Правда книги отзывов

• Юлия Черникова

Выдержки из книги отзывов другой масштабной выставки, недавно завершившейся в Государственной Третьяковской галерее, — «Европа–Россия–Европа» — не менее впечатляют. Ее организаторы даже провели круглый стол, чтобы внести определенность в оценку выставочного проекта, объединившего Россию и 27 европейских стран. С вызовом и растерянностью куратор Елена Селезнева зачитывала цитаты. «Ничего не нашел, верните деньги» — самая безобидная из них.

Та часть зрителей, которая любит писать в книги отзывов, оказалась недовольна не спецификой современного искусства или эпохи постмодернизма, а загнивающим Западом. Ему противостоит суровая и величественная Россия с таинственно мерцающими ликами святых на иконах, ясным взглядом Гоголя кисти Федора Моллера, исторической трагедией «Утра стрелецкой казни», запечатленной Суриковым, и поэтически летящей «Над городом» парой влюбленных, отправленных в полет Шагалом. Почему наших зрителей тянет думать о геополитической конкуренции? Но, похоже, сами организаторы спровоцировали политику там, где могло быть искусство.

Великие художники вряд ли могут быть нормально поняты и приняты, если на них смотреть исключительно как на «представителей своих наций». Картина национального многообразия, конечно, захватывает, но захватывает как страницы туристического справочника. А национальная живопись, как и национальная кухня, каждому посетителю угодить не может. Кому-то она кажется чересчур пресной, кому-то — чересчур острой. А кто-то к финалу путешествия успевает соскучиться по борщу и селедке с картошкой и неряшливым торопливым почерком изливает накопившееся раздражение на полях меню. Но дело тут, похоже, вовсе не в меню, а в предложенном туре «все включено».

Краеведческий музей. Версия

Демонстрация достижений искусства Америки за ее трехсотлетнюю историю — своего рода продолжение гигантской выставки «Россия!» в нью-йоркском Музее Гуггенхайма, состоявшейся почти два года назад. Эта ответная выставка предполагалась с самого начала. Правда, повторить оглушительный успех русского искусства в США (тогда экспозицию посетили больше 400 тыс. человек) вряд ли удастся. Масштаб не тот (три века против восьми, 100 работ против 275, несколько залов ГМИИ им. Пушкина против целого Музея Гуггенхайма), а главное, несущая конструкция не всякий удар выдержит.

К открытию выставки русского искусства в Нью-Йорке американцы сделали рекламный ролик: в лучших традициях дикторской дидактики суровый мужской голос в духе Левитана нагнетает атмосферу и подчеркивает эксклюзивность зрелища под мелькающие кадры — в данном случае, репродукции шедевров. Подобный ролик о «Новом Свете» представить трудно. Иллюстрации, конечно, подобрать можно — в экспозицию включены работы знаменитейших художников XX века: две картины Поллока и по одной де Кунинга, Раушенберга, Уорхола, Руша и Лихтенштайна. Но как выстроить анонс, если драматургия истории искусства Америки сведена к смене шести лишенных всякой интриги периодов? «Колонизация и восстание», «Экспансия и разделение», «Патриотизм и космополитизм», «Модернизм и регионализм», «Процветание и разочарование», «Мультикультурализм и глобализация» — названия разделов напоминают секции международной конференции, посвященной «проблеме культурного разнообразия и угрозам распространяющейся глобализации».

Великие художники вряд ли могут быть нормально поняты и приняты, если на них смотреть исключительно как на «представителей своих наций»

Получилось что-то вроде краеведческого музея: основные этапы развития края и его сопричастность становлению человечества. Единственная работа Энди Уорхола «Оранжевая катастрофа №3» вдруг оказывается такой же значимой, как картина «Собранная кукуруза», предоставленная Музеем американского искусства Среднего Запада из Индианы.

Гастроли мировой сокровищницы

«Европа–Россия–Европа» в свою очередь оказалась похожа скорее на зоологический музей. Царство искусства поделено на виды и подвиды, имеющие четкие ареалы обитания. Выставка составлена из тех работ (по три от каждой страны), которые, по мнению ведущих национальных музеев, являются «наиболее важными в национальном искусстве и влиятельными в контексте европейской истории искусств». Присланные в Третьяковскую галерею произведения (среди них в основном живопись, хотя встречается и скульптура, и видеоарт) распределили по времени создания, отчего «на символической территории объединенной Европы» все оказалось смешано со всем.

Шедевры, заключенные в жирно прочерченные национальные рамки, больше похожи на предметы народных ремесел. Изобретательные, любопытные, мастерски сделанные, но принадлежащие всем — и никому. Если Тициан и Уорхол в первую очередь представляют историю своего народа, а лишь потом историю искусства, то эффект от такой перемены становится фатальным.

«Новый Свет. Три столетия американского искусства» и «Европа–Россия–Европа» — конечно, не единственные смотры национальных культур. Каждый год проходит множество мероприятий, связанных с днями, неделями, а иногда и месяцами тех или иных культур. Они бывают нелепы и занятны, скучны и познавательны, содержательны и невыносимы. Но никогда не бывают эффектны и фееричны. Эффектными и фееричными становятся посетители. Пока у них это неплохо получается.

Фото: Юрий Мартьянов/Коммерсант; AFP/East News

• Сразу три выставки знаменитых современных художников можно увидеть в Москве. Константин Батынков устроил «Цирк» в Крокин-галерее, ретроспектива Виноградова и Дубосарского открылась на «Винзаводе», а в Музее современного искусства — персональная выставка Виталия Пушницкого
• «Меня долгое время удивляла китайская поговорка «Не дай тебе бог родиться в пору перемен». Мне пора перемен нравилась. Она дала мне возможность состояться», – говорит Ольга Тобрелутс
• Прогулка с писателями, репортаж с оккупайабай, интервью с президентом ЦСР Михаилом Дмитриевым, новый Президент Франции, будущее Европы, состояние мирового арт-рынка и положение российского кино.