицы. Птицеводство оказалось наиболее подготовленным к вступлению в ВТО. Но именно для него сохранены протекционистские меры – квоты на импорт и ввозные пошлины.

Украина без сала

– Но ведь для конечного потребителя вступление в ВТО все же окажется благом – ожидается снижение цен на продовольствие...

– На некоторое время – несомненно. Но продукты подешевеют непринципиально. Скажем, килограмм говядины сбавит в цене рублей 20-25. Далее снижение цен приведет к падению рентабельности, которая будет «отжиматься» за счет наименее защищенного звена – производителя. В первую очередь рухнут слабые предприятия, а у нас таких, думаю, три четверти. Сначала их место займут более крупные производители, но в перспективе и они почувствуют уменьшение «подушки рентабельности». Рынки заполнит иностранная продукция. После этого цены начнут повышаться, а разговоры об импортозамещении и продовольственной безопасности, ведущиеся правительством последние два года, можно будет благополучно забыть.

– Вы излагаете пессимистический сценарий развития событий. А что будет в лучшем случае?

– Опыт Украины, вступившей в ВТО три года назад, подсказывает, что оптимистического сценария нет. Украина как раз на сельском хозяйстве очень сильно почувствовала, чем оборачивается, например, резкое снижение пошлин на свиней, на сахар. У них резко пошел в гору импорт свинины – в 2,3 раза за три года. Смешно говорить: Украина импортировала около 40 тыс. тонн сала в 2011 году. Импортный сахар-сырец завоевал заметную долю на внутреннем рынке, а экспорт сахара прекратился. Да и другие отрасли много потеряли.

– Неужели во вступлении в ВТО нет положительных моментов?

– Разумеется, есть. Например, предусмотрено снижение таможенных пошлин на импортные товары промышленного производства – значит, сельхозтехника, закупаемая за границей, может стать для отечественного производителя дешевле. В среднем можно ожидать, что в результате конкуренции цены уменьшатся примерно на 2%. Но это среднее значение. Есть позиции, по которым снижение будет существенно больше. Это, безусловно, плюс, но он не сможет нивелировать негативные последствия от вступления России в ВТО для отечественного производителя. Кроме того, мы рискуем окончательно загубить российское сельскохозяйственное машиностроение, которое и так пребывает в плачевном состоянии.

Санкт-Петербург

Статьи на тему: «Экономический потенциал регионов»