Евгений Плющенко: Расплачиваюсь травмами за свои успехи

В конце октября у фигуристов традиционными соревнованиями «Скейт Америка» открывается новый сезон. Однако в заявочных списках этого турнира, равно как и на других этапах серии Гран-при, фамилия главной звезды мирового фигурного катания — россиянина Евгения Плющенко — отсутствует. У победителя Олимпиады-2006, трехкратного чемпиона мира, летом громко объявившего о возвращении в большой спорт, свое расписание. Сначала шоу в Барнауле и Хабаровске, потом вылет на показательные выступления в США и Италию. Чтобы понять, почему Плющенко игнорирует крупнейшие соревнования, «Русский репортер» встретился с фигуристом на тренировке в его родном Петербурге

Женя, объясните: вы все-таки возвращаетесь на лед?

И да, и нет. В нынешнем сезоне я буду набирать физическую форму, восстанавливать основные прыжки, ставить новые программы. Может быть, даже появлюсь на чемпионате России, но вне конкурса. В главных же турнирах — первенстве мира и Европы — приму участие только в следующем сезоне.

Почему?

Возникли проблемы медицинского свойства. Июльская операция на больном колене прошла вполне благополучно. Вот только доктор побоялся отрезать больший кусок мениска. Так и сказал: «Это все равно что удалить у машины амортизатор. При твоих нагрузках кости будут тереться друг о друга». Увы, боли в колене сохранялись, и тогда мне сделали укол прямо в хрящ. Была надежда, что через неделю проблемы исчезнут. Но не помогло, и мы приняли решение идти на повторную операцию — удалять остаток мениска. Она пройдет будущим летом.

Но почему не сейчас?

В этом году надо поставить новые программы и обкатать их — пусть через боль. Зато я сохраню спортивную форму и не потрачу времени напрасно. Еще собираюсь заняться шитьем костюмов. Есть договоренность с Роберто Кавалли, что наряды для новых программ будет готовить именно он.

Сложно смириться с тем, что все пошло не так, как рассчитывали?

Сейчас важно не опускать руки. Ведь все эти травмы — плата за прошлые успехи. Я рано пришел в фигурное катание, рано стал выполнять самые сложные прыжки — тройные и четверные. Выступления на профессиональном уровне тоже начались очень рано. В большом спорте я уже 20 лет — вот болячки и посыпались.

Следующая операция тоже будет в Германии?

Там же и у того же врача. В его профессиональных качествах я ничуть не сомневаюсь.

На какой стадии находится подготовка новых программ?

Сейчас я ищу музыку. Уже есть идеи: возможно, что-нибудь напишет мой друг, венгерский скрипач и композитор Эдвин Мартон. Хочется угадать, поразить всех попаданием в «десятку». К середине октября мы должны определиться с этим вопросом. Потом начнем подыскивать хореографов. Не исключаю, что это будут иностранцы с Бродвея или какие-то великие мастера российского балета.

«Отели в Питере строить не буду»

Недавно в Корее вы оказались в эпицентре грандиозного пожара. Что произошло?

Это были показательные выступления, мы с Алексеем Ягудиным должны были их открывать. Только вышли на лед, вдруг крики. Подъезжаем к бортику — организаторы мечутся в панике: пожар! Сначала я не поверил, думал: мало ли, учебная тревога… Но решил на всякий случай забрать вещи из раздевалки — у меня там ноутбук был, костюм для шоу, документы. Выхожу на улицу, поднимаю голову и вижу — горим. Над крышей дым вовсю вьется, а секунд через тридцать и языки пламени появились. Правда, у корейцев все очень четко налажено. Уже через минуту прибыло машин пятнадцать: пожарные, полиция, «скорая». Пожар потушили быстро, но кататься было уже невозможно.

Страшно было?

Не страшно, а жалко. В аэропорту меня встречали толпы фанатов с приветственными плакатами. На три дня выступлений было продано 30 тысяч билетов. А в результате шоу пришлось отменить.

Слышал, вы с Ягудиным буквально вытаскивали друг друга из огня.

Это все выдумки. Организаторы быстро увели нас с катка. Мы даже и понять ничего не успели.

Кстати, Алексей одновременно с вами заявил о своем желании вернуться в спорт. Как вы восприняли его слова?

Ягудин не может вернуться в большой спорт, потому что он уже выступал на чемпионатах мира среди профессионалов. Регламент ISU (Международный союз конькобежцев. — «РР») не предусматривает возможности возвращения в таких случаях. Команда Алексея наверняка знает все эти правила.

В свое время у вас был проект по строительству в Петербурге сети отелей среднего класса. В каком состоянии он находится?

Он остановлен. Хотя я по-прежнему считаю, что такие гостиницы городу нужны — туристический бизнес в Петербурге развит еще не очень хорошо. Но сейчас у меня другая идея: хочу создать центр спортивной подготовки молодежи. Чтобы фигуристы или, скажем, конькобежцы могли тренироваться, учиться и отдыхать в одном месте, а не мотались бы на метро и машинах по пробкам.

От гостиничного бизнеса пришлось отказаться, потому что он велся на паях с отцом бывшей жены?

Можно сказать и так.

Вы, кстати, уже получили развод?

Бракоразводный процесс идет, вскоре, я надеюсь, бумаги будут подписаны. Но для меня куда важнее, что все противоречия с бывшей женой разрешены. Мне позволяют видеть сына, моим родителям — внука. Все эти разборки нужно было прекратить хотя бы в интересах ребенка. Если бы взаимные обвинения продолжились, лучше от этого не стало бы никому.

«В школе дрался, потому что меня считали слабаком»

Последнее время вас преследуют какие-то конфликты, скандалы. Не везет на окружающих людей или вы сами тоже виноваты?

По-разному бывает… А какие конфликты вы имеете в виду?

Ну вот хотя бы развод или многолетнюю войну с Ягудиным. А недавно вы поссорились с другими известными фигуристами — Татьяной Тотьмяниной и Максимом Марининым, которые со скандалом ушли из вашего шоу…

Тотьмянина с Марининым сами виноваты в том конфликте. Подписали со мной контракт, а потом перебежали в шоу к Илье Авербуху. Та история, кстати, еще не закончена: я буду требовать компенсации за понесенный ущерб. А что касается Ягудина… Я не вел с ним войны, наши отношения были куда сложнее. Это соперничество пошло на пользу фигурному катанию. Если Алексей придумывал какой-то новый элемент, каскад, прыжок, я обязательно должен был сделать лучше. Теперь такого накала в мужском катании нет…

У вас есть настоящие друзья в мире фигурного катания?

Очень мало. Я дружу с Романом Костомаровым — он выступал вместе с Таней Навкой в танцах. А вот в мужском одиночном разряде близких отношений ни с кем нет. Там все хотели обыграть меня и не могли оставить эмоции на льду — переносили их за пределы катка. А я считаю, что соревнования должны проходить только на льду. Ты можешь уничтожить своих соперников во время выступления, но сразу по его окончании необходимо «остыть» и начать воспринимать конкурентов как коллег. Я бы очень хотел дружить со своими соперниками, но они этого делать пока не умеют.

А когда в последний раз вы дрались?

Очень давно — наверное, еще в школе. Меня считали слабаком, из-за того что я занимался фигурным катанием. Почему-то мои одноклассники думали, что это женский вид спорта. И тогда мне приходилось отстаивать честь кулаками.

«Меня считали слабаком, из-за того что я занимался фигурным катанием. Почему-то мои одноклассники думали, что это женский вид спорта. И тогда мне приходилось отстаивать честь кулаками»

Говорят, сейчас у вас наметился конфликт с вашим многолетним наставником Алексеем Мишиным.

С Мишиным?! Чепуха… Может, так говорят потому, что он отсутствовал на моих тренировках. Шеф был на соревнованиях в Эстонии. Но в октябре он приехал.

Вы такие разные и, тем не менее, столько лет вместе. Как уживаетесь друг с другом?

Именно потому и уживаемся, что разные. Мы очень редко ссоримся так, чтобы потом не разговаривать. И почти не устаем друг от друга. Когда я выступал, мы созванивались по 10–15 раз в день — и не надоедали друг другу.

Вы очень по-разному относитесь к Ягудину. Мишин просто в лице меняется, когда в его присутствии произносят эту фамилию…

Я могу предположить, почему Мишин так болезненно на него реагирует. Он вырастил и воспитал Алексея, а тот его бросил. Но это не мой случай. Вы можете хоть сто раз произнести при мне «Ягудин» — настроение мое от этого не изменится.

«Во время съемок грелся в сауне в двух свитерах»

В прошлом году вы стали настоящей телезвездой. Как оцениваете свой опыт ведущего проектов «Звезды на льду» и «Властелин горы»?

Это была новая интересная работа. Но чтобы все было идеально, нужно находиться в кадре постоянно.

Что оказалось самым сложным во время съемок?

Климатические условия. Мы записывали «Властелина горы» в Австрии — там то солнце, то дождь. Однажды перебило кабель, пришлось три часа ждать на улице, пока его починят. В конце концов я не выдержал, взмолился: давайте же сделаем перерыв! Продюсер дал мне два часа на отдых. Я пошел в сауну и как был — в двух парах штанов и в двух свитерах — начал отогреваться. Представляете? При температуре в 110 градусов сидел во всей одежде и никак не мог прийти в себя. Через 20 минут вроде отошел, разделся и еще минут 40 продолжал греться. Очень тяжелым был и сам режим работы. Мы начинали записывать программу в девять утра, а заканчивали работу в три ночи. Спать удавалось не больше пяти часов в сутки.

Работа на телевидении принесла дополнительную известность?

Знаете, у меня был интересный случай. Буквально после двух показов программы «Звезды на льду» у меня было запланировано шоу в Рязани. Я поехал на машине из Мос­квы с друзьями и немного заблудился. Выхожу, прошу какую-то бабушку показать дорогу. А она охает: «Я же вас знаю, вы известный телеведущий!» Ну, думаю, дожил. Выиграл Олимпиаду, победил на стольких соревнованиях, а за две недели превратился в ведущего…

Даже огорчился сначала.

Знаю, по ходу съемок «Звезд на льду» у вас возникали серьезные споры с продюсерами программы. Во время работы над «Властелином горы» таких трений не было?

Там был совсем другой продюсер, и свободы было намного больше. Но дело даже не в продюсере — с ним я договаривался нормально. Ругаться приходилось с работниками уровнем ниже — помощниками, ассистентами. Они считали себя едва ли не владельцами канала и раздавали указания направо и налево.

«Выиграл Олимпиаду, победил на стольких соревнованиях, а за две недели превратился в ведущего… Даже огорчился сначала»

Поэтому вас на телевидении больше и не видно?

Мне не хотелось продолжать съемки в «Звездах на льду» в качестве ведущего. Хотя отношения с «Первым каналом» — и с Константином Эрнстом, и с другими руководителями — у меня по-прежнему очень хорошие. Тут подоспело предложение от «России» выступить в их шоу. Все формальности были улажены, мне и пару уже подобрали — я должен был кататься с Настей Микульчиной. Но возникли проблемы с ногой, и от участия в проекте пришлось отказаться.

Зато травма не помешала вам написать автобио­графию.

Эта идея зрела у меня довольно давно. Часть написал сам, что-то надиктовал помощникам. Книга адресована молодым ребятам: ее идея — не надо бояться испытаний! Я-то через все эти трудности уже прошел. Часто приходится слышать: тебе-то, мол, все легко давалось! Это неправда, у меня как раз ничего не было. Вот я и решил рассказать, как все было на самом деле.

Владимир Рауш, «Известия» специально для «РР»

Фото: Станислав Левшин

• Об Олимпиаде, медалях и лошадях
• Чего ждать от сборной России на полях Польши
• На Олимпиаде в Лондоне впервые в истории Игр на ринг выйдут женщины