Форвард сборной мира

• Алексей Матвеев

Безволие и апатию не прощаю

Когда вы решили, что станете тренером?

Впервые эта мысль посетила меня, когда я играл в Португалии. Общение с такими личностями, как Эрикссон и Робсон, не прошло бесследно. Они заставили посмотреть на футбол с другой стороны: когда тренер видит не только игрока, но и человека, которому нужно помочь раскрыться. Когда я завершил игровую карьеру, признаться, не представлял себя вне футбольной жизни. Но тренером — и в этом я убежден — нужно становиться не сразу, а постепенно. Едва повесив бутсы на гвоздь, нельзя тут же идти работать в топ-клуб. На этом самолюбовании обжигалось немало людей. В погоне за мгновенной славой можно легко потерять имя. Чтобы стать настоящим тренером, нужно пройти все ступени, начиная с низов.

Именно поэтому в 2003 году вы отказались возглавить «Спартак»?

Да. Тогда я считал, что еще не созрел для работы на таком уровне.

Чтобы стать тренером, нужно убить в себе игрока.

Согласны с этой поговоркой?

Полностью. Игрок и тренер — разные профессии. Если хочешь чего-то добиться на тренерском поприще, нужно забыть о том, каким ты был футболистом.

Вам это удалось?

Да. Игрок Юран остался в прошлом.

На поле вы вели себя очень эмоционально, а на тренерской скамейке?

Тоже. Я ведь живу футболом, командой, ее интересами.

Сам всегда был максималистом и стараюсь привить это качество футболистам. По крайней мере, никаких послаблений на поле им не позволяю

По-моему, моя эмоциональность помогает в работе.

В одном из интервью перед началом сезона вы произнесли: «Чтобы вернуться в элиту, надо рисковать».

Какой смысл вы вкладывали в эту фразу?

Я всегда подчеркивал, что результат должен приходить через игру. А игра, если хочешь добиться чего-то серьезного, должна быть атакующая. Для этого нужно рисковать. Без риска не бывает больших побед.

Какая теперь задача будет стоять перед «Шинником» в премьер-лиге?

В первую очередь иметь собственное лицо и игру. Выходить в премьер-лигу и бороться там за выживание — не по мне. Нужно сделать так, чтобы команда твердо стояла на ногах и двигалась вперед. К 2010 году, когда город будет отмечать тысячелетие, «Шинник» должен пробиться в еврокубки.

Намерены укреплять состав команды в межсезонье?

Обязательно. Первый дивизион — одно, премьер-лига — совершенно другое. Если селекция пройдет нормально, планируем пригласить человек девять для основного состава. Имена для России, поверьте, далеко не последние. Какие? Пока секрет.

Спартаковцев Павленко с Динеевым, игравших у вас на правах аренды, постараетесь сохранить?

Мне еще предстоит разговор на эту тему с руководством «Спартака». Ребятам нужно играть, а не просиживать на скамейке запасных. Для их же пользы. Я очень доволен тем, как провел этот сезон Павленко. Считаю, в первом дивизионе он был лучшим. Саша — талантливый футболист, мечтающий сыграть на чемпионате Европы. На мой взгляд, тренерам сборной России стоит обратить на него внимание.

Игроки «Шинника» говорят, что у Юрана особо не забалуешь…

Правильно говорят. Сам всегда был максималистом и стараюсь привить это качество футболистам. По крайней мере, никаких послаблений на поле им не позволяю. Могу простить какие-то игровые ошибки, но безволие и апатию — никогда.

А чего со временем хочет добиться Юран-тренер?

Для начала выиграть чемпионат России. А в перспективе — поработать в серьезном западном клубе. Благо иностранные языки еще не забыл (в этот момент Юрану звонит бывший менеджер «Байера» Райнер Кальмунд, и Сергей говорит с ним по-немецки). Вот Кальмунд звонил, поздравлял с выходом в премьер-лигу. Он сейчас входит в число организаторов чемпионата мира в ЮАР, а я, кстати, в декабре собираюсь на неделю в Германию — на стажировку в «Баварию».

Немецкого образа жизни мне не понять

Как игрок, вы сменили немало стран — Португалия, Анг­лия, Германия, Австрия. Где ощущали себя наиболее комфортно?

В Португалии. Во-первых, там я играл в больших европейских клубах — «Бенфике» и «Порту». Во-вторых, португальцы по духу во многом похожи на нас — открытые, доброжелательные люди. А как любят футбол! Если ты отдаешься игре, они всегда это оценят по достоинству. Чего мне только не дарили: картины, шахматы, коллекционные вина. Болельщики часто приглашали после матчей вместе поужинать. Старался не отказывать: для них я был словно святой.

У вас осталась недвижимость в Португалии?

Нет. Я продал свой дом. Наши поездки туда с женой превратились в обязаловку. А нам с Людмилой хотелось и в других странах отдохнуть.

Дом было невыгодно содержать?

Точно.

А сдавать в аренду?

Нет. Я не люблю, когда кто-то другой, пусть даже временно, живет в моем доме.

А что вас не устраивало в Германии?

В футбольном плане там все было великолепно — поля, стадионы, интересный чемпионат. Но привыкнуть к немецкому менталитету мне было тяжело. Когда вся жизнь расписана по минутам, словно компьютерная программа, когда близкие друзья должны заранее спрашивать, можно ли заглянуть в гости, а без звонка тебя не пустят на порог — всего этого мне не понять.

А в Англии, наверное, раздражало левостороннее движение?

Нет, в большей степени погода. Когда месяцами идут дожди и не видно просвета. Особенно в январе — феврале. Утром просыпаешься — и соседнего дома из окна не видно, сплошной туман. После солнечной Португалии к этому невозможно было привыкнуть.

Какой язык лучше всего освоили?

Португальский. Выучил его месяца за три. С ребятами из «Бенфики» мы много общались.

А потом этот язык вам хоть раз пригодился?

Пригодился. Не так давно летал в Бразилию, где просматривал футболистов для «Шинника», и там свободно общался на португальском.

Талантов в Бразилии по-прежнему пруд пруди?

Да. Словно в другой галактике побывал. Конечно, обращение бразильцев с мячом фантастическое. Особенно впечатлило дерби «Сантос» — «Сан-Паулу». Что они там вытворяли!

Впервые побывали на родине Пеле?

Нет. Будучи футболистом, ездил туда на сборы с «Бенфикой».

Тогда в тренерский штаб «Бенфики» входил Эйсебио. Какие отношения сложились у вас с этим легендарным человеком?

Отличные. Эйсебио работал помощником у Эрикссона и регулярно участвовал в наших двусторонках. До сих пор горжусь, что забивал с передач великого форварда и отдавал ему голевые пасы. К нам с Кульковым он относился по-отечески: называл «сынками», приглашал в баньку, часто вспоминал Льва Яшина. Когда португальская пресса писала, что мы с Васей загуляли в каком-то ночном клубе, Эйсебио всегда успокаивал президента «Бенфики» словами: «Не сомневайтесь, русские ребята выйдут на поле и отпашут как надо».

Эрикссон спас мне жизнь

Как вы восприняли новость о вашем вызове в сборную мира, которая 2 декабря сыграет в Манчестере?

Как приятную неожиданность. Шанс сыграть за сборную мира выпадает далеко не каждому. Значит, определенный след в футбольной Европе я оставил. Приятно, что тренер сборной мира Свен-Еран Эрикссон помнит обо мне. Он же мой первый зарубежный наставник. Представьте картину: начало 90-х, парень, которому чуть больше двадцати, приезжает из СССР в Европу. После нашего «железного занавеса» и вечных сборов можно было легко потеряться в мире свободы и соблазнов. Именно Эрикссон помог мне не сбиться с верного пути. Видя мои трудности с адаптацией в чужой стране, он отнесся ко мне по-человечески. Швед не раз приглашал к себе домой, мы пили чай и часами общались. Говорили о чем угодно — о жизни, о России… Даже не знаю, что было бы, попади я к другому тренеру, который не стал бы со мной возиться. А в 92-м Эрикссон, можно сказать, спас мне жизнь. На выходные я умолял его отпустить меня в Москву. Развеяться. Швед ни в какую. И в итоге он настоял на своем. Позже я узнал: мои московские приятели отправились париться в баню, где их всех, с кем-то перепутав, расстреляли бандиты. Вот так швед уберег меня от гибели.

Как планируете подготовить себя к новой встрече с Эрикссоном, ведь 2 декабря вы должны быть в отличной форме?

Постоянно держу себя в тонусе. В ноябре буду еще больше тренироваться, благо чемпионат в первом дивизионе уже закончился. 2 декабря настрой будет серьезный: и желание забить, и желание непременно выиграть.

Вы добрым словом вспоминали Бобби Робсона, у которого играли в «Порту». Тогда переводчиком у англичанина работал небезызвестный ныне Жозе Моуринью. Могли предположить, что он станет великим тренером?

Однозначно нет. Тогда это не укладывалось в голове. Но Моуринью — умный человек, умеющий находить общий язык с разными людьми. Он использовал шанс, который нефутбольному человеку выпадает, быть может, раз в жизни. Работая с Бобби Робсоном в «Порту», а затем с ван Галом в «Барселоне», Моуринью многое примечал для себя. И эти знания ему пригодились. То, что он сотворил с «Порту», выиграв Кубок УЕФА и Лигу чемпионов, говорит о многом.

Правда, что вы часто подшучивали над Моуринью?

Бывало такое. В шутку гоняли его в «квадрате», но он нормально к этому относился. С чувством юмора у него все в порядке.

После «Порту» пересекались с ним где-нибудь?

Ни разу. А вот с Бобби Робсоном встретились в 2002 году на жеребьевке «Спартака» перед Лигой чемпионов. Там же увиделся с Топпмеллером, у которого играл в «Бохуме». Мы с ним так разговорились, что просидели всю ночь до утра в гостинице.

Артем симпати­зирует ЦСКА. Я на сына не давлю. Это его выбор. Если получится, будет заниматься и дальше. И я ему всячески помогу

А с кем из зарубежных тренеров вам работалось наиболее комфортно?

С Ивицей Осимом в «Штурме». Он югослав и лучше других понимал наш славянский менталитет. Осим — сильнейший психолог. Он никогда не заглядывал человеку в паспорт. Мне было уже за 30, но Осим не придавал этому значения. Для него важно, как ты выглядишь на поле, какой у тебя настрой. И это правильно. Вот у нас в «Шиннике» Володе Казакову далеко за тридцать, а он был одним из лучших.

Я никогда не считал деньги в чужом кармане

Наши знаменитые тренеры, с которыми вам доводилось работать, — Валерий Лобановский и Олег Романцев — абсолютно разные по футбольным взглядам люди. А было ли у них что-то общее?

Максимализм и победный дух. Еще этих великих тренеров отличала повышенная требовательность: они не давали человеку второго шанса, если первым он не воспользовался.

Кто из них был жестче по характеру?

Пожалуй, Лобановский. И футбол Валерий Васильевич исповедовал более силовой и схематичный, а Романцев — более комбинационный с импровизацией.

А могли ли вы с кем-нибудь из них поспорить?

Нет. С Лобановским это было исключено. У Романцева я мог что-то спросить, но вступать в спор — никогда. И Валерий Васильевич, и Олег Иванович были твердо убеждены в своей правоте и всегда гнули свою линию.

Футболисты их боялись?

«Боялись» — не совсем верное слово. И Лобановского, и Романцева игроки безмерно уважали. Их авторитет был настолько высок, что футболисты просто не осмеливались им перечить.

За какой проступок вам стыдно, если вспомнить молодость?

Однажды вместо тренировки поехали с ребятами в Киев 8 Марта отмечать. До этого у меня уже было последнее китайское предупреждение от Лобановского. А у Валерия Васильевича по всему Киеву были глаза и уши. О моих похождениях ему мгновенно стало известно, после чего последовало жесткое наказание.

Спустя годы можете сказать, какой футбол вам все-таки ближе — Лобановского или Романцева?

Романцева. Я получал огромное удовольствие от спартаковской игры, а в Киеве мы больше работали на результат.

Не жалеете, что не оказались в «Спартаке» раньше? Например, в конце 90-го года.

Так уж сложилась судьба. Я хотел играть в футбол, который мне близок по духу, поэтому в конце 1990 года написал заявление в «Спартак». Но в Киеве об этом узнали, и первые лица ЦК компартии Украины тут же вызвали меня на ковер. Они задали пару суровых вопросов: «Молодой человек, где живут ваши родители?» — «В Луганске», — отвечаю. — «А брат?» — «Тоже». — «Ну вот, идите и хорошенько подумайте, стоит ли вам перебираться в Москву». Намек прозвучал недвусмысленный, неприятностей близким людям я не желал, поэтому пришлось остаться. В то время переход из киевского «Динамо» в «Спартак» и наоборот приравнивался к ЧП всесоюзного масштаба.

А в армию — в ЦСКА — вас могли забрать?

Могли, но я прошел ее в Киеве, хотя мог оказаться и в ЦСКА: динамовцы опередили армейцев всего на два дня. Когда мне исполнилось 18 лет, к нам домой в Луганске заявились люди в погонах — старший лейтенант с двумя сержантами крупного телосложения. К счастью, меня дома не было. Отцу на слово не поверили, что я уже два дня нахожусь в Киеве. Осмотрели весь дом, погреб…

В ЦСКА себя не представляли?

Нет. На тот момент в Союзе было только два великих клуба: киевское «Динамо» и «Спартак».

Если бы существовала машина времени, в какой год хотели бы вернуться?

В 95-й. Какая у нас была команда! Песня! В то время «Спартак» мог растерзать любого соперника. Врезался в память случай из нашего домашнего матча с «Блэкберном», когда двое англичан прямо на поле подрались. Мы тогда с Аленичевым удивленно переглянулись: мол, чего на них нашло? А потом поняли: это мы своей игрой довели их до такого состояния. Кстати, когда смотрел матч нынешнего «Спартака» с «Селтиком», сразу вспомнил про тот эпизод. Шотландцы между собой тоже прилично на поле сцепились.

А как мы вырвали в той Лиге победу у «Русенборга»! После первого тайма «летим» — 0:2. В раздевалке на эмоциях восклицаю: «Неужели мы каким-то норвежским “лыжникам” уступим?! Надо им во втором три мяча отгрузить!» Романцев потом после матча улыбался: «Как же так, Сережа, не выполнили твою установку и забили норвежцам четыре вместо трех?!»

С кем из той команды поддерживаете отношения?

Общаемся с Цымбаларем, Кульковым, Аленичевым. Нам есть что вспомнить. Но как же быстро все пролетело: не успели оглянуться — почти все перешли на тренерскую работу. А тогда нам казалось — вагон времени впереди.

Что бы вы в этой связи посоветовали молодым футболистам?

Не распыляться, а сконцентрироваться на карьере. Нужно, чтобы на первом плане был футбол, тогда и деньги придут сами собой. Если же финансы стоят на первом плане, ничего хорошего не выйдет.

А вас не раздражает, что нынешнее поколение игроков, которое по классу заметно уступает вашему, зарабатывает в разы больше?

Возможно, это не совсем справедливо, но я никогда не считал деньги в чужом кармане.

Где-то между Хабаровском и Иркутском

К каким другим видам спорта вы неравнодушны?

Люблю играть в большой теннис. Там, как и в футболе, нужна хитрость и смекалка.

С кем из известных людей играли?

С Мостовым. Саша здорово владеет ракеткой. А еще хоккей с шайбой люблю.

Смотреть?

Не только. Могу и сам на лед выйти.

И когда последний раз вставали на коньки?

Год назад в Латвии. В Даугавпилсе нас пригласили в местный дворец спорта, где я провел необычную тренировку для футболистов «Диттона». Сейчас то же самое планирую сделать в Ярославле. Посмотрим, как наши парни из «Шинника» держат в руках клюшки.

А если кто-то не умеет кататься?

Для них проведем обычную пробежку. Тренировки требуют разнообразия, у игроков должна быть эмоциональная разгрузка.

Интересно, какое амплуа у вас в хоккее?

То же, что и в футболе, — центральный нападающий. Люблю забивать.

Где научились кататься на коньках?

В Луганске, еще в детстве. Зимой хоккей, летом футбол. Может, и стал бы хоккеистом, только серьезной хоккейной школы у нас не было.

А кто был вашим любимым хоккеистом?

Валерий Харламов. Потому что он не просто играл, а творил. Для меня это самое главное в спорте.

Как вы познакомились с женой?

Впервые мы встретились с Людмилой в Португалии, когда я выступал за «Бенфику». Моя будущая супруга прилетела в Лиссабон на гастроли с Театром народного танца. Я пришел на концерт и сразу в нее влюбился. Сначала мы перезванивались, а потом начали встречаться. Причем в Англии, где Людмила работала в ту пору. Самое смешное, что руководство «Бенфики», узнав о моих регулярных полетах на туманный Альбион, заподозрило меня в тайных переговорах с одним из британских клубов. А я летал к Людмиле.

В «Миллуолл» в 1996 году из-за нее сорвались?

Да. А потом мы вдвоем уехали в Германию.

Старший сын Артем занимается футболом?

Да. В школе ЦСКА.

Почему именно там?

Сначала он занимался в Красногорске, где мы жили раньше. Когда переехали в Митино, ближайшей футбольной школой стала армейская. Да и сам Артем симпатизирует ЦСКА. Я на сына не давлю. Это его выбор. Если получится, будет заниматься и дальше. И я ему всячески помогу. Но если увидим, что больших высот в футболе достичь не удается, лучше получить хорошее образование.

Артем пошел по папиным стопам и стал нападающим?

Нет. Он правый полузащитник оборонительного плана. Можно сказать бровочник. Он выше, чем я был в его возрасте. И манера игры у Артема более силовая.

Часто спорите с сыном на футбольные темы?

Скорее, не спорим, а обсуждаем. Он интересуется, анализирует, задает мне вопросы. Когда же вместе смотрим футбол по телевизору, соперничаем с ним. Он болеет за одних, я — за других.

А где вы узнали о рождении второго сына — Романа?

Где-то между Хабаровском и Иркутском. Возвращаюсь домой, а меня уже двое сыновей встречают. Вот такая у нас работа, времени на семью катастрофически не хватает. Благо супруга меня прекрасно понимает. Она у меня золотой человек…

Фото: AP; Сергей Привалов; Валерий Титиевский для «РР»

• Об Олимпиаде, медалях и лошадях
• Чего ждать от сборной России на полях Польши
• На Олимпиаде в Лондоне впервые в истории Игр на ринг выйдут женщины