Лягушка в кувшине с судейскими [ 22 ]

Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт»

Если проявишь достаточно упорства, то судей, принимающих неправосудные решения, будет изобличать даже математика

Рисунок: Сергей Жегло

Увидев Волкова в судебном зале, судьи прячут глаза. Кому недостаёт сдержанности, потихоньку фыркают — или как это нужно назвать, чтобы ненароком не оскорбить высокий статус федерального судьи. И вместо слушания дела разражается мерлезонский балет с выходами и входами.

Председательствующий сообщает, что от одной из сторон поступило ходатайство об отводе всех трёх судей, назначенных слушать дело. Судьи складывают свои бумажки, встают (и все, понятно, тоже встают) и выходят из зала. Пауза — когда десять минут, когда и час. Секретарь просит присутствующих встать. Все встают. Входит заместитель председателя суда, садится — и все садятся. Зампред оглашает ходатайство об отводе всего состава судей. Укладывает его в папочку, встаёт и уходит в совещательную комнату совещаться сам с собой. Все встают и садятся. Пауза — когда пять минут, а когда и двадцать. Зампред суда возвращается. Все встают и садятся. Зампред достаёт из папочки и оглашает своё решение: в ходатайстве отказать — и выходит из зала. Все встают и садятся. Пауза — тут не меньше часа: у кого-то из так и не отведённых судей идут другие слушания. Наконец судьи возвращаются. Все встают и садятся. Далее заседание идет обычным манером.

Поскольку исход слушаний предрешён, Волков на них уже не является, но балет неукоснительно исполняется и без него. Судьи встают, садятся, входят, выходят, с омерзением наскоро проборматывают знакомые уже наизусть тексты — перед почти пустым залом. В пятый, десятый, двадцатый раз даётся этот всем осточертевший спектакль: стандартное ходатайство Волкова об отводе судей — стандартный отказ — слушание — решение не в пользу Волкова, всё более свирепое.

Что происходит? Зачем Волков это делает? Он что, сумасшедший?

Нет, он не сумасшедший, это только так кажется. Лягушка из знаменитой притчи, без видимого смысла барахтавшаяся в кувшине с молоком, тоже казалась сумасшедшей. Нормальной выглядела её товарка: она сложила лапки и утонула.

Доказать, что такой-то судья коррумпирован, а такое-то его решение неправосудно, совсем не простое дело. Речь не о цепочке обжалования — от одной инстанции к другой, — хотя и на этом законном пути у людей случаются гигантские трудности. Речь о том, как вообще трудно убедить в неправосудности решения человека, не включённого в конкретный процесс. Ты ему рассказываешь: мол, по закону так, а судья гнёт этак, — и ждёшь, что он разделит твоё негодование. А он в ответ: а почему я должен верить тебе, а не судье и не твоим оппонентам? И ведь он прав: презумпция невиновности, конечно же, распространяется и на судью. Даже если более высокая инстанция отменит решение, это не докажет коррумпированности судьи: судья мог ошибиться, мог впасть в искреннее заблуждение — наконец, коррупция могла сказаться, напротив, в надзорной инстанции.

В истории А. Д. Волкова, генерального директора ИК «Минфин», я впервые увидел, как утверждение о коррумпированности судей получает совершенно внеличное, не опирающееся на субъективные суждения о правоте сторон доказательство — в самом что ни на есть математическом смысле слова. Об этом доказательстве далее и рассказывается.

Совпадение кураторов

Каким именно образом Волков несколько лет назад попал в своё почти безвыходное положение, нам с вами, уважаемый читатель, сейчас совершенно не важно. Для целей этой заметки вполне хватило бы одной фразы: мол, Волков ведёт многолетнюю борьбу с ограбившим его рейдером, а того, как и всякого серьёзного рейдера, неотступно «крышуют» мощные правоохранители. Но не будем окончательно сводить долгую и жестокую борьбу к математической лемме — прибавим несколько деталей. Всего несколько. Читатель увидит — да уже увидел, — что я не намерен тратить строки даже на изложение (вообще-то говоря, обязательное) другой точки зрения на события. Во-первых, не о содержании спора речь, а во-вторых, там, где высказалась математика…

История началась в 2002 году (первые её этапы «Эксперт» описал в статье «Тот, кому должно сидеть в тюрьме» [1], № 46 за 2002 год, — герой статьи и её заголовка, Жуков, до сих пор с нами судится). Акционеры ЗАО «Каско-Трамп», владевшего пятью морскими транспортными судами, назначили генеральным директором некоего К. Жукова. Тот моментально вывел из ЗАО все активы — и деньги, и теплоходы. Ограбленные во главе с Волковым попытались возбудить уголовное дело, но им помешали местные, камчатские, правоохранители. Руководитель УФСБ по Камчатской области прямо заявил Волкову, что этот проект находится у чекистов «на контроле» и они не допустят возврата имущества. Волков с партнёрами не сдались — и началась серия процессов в судах (в основном арбитражных) нескольких регионов. Года три назад акционеры чуть было не победили: совокупность судебных решений стягивалась вокруг Жукова. Казалось, ещё немного — и он не только вернёт пароходы, но и сам попадёт наконец под неотразимое уголовное обвинение. Но кураторы проекта встрепенулись, и Жуков выскользнул — усиленными трудами Федерального арбитражного суда Московского округа.

Судьи Пятого состава ФАС МО, в котором состоит и председатель этого суда Л. Н. Майкова, на протяжении уже пяти лет всё более упорно отменяют определения, решения и постановления по описываемому делу Арбитражных судов Москвы и Московской области, а также Девятого и Десятого апелляционных судов. Поскольку по сути в решениях судов первой и второй инстанции придраться давно не к чему, ФАС МО поступает просто: дела направляют на новое рассмотрение на основании того, например, что в «акционерном обществе существует неразрешённый корпоративный конфликт». Ни ссылок на какие-либо нормы права, ни пояснений своей излюбленной формулы судьи не дают. Не может же быть, что имеется в виду: если в юрлице полыхает конфликт, арбитражу вмешиваться не время; вот перестреляют друг друга — тогда, пожалуйста, пусть заходят и в суд. Но другого толкования как-то и не видно.

Положение более чем странное: кассация снова и снова (по иным делам — уже до семи раз!) возвращает дела в первые инстанции из-за неразрешённого конфликта или под другими того же сорта предлогами. Первые инстанции, обычно с лёта понимающие столь ясные намёки начальства, опять принимают решения в пользу Волкова — и кассация вновь отбивает их, особо не утруждаясь подысканием аргументов. Что за притча? А притча оказалась простая. Года два назад один из судей кассации, пожалев Волкова, в кулуарах прямо сказал ему: «Делать вам здесь нечего — у Жукова и у Майковой один куратор». Волков счёл, что эта неприятная гипотеза ни одному наблюдаемому факту не противоречит и все их объясняет.

Тут, может быть, уместно напомнить: Л. Н. Майкова — это та самая судья, о которой в мае глава ВАС А. А. Иванов написал письмо в Высшую квалификационную коллегию судей. Указывая на сомнительную историю с размножением квартир г-жи Майковой, Иванов просил лишить её статуса судьи. С тех пор ВККС тянет резину, водя за нос главу российского арбитража трюками примерно того же пошиба, каким ФАС МО гнобит Волкова. Нет, это я, конечно, перегнул. Гораздо более качественными.

Поиски приёма против лома

Итак, дано: оппонент дотаскивает все процессы до ФАС МО, где у председателя тот же куратор, что и у самого оппонента. (Напоминаю: это всего лишь гипотеза; но если она и неверна, всё выглядит так, будто она верна.) Спрашивается: что делать?

Сначала Волков попробовал отрезать от процесса одну из судей — активнее прочих употреблявшую формулу о корпоративном конфликте. Собрание акционеров ограбленного ЗАО проголосовало за назначение этой женщины генеральным директором. Это было законно: испрашивать у назначаемой согласия закон не требует. Это имело благопристойное оправдание: если никто в компании не знает, где в ней коренится «корпоративный конфликт» и как с ним бороться, пусть её возглавит юрист, так упорно пишущий об этом конфликте в судебных постановлениях. И главное, это позволяло потребовать отвода судьи от участия в процессе — во избежание конфликта интересов. Не тут-то было. Майкова не только не согласилась с отводом (хотя законных оснований для этого не имела), но и написала заявление в прокуратуру о совершённом преступлении. Да и удайся отвод, мало что бы изменилось: на Жукова работал в кассации не один судья.

Новая модификация метода этот дефект сняла. Сразу шести судьям Пятого состава, включая самоё Майкову, пожертвованы акции конфликтного ЗАО (жертвование также не требует согласия благодетельствуемых). Судьи теперь числятся в реестре и регулярно получают повестки на общие собрания акционеров. Впрочем, на собрания они не ходят, а отводы со ссылкой на их статус акционеров судом регулярно отвергаются. И если поначалу суд был серьёзно встревожен и первое заявление о том, что ходатайство об отводе отклоняется как необоснованное, далось зампреду с некоторым трудом, то теперь описанный выше балет исполняется с усталой неприязненной усмешкой. Да, ты имеешь право ходатайствовать об отводе — видишь, мы твою бумажку по всем правилам рассматриваем? Да, по закону ты прав, но мы твоё ходатайство отвергнем ещё и ещё раз, и ничего нам за это не будет. На, получи сороковое возвращение дела в первую инстанцию.

И ведь не поспоришь. Хотя по закону ходатайства Волкова должны были бы удовлетворяться: конфликт интересов у судей-акционеров налицо, а если ФАС МО видит в действиях Волкова злоупотребление правом, то его надо доказывать, — но в суде правы, никаких для себя неприятностей за незаконное отклонение ходатайства не ожидая. Волков пробовал им неприятности организовать: писал жалобы в Высший арбитражный суд, требуя отменить решения кассационного суда на том основании, что судьи являлись акционерами компании-истца. ВАС этих жалоб не принимает. Вот не принимает — и всё.

(Я с сожалением пропускаю массу живописных подробностей. О бесконечной борьбе Волкова с кураторами Жукова впору не заметку писать, а снимать уголовно-комический сериал. Скажем, длящиеся отказы ВАС принимать волковские жалобы — это же Кандид Касторович Тарелкин в полный рост! Заявитель, как и положено, прикладывает к жалобе множество документов, в том числе выписки из реестра. Оригиналы выписок, про что и в основном тексте сказано чёрным по белому: оригиналы! Заявителю отказывают на том основании, что он представил незаверенные копии выписок. И на второй раз так отказывают, и на пятый.)

Честно говоря, я понимаю чиновников ВАС. Если принять у Волкова жалобы, на них надо отвечать. А по закону ничем иным, кроме как отменой враждебных «Минфину» кассационных решений, уважающая себя высшая инстанция ответить не может. Ну не может она во всеуслышание сказать, что судьям позволяется невозбранно принимать пожертвования от тяжущихся! Но и соглашаться с жалобщиком нельзя — и тут уже не в Волкове дело. Согласиться — значит с завтрашнего же дня разрешить гарантированный отвод любого судьи в любом арбитражном суде Российской Федерации. Прав ты или не прав, но если судья склоняется к точке зрения твоих оппонентов, ты жертвуешь ему парочку своих акций — и привет. Хотя бы на какое-то время этого судьи в твоём процессе не будет. А следующий не понравится — ты и следующему пожертвуешь. Так что ВАС сделал по поводу Волкова то единственное, что мог себе позволить: завесил монету в воздухе. И плевать, какими приёмами.

А масло-то, похоже, сбивается!

Впрочем, бумага о волковско-кураторской борьбе всё-таки проникла в ВАС. Для этого только и потребовалось: написать её в таком наклонении, чтобы чиновники сочли, будто сумеют на неё ответить, не навлекая на себя беды. Сделалось это так. В письме на имя главы Высшего арбитражного суда Волков сообщил, что послал в Следственный комитет при Прокуратуре РФ «заявление о преступлении, совершённом действующим преступным сообществом по статьям 159, 210 УК РФ (Мошенничество и организация преступного сообщества)» и что в этом заявлении указано «на принадлежность к этому сообществу председателя ФАС МО Л. Н. Майковой». Кратко изложив известную уже читателю историю (разумеется, без упоминаний о кураторе), автор завершил письмо тем, что вполне осознаёт всю серьёзность обвинений против видного судьи, а потому просит А. А. Иванова: назначить и взять под личный контроль проверку приводимых фактов — и сообщить о её результатах.

Мне кажется, канцелярия ВАС приняла это письмо не только потому, что общеизвестна метода ответов на подобные бумаги: сначала «проверка будет проведена», потом «факты не подтвердились». Письмо принято ещё и потому, что его автор — не знаю, нарочно или нечаянно, — подставился. Наряду с просьбой о проверке, возразить на которую нечего, Волков попросил адресата ещё и «оценить обоснованность указанных в приложении постановлений ФАС МО», а эти слова при желании могут быть поняты так, что проситель хочет в неправильном порядке оспорить принятые против него судебные решения. Чиновники, разумеется, именно так и поняли: выждав отведённый законом для ответа срок, они радостно указали просителю на неуместность его притязаний.

И вот только готовя второе письмо на имя главы ВАС в ответ на эту отписку, Волков нашёл аргумент, на мой взгляд, неубиваемый. К первому письму прилагалась сводная таблица судебных актов по всему многолетнему проекту. Я видел эту таблицу. По мне, она сама по себе производит мощное впечатление: если сильно звучат и просто слова о семикратном возврате дела из кассации, то эти возвраты, ровненько выписанные с номерами и датами в нешироком столбце, — уже почти Вавилонская башня. А вот судейскому чиновнику, настроенному защищать честь мундира, она, как выяснилось, не говорит ничего — разве что свидетельствует о нечеловеческой степени сутяжничества, демонстрируемой этим треклятым Волковым. Но оказалось, что таблицу можно привести к гораздо более убедительному виду.

Своим неожиданным для оппонентов упорством — и отводами этими бесконечными, и множеством других увёрток и подкатов — Волков добился, возможно, уникального результата: количество его столкновений с «курируемыми» судьями исчисляется многими десятками. И стало возможным статистически осмысленно сравнить данные о всей вообще работе судей Пятого состава ФАС МО — с их работой по проекту ЗАО «Каско-Трамп». Вот, смотрите.

За 2007 год судьи, входящие в Пятый состав, рассмотрели 7326 дел. То есть дел было меньше — каждое из них в кассации рассматривается не одним судьёй, — но совокупное число решений, принятых всеми десятью судьями, составила 7326. Сколько же из этих решений отклоняли решения предыдущих инстанций? Немного — 733, то есть 10%. В частности, решений об отправке дела на новое рассмотрение было принято 669 (9,4% всех решений), а собственных, отличных от принятых младшими инстанциями, решений по делу — и того меньше, 64, то есть 0,9%; последнее естественно: новое решение по делу, принимаемое в кассации, есть всё-таки явление экстраординарное. По отдельным судьям процент отклонений мнения предыдущих инстанций колеблется от 5,7% до 16,3%.

Теперь о решениях той же десятки по волковско-жуковскому проекту. Всего было принято решений (в том же смысле, что выше) 101. Отклонений актов предыдущих инстанций — 65 (64,3%). В том числе решений об отправке дела на новое рассмотрение — 59 (58,4%). Новых решений по делу — шесть (6,3%). По отдельным судьям процент отклонений мнения предыдущих инстанций находится между 50% и 100%. Для довершения картины можно добавить, что решения по волковскому делу, не входящие в названные категории, ФАС МО принимал не позднее 2006 года. С тех пор отклоняются все акты, принятые предыдущими инстанциями в пользу Волкова. Сто процентов.

Но и без этого последнего штриха цифры не оставляют сомнений. Конечно, не все в студенчестве проходили математическую статистику, да и из проходивших большинство с удовольствием её позабыло. Поэтому я не собираюсь досаждать вам t-критериями и хи-квадратами, не буду просить вас вспомнить методы Груббса или Ирвина, которых, правду сказать, и сам давно не помню. Я просто прошу вас осознать следующее утверждение (из милосердия к нематематикам сформулированное огрублённо). Решения, принятые Пятым составом ФАС МО по проекту «Каско-Трамп», с огромной вероятностью — никак не меньше трёх девяток после запятой — не принадлежат к той же генеральной совокупности, которую характеризуют тысячи остальных решений тех же судей за 2007 год* (см. график). Заметьте: в приведённом утверждении, как я и обещал, нет ни слова о том, кто прав или не прав, нет ни тени чьих бы то ни было субъективных мнений. Но в переводе с матстатистического языка на почти русский это утверждение означает: в делах, рассматриваемых в рамках волковского проекта, на судей значимо действует некий фактор, воздействие которого в повседневной их работе — не прослеживается.

Что и требовалось доказать — 

потому что этот фактор и есть коррупция.

В самом деле, естественно думать, что данные о годовой работе Пятого состава ФАС МО характеризуют нормальное (по нынешним обычаям) состояние юридической грамотности и опытности судей как кассационной, так и двух первых инстанций. Наблюдаемое там девяностопроцентное согласие инстанций и отражает главенство закона при рассмотрении дел. Каков бы ни был «другой» фактор, резко изменивший картину на обсуждаемом проекте, к закону он не имеет отношения, то есть неизбежно должен быть сочтён порчей суда (а по-латыни коррупция, как известно, и есть порча). А уж там деньги сгустились в этот фактор, или квартирный вопрос, или иное административное воздействие, или даже «умоляю верить брошен ялту гипнозом воланда» — это решительно всё равно.

Статистика, впрочем, не даёт оснований утверждать, что коррупция расцвела именно в кассационной инстанции. Ей, статистике, всё равно — данные равно допускают и обратную трактовку: идеальные судьи Пятого состава встали стеной на пути коррупции, заевшей первые две инстанции. Но если взглянуть человеческими глазами, для сомнений остаётся мало места. На одной чаше весов десять судей одного суда, подведомственные одному председателю, тоже числящемуся в этом составе. На другой чаше — 56 судей, в разное время выносивших решения против волковского оппонента в четырёх разных больших судах. Взвешивайте.

Письмо к Иванову с этой статистикой уже лежит в ВАС. В идеале адресат должен либо опровергнуть вывод о наличии в работе подчинённой ему вертикали по волковско-жуковскому делу явной аномалии (что, не надевая оловянных глаз, сделать невозможно), либо прямо указать на виновных в искажении правосудия. В последнем случае решение для адресата облегчалось бы тем, что — судя по его желанию прекратить полномочия судьи Майковой — в ФАС МО ему давно не всё нравится.

Но это всё — в идеале. На практике ничего такого, конечно же, не случится. Придёт из ВАС очередная отписка, и больше ничего.

Что возможно — и что желательно

Какие-то общезначимые последствия у этой истории, чем бы она ни закончилась для своих прямых участников, всё-таки, я думаю, будут. Например, кажется вероятным, что в обозримом будущем законодатель внесёт простые изменения в ГК и в Закон об акционерных обществах: надо же залатать в этих основополагающих актах дыры, сквозь которые Волков дразнил отводами странных судей Пятого состава. Это само по себе будет разумно и полезно, да только на состоянии дел по части судейской коррупции нимало не скажется.

А ведь из этой же истории прямо-таки напрашивается урок, который принёс бы куда больше пользы. Я говорю о существенном ограничении объёма и срока полномочий председателей судов. Очевидно же, что если бы председатели избирались из числа судей, да притом всего на один год, да притом не более чем на один срок подряд, атмосфера в судах уже заметно поменялась бы. А уж если бы полномочия председателя суда были сокращены почти до секретарских (имея в виду не генсека, а просто секретаря), то и ещё лучше. Согласитесь, в таком случае стало бы абсолютно невозможно, чтобы целый состав большого суда в течение пяти лет как зомбированный принимал решения о том, что из-за наличия корпоративного конфликта в иске нужно отказать.

Сегодня кажется немыслимой не только этакая революция в судах, но и малый шажок к ней. Но это сегодня. По мере осознания наступающих перемен можно надеяться на возрастание антикоррупционной решимости: и коррупция, и кризис одновременно — это, право же, чересчур. А значит, и к вопросу о председателях судов можно будет вернуться. Напомню: позапрошлой осенью в Центре стратегических разработок по заказу тогдашнего МЭРТа был разработан законопроект по правовому статусу судей. В нём были, в частности, и шаги к нормализации роли председателей. Поскольку над проектом работали, среди прочих, и представители судейского сообщества, шаги эти были куда мягче и компромисснее, чем я только что промечтал. Но, возможно, оно и правильно: от революций — даже и в устройстве судов — всегда больше вреда, чем пользы. Тогда, два года назад, законопроект убрали под сукно: против него порознь, но дружно выступили главы всех трёх ветвей судебной власти. Теперь, мне кажется, самое время его оттуда достать — как раз комиссия при президенте готовит предложения по судебной реформе.

Ведь если коррупция в судах дошла до того, что поддаётся математическому доказыванию, значит, действительно пора принимать меры.