Шоу со стрельбой

• Юлия Вишневецкая

ВТурции поднялась невиданная волна национализма. Везде висят турецкие флаги, проходят многотысячные демонстрации, военные устраивают в курдских городах устрашающие марши, солдаты скандируют: «Одно государство, один флаг, один народ, один язык!» и «Какое счастье называть себя турком!». Впервые за всю историю Турции в стране начались курдские погромы на улицах, рынках и в офисах официальной курдской Партии демократического общест­ва (ПДО). Это говорит о неком сдвиге в сознании: ведь до сих пор турецкие националисты отказывались признавать само существование курдов: за произнесение слова «курд» еще несколько лет назад можно было надолго загреметь в тюрьму.

В начале сентября после многолетнего затишья боевики Рабочей партии Курдистана (РПК) атаковали турецкую армию на границе с Ираком. Десятки убитых с обеих сторон, восемь солдат попали в плен. Турецкий парламент разрешил армии войти на территорию Ирака, где находятся базы РПК. Между тем операция против РПК грозит обернуться большой войной: север Ирака — это уже фактически независимое курдское государство со своей армией.

В самой Турции, как известно, живут пятнадцать миллионов курдов — это пятая часть населения страны. Правда, еще недавно даже курдский язык здесь был запрещен, говорить на нем считалось преступлением. Шесть лет назад под давлением Европы Турция смягчила этот закон — но лишь в сфере частной жизни: в стране по-прежнему нет ни курдских школ, ни телевидения. В 1984–1995 годах в курдских районах (на юго-востоке Турции) шла жестокая война между армией и отрядами РПК, борющейся за независимость Курдистана. Некоторые районы она контролировала годами. Тогда армия буквально срыла с лица земли 400 курдских сел, погибли 30 тысяч мирных жителей, около миллиона человек стали беженцами. Десятки тысяч курдов были посажены за поддержку РПК. Тем не менее партия продолжала устраивать диверсии и теракты — в частности, в туристических районах, подрывая базу турецкой экономики. Десятки молодых курдов, фанатично преданных РПК, совершали демонстративные самосожжения по всему миру.

В 1999 году турецкие спецслужбы арестовали лидера сепаратистов Абдуллу Оджалана, и партия по его приказу прекратила войну. С тех пор в стране наступило относительное затишье. Турция изо всех сил стремилась в Европу, смягчая законодательство. Этим летом легальная курдская ПДО даже прошла в парламент, получив на выборах 19 мест из 550 (мало, чтобы на что-то влиять, но достаточно, чтобы быть услышанной).

С другой стороны, на ситуации сказалось американское вторжение в Ирак. Турция отказалась предоставить свою территорию для наступления с севера, и США пришлось использовать курдских партизан — пешмарга, много десятилетий воевавших с Хусейном. Американцы их вооружили, те быстро выгнали саддамовские войска и взяли север страны под свой контроль. В результате курдская область оказалась единственным местом, избежавшим войны и разгула терроризма. При этом две группировки пешмарга — сторонники Масуда Барзани и Джаляля Талабани, до этого воевавшие между собой, наконец договорились и в прошлом году сформировали единое правительство: Барзани стал президентом автономии, Талабани — президентом (номинальным главой) Ирака.

После этого Иракский Курдистан де-факто стал независимым государством: Багдаду он никак не подчиняется, а по новой иракской Конституции, предусматривающей федерализацию страны, оставаться или уходить — дело самой автономии. Понятно, что обретение формальной независимости — вопрос времени. Мечта курдов о собственном государстве неожиданно сбылась. Всего пять лет назад Курдистан существовал только в лозунгах, был чем-то гипотетическим — и вдруг все получилось, причем мирным путем.

Естественно, это не могло не повлиять на настроения турецких курдов: буквально под боком появился мощный пример, отдушина и что-то вроде официального подтверждения их существования. Теперь Турции очень сложно тормозить процесс либерализации.

И вдруг РПК ни с того ни с сего вновь атаковала Турцию, поставив едва родившийся Курдистан на грань войны с могучим соседом и резко обозлив турецкое общество. В середине октября парламент Турции разрешил армии провести в Северном Ираке военную операцию против РПК. США уговаривали Анкару не торопиться, но армия, пресса и население требовали от правительства расправиться с террористами. Америка для турок больше не авторитет — особенно после принятия сенатом США резолюции о геноциде армян. В стране зашкаливают антиамериканские настроения…

Все ждали начала войны: турецкое большинство с надеждой, курдское меньшинство и интеллигенция — со страхом. А она не так и не началась. С одной стороны, на Эрдогана все-таки давил Вашингтон, с другой — курдские политики повели себя очень грамотно. Депутаты от ПДО отправились в Ирак и вызволили из плена турецких военнослужащих (на самом деле по большей части курдов). В армии это сочли позором: солдаты, вчерашние герои и мученики, были объявлены предателями и отданы под суд, Верховный суд возбудил дело о запрете ПДО за контакты с РПК. Тем не менее обстановка разрядилась. Правительство заявило, что армия начнет операцию позже, когда сочтет нужным. Сложилась глупая ситуация: с одной стороны, все понимают, что момент упущен, а с другой — правительство не может совсем отказаться от операции, иначе его заклюют националисты. Вот все и ждут.

В самом по себе обстреле позиций РПК нет ничего необычного: перестрелки на границе происходили всегда. Просто сейчас каждый инцидент воспринимается как начало обещанной операции. Правительство Эрдогана находится в сложном положении. На самом деле оно не хочет воевать: большая война с Курдистаном стала бы катастрофой, усугублением и без того мучительного конфликта. Кроме того, экономика Иракского Курдистана на 90% создана турецкими компаниями. Среди них — концерны, подконтрольные армии (так что, может статься, ее воинственные кличи тоже не вполне искренни). Ежегодный товарооборот между странами превышает $3 млрд. А «приграничная» и «точечная» операция против РПК практического смысла не имеет: боевики уйдут вглубь страны — и все.

Наверняка Турция все-таки проведет некую операцию. Просто для вида, чтобы выполнить данные населению обещания. Курдскую проб­лему это решить, конечно, не поможет. Между тем Реджеп Эрдоган, видимо, искренне настроен на решение этого вопроса. Он осудил попытку Конституционного суда запретить ПДО и призвал боевиков РПК «спуститься с гор на равнину и начать диалог». Но проблема в том, что само турецкое общество еще не созрело для диалога. Ему действительно трудно признать курдов другим народом со своими интересами. Конституционный суд — это независимая сила, оппозиционная правительству. А попытку Эрдогана наладить контакт с боевиками националисты сразу же расценили как предательство. Министру юстиции Джемилю Чичеку пришлось выступить с заявлением, что правительство не имело в виду амнистировать членов РПК и не собирается ставить этот вопрос впредь. А между тем без амнистии никакие переговоры, естественно, невозможны: «на равнине» боевики будут автоматически арестованы. Короче, перед тем как вести диалог с курдами, туркам придется договориться между собой. Собственно, это один и тот же процесс. Чтобы решить курдскую проблему, Турции надо отказаться от общественных догм и табу, часть из которых является краеугольными для построенного Ататюрком государства.

Турция, Иракский Курдистан

• Турции удалось добиться реального успеха в интеграции: молодому поколению курдов интернет интересен куда больше, чем партизанская война
• Турецкие войска не ведут войну в Ираке, а лишь освобождают территорию от террористов, утверждают в Анкаре
• Турция грозит начать наземную операцию на территории соседнего Ирака с тем, чтобы пресечь борьбу курдских партизан