Коллективные тараканы

• Юлия Идлис
• Григорий Тарасевич

Если тебе одиноко, сделай мазок с гланд, рассмотри его под микроскопом — и чувство одиночества сразу пропадет. Коллективное бессознательное кинематографа это подтверждает: мир вокруг и внутри нас чреват опасностями и кишит всевозможными гадами, готовыми пожрать нас, чуть только мы зазеваемся. Наши социальные страхи и общественные комплексы отражаются на экране в виде оживших динозавров, кровожадных вампиров, злобных инопланетян и других причудливых плодов болезненного продюсерского воображения. Если верить кино, человечество находится в состоянии перманентной борьбы за выживание, и борьба эта то и дело ставит его на грань вымирания. А главное, мы сами в глубине души опасаемся, что так оно и есть.

И не важно, что большинство продюсерских и режиссерских измышлений оказывается несостоятельным перед лицом не то что бинома Ньютона, а простой таблицы умножения. Кинематографическое продолжение нашего мира завораживает таящимися в нем возможностями для бесконечного самооправдания. Машина глохнет, потому что ее сломал робот-трансформер. Дом не продается, потому что в нем привидения. Элвис не умер, а улетел на родную планету. Мы сами придумываем киномонстров и сами с ними сражаемся. И чем страшнее монстр, тем круче мы себе кажемся — победители мирового зла, защитники жизни на земле, борцы против Зеленого Гоблина, Мистера Фриза и инопланетных бактерий.

После Гегеля, заявившего, что все действительное разумно, а все разумное действительно, фантастические страшилки получили полное право на существование. Все, что мы способны придумать, теоретически где-то существует. Кто может с уверенностью сказать, что в Марианской впадине не обитает прототип кальмара-людоеда или гигантской акулы из фильма «Челюсти»? Кинематограф служит навигатором по неизведанному, предостерегая нас от визитов в наиболее таинственные и потому пугающие миры, как правительство — от поездок в потенциально опасные страны. Оказывается, есть целый ряд областей, соваться в которые мы боимся до сих пор, несмотря на все успокоительные заверения ученых. Это и генная инженерия, и связанные с ней мутации, и иные миры (инопланетные и мистические), и компьютерные технологии, и живая природа, сошедшая с ума самостоятельно или под влиянием токсичных отходов жизнедеятельности человека.

То есть в конечном счете кинематограф предостерегает нас против прогресса и научных достижений: открытия в генной инженерии, компьютерных технологиях, биологии, астрофизике и даже астрологии приводят к столкновению человека с очередным монстром. В этом конфликте рассчитывать приходится на себя и изредка на столь же монструозных защитников, порожденных тем же прогрессом. Мировая кинофантастика — настоящий каталог персонифицированных страхов и надежд человечества. И даже беглый взгляд на этот бестиарий позволяет понять, чего мы боимся и на что надеемся.

Мутанты

Способность Всевышнего вырастить на теле бобра утиную голову и получить яйцекладущего и млекопитающего утконоса не дает покоя режиссерам всего мира. В киномутантах воплощаются наши страхи перед ускоренной и бесконтрольной эволюцией, грозящей превратиться в революцию. Чаще всего мутация проходит очень быстро: стоит только окунуться в бак с радиоактивными отходами или проглотить нестойкое химическое соединение — и вот уже перед вами существо с зеленой кожей, ядовитой слюной, способностью замораживать все живое или с полным ртом огромных зубов. И никаких сотен тысяч лет эволюционного развития!

Киномутанты — плоды сознательных усилий генетиков или случайных контактов человека с токсичными отходами — растут, развиваются, видоизменяются и мгновенно осваиваются на новом месте в пищевой цепочке. Причем физическая мутация, как правило, сопровождается нравственным перерождением: вместе с ядовитой слизью в клыках и язвами на коже человек приобретает кровожадность, страсть к бессмысленному и беспощадному убийству или, на худой конец, покладистую совесть, позволяющую преступным путем получить власть над целым Готэм-сити.

Выясняется, что мы и в XXI веке живем по Ювеналу, утверждавшему, что в здоровом теле здоровый дух, и воспринимаем физическое уродство как признак уродства духовного. Античный, а позже и средневековый страх перед калеками, уродцами и прочими резидентами кунсткамеры в кинематографе обрел вполне узнаваемые формы: это зомби, покрытые радиоактивными прыщами (фильмы Джорджа Ромеро и Роберта Родригеса), Зеленый Гоблин («Человек-паук»), Ядовитый Плющ («Бэтмен и Робин»), Муха из одноименного фильма Дэвида Кроненберга и т. д.

Как выглядят. Чаще всего безобразны и отвратительны, иногда смешны, очень редко симпатичны. Мутанта можно узнать по нестандартному цвету кожи, нетрадиционному количеству пальцев на руках, обилию сочащихся слизью прыщей, чрезмерно развитой мускулатуре, непомерному количеству зубов или (в крайнем случае) слишком пронзительному взгляду.

Чем питаются. Рацион крайне разнообразен. В него входят и мясо (часто человеческое), и сельскохозяйственные продукты (в том числе продукты их гниения), и змеиный яд, и рыба, и энергия от расщепления бриллиантов или солнечная. В принципе мутант может есть все что угодно. Сканеры Кроненбрега и Газонокосильщик Брэтта Леонарда питаются человеческой пищей. Черепашки-ниндзя любят пиццу. Тут не угадаешь.

Чего хотят. Некоторые — мирового господства (сканеры, Человек-пингвин и его многочисленные коллеги по борьбе с Бэтменом, мутанты, ополчившиеся на Людей Икс). Некоторые — отмщения (Газонокосильщик). Большинство же просто проголодалось (мутанты из фильма Doom, «Обитель зла», «Мутанты», зомби Родригеса и многие другие).

Что думает наука. Вероятность случайного появления чудовища-мутанта (перепутали пробирки в лаборатории, попал под экспериментальные лучи и т. д.) близка к нулю. При таких нарушениях в хромосомах оно не то что не выживет — даже до стадии эмбриона не дотянет. А вот искусственно — путем манипуляции с геномом — можно добиться чего угодно. Например, вывести дракона километровой длины со стометровыми зубами, сочащимися ядом кураре. Но это чисто теоретически. А на практике ученым пока не удалось создать искусственно даже примитивную бактерию. Но работы ведутся. Ждите.

Защитники враги. Иногда среди мутантов попадаются хорошие: они борются с преступностью, любят земных женщин и защищают слабых. К сожалению, за исключением Горца и некоторых (наиболее антропоморфных) Людей Икс все они некрасивы. Черепашки-ниндзя вынуждены скрываться под масками и плащами, Человек-паук прячет свое паучье «я» даже от любимой, герой Кевина Костнера в «Водном мире» стесняется своих жабр, а уж про зеленого Халка и оплывающего слизью Токсичного Мстителя и говорить не приходится. Даже если мутанты нам помогают, принять и полюбить их мы не готовы.

Роботы

Каждый, кто хоть раз пытался собственноручно настроить iPhone, знает: нажмешь не ту кнопку — она или все сотрет, или перезагрузит, или вообще взорвет. Страх перед непостижимостью мыслительного процесса машины, перед ее непогрешимостью и железной логикой знаком всем. Каждая домохозяйка, покупающая новую высокотехнологичную микроволновку, становится частью потенциальной аудитории фильмов про Терминатора.

Роботы и компьютеры, особенно мыслящие, как в фильме «Семя демона», знают и умеют гораздо больше нашего. Дроиды из «Звездных войн» быстро бегают, робот Сонни из фильма «Я, робот» обладает всеми навыками спецагента, а Терминатор вообще умеет все что угодно. В борьбе с ними единственная надежда человека — это кошмар программиста: баги.

Любую железку можно сломать; это известно всем — от хакера до той же домохозяйки. Сверхточные сенсоры компьютеров можно обмануть чем-нибудь простым и человеческим — слоем грязи, изменением температуры тела, да просто женской истерикой! Механизмы, как правило, к ней совсем не готовы. Роботы предсказуемы, и обычные человеческие недостатки: легкомыслие, непоследовательность, глупость, алогичность — на их фоне становятся достоинствами. Ради этого мы готовы терпеть восстание машин — они позволяют нам увидеть собственную человечность в новом, гораздо более выгодном свете.

Как выглядят. По-разному. Роботы и киборги антропоморфны: если не вести по ним огонь из гранатомета, они выглядят просто как культуристы. После обстрела, правда, обшивка на них рвется и становятся видны металлические сочленения, лампочки и сенсоры. Мыслящие компьютеры бесформенны, опутаны проводами и утыканы лампочками. Трансформеры превращаются то в магнитофон, то в гоночную машину. R2-D2 из «Звездных войн» похож на пылесос с ножками.

Чем питаются. Энергией (электрической или солнечной). Очень мобильны: никто из них не нуждается в шнуре или сменных батарейках.

Чего хотят. Желания отрицательных техногенных персонажей просты: избавиться от власти людей и населить мир себе подобными. Фактически они борются за независимость. Положительные роботы и киборги хотят стать людьми и обрести человеческие чувства. Тоже подозрительно, если вдуматься.

Что думает наука.  Роботы-андроиды неплохо вписываются в формат блокбастера (и недорого обходятся своим создателям). Но более реальная угроза может исходить от интеллектуальных машин, имеющих совсем не человеческий облик. Никто вроде пока не сделал достойный фильм про беспилотный боевой самолет (такие в реальности уже существуют), чья интеллектуальная система вдруг вышла из-под контроля и приняла решение атаковать Нью-Йорк. Или еще сюжет: нанотехнологии у всех на слуху, но почему-то никто всерьез не обыграл так называемую проблему серой слизи. О ней еще в середине 80-х писал идеолог нанотехнологий Эрик Дрекслер. Речь идет о нанороботах, которые создают себе подобных из любой окружающей материи. Как пишет классик, «первый репликатор собирает свою копию за одну тысячную секунды, затем уже два репликатора собирают еще два за другую тысячную долю, теперь уже четыре собирают еще четыре, а восемь собирают еще восемь. Через десять часов их уже не 36, а 68 млрд. Менее чем за день они наберут вес в тонну, менее чем за два дня будут весить больше, чем Земля, еще за четыре часа их вес превысит массу Солнца и всех планет вместе взятых».

Защитники враги. Почти всегда это менее совершенные и более старые модели, нежели те, против которых идет борьба. Если это Терминатор, то неусовершенствованный. Если межпланетный робот, то такой, у которого то и дело отваливается голова (C-3PO из «Звездных войн»). Нам так спокойнее: выбирая между суперсенсорным мегамиксером и бабушкиным пылесосом, мы выберем последний, потому что его шнур всегда можно выдернуть из розетки. Тогда как первый с его автономными источниками питания — потенциальный соперник в борьбе за мировое господство. Кроме того, наши защитники из мира машин наделены рудиментами человеческих чувств, что тоже делает их слабыми: робот Роберт («Его звали Роберт») влюбляется в обычную женщину, Электроник дружит с людьми, Робокоп питает нежные чувства к своей бывшей напарнице.

Инопланетяне

Если бы Гремлины или Чужие снимали кино про землян, они бы тоже пугали своих зрителей нашим неуемным стремлением подмять под себя Вселенную и истребить всех, кто покрыт мехом и в чьих жилах течет кислота.
На воре и шапка горит: если бы мы повстречали инопланетную расу, вряд ли мы обошлись бы с ней как-то иначе. Поэтому в наших фильмах большинство инопланетян — омерзительные, страшные, коварные, кровожадные и абсолютно беспринципные твари, желающие уничтожить человечество и больше ничего.

Инопланетяне — чужие, поэтому их действия принципиально необъяснимы, да мы не очень-то и разбираемся в их мотивах. Инопланетная угроза в кино — воплощение тупого, бессмысленного зла, наделенного чудовищной мощью. Технологически их цивилизации гораздо более развиты, чем наша (раз они до нас добрались, а мы до них нет), космос им ближе и роднее (они прекрасно чувствуют себя в вакууме и перемещаются верхом на метеоритах). Но с ними, как и с роботами, можно бороться: при помощи лазерного
бластера («Люди в черном»), приемов каратэ («Смертельная битва»), радиоприемника, брошенного в ванну с водой («Жена астронавта»), материнской любви («Деревня проклятых»), вируса ветрянки («Вторжение»). Земля — не такое уж безопасное место для инопланетных захватчиков.

Как выглядят. По большей части отвратительно (щупальца, зубы, чешуя, слизь, четыре руки, восемь ног, тараканьи челюсти). Но иногда они принимают облик Лары Флинн Бойл (как инопланетная нечисть из «Людей в черном 2»), а иногда их и вовсе невооруженным глазом не видно («Вторжение», «Проклятая деревня»). Положительные инопланетяне более антропоморфны: у них хотя бы голова, глаза и рот находятся примерно там, где ожидаешь их увидеть, а на спилберговского E. T. и вовсе похожи все новорожденные младенцы.

Чем питаются. Самыми непредсказуемыми вещами — от сахара до солнечной энергии, но не брезгуют и человечинкой.

Чего хотят. Отрицательные хотят мирового господства или (в крайнем случае) безраздельной власти на Земле. Положительные — вернуться к себе домой и забыть Землю как страшный сон.

Что думает наука. Многие ученые призывают избавиться от землянского шовинизма и перестать надеяться, что зеленые человечки с альфы Центавра будут действительно похожи на человечков. «Нам нужно отказаться от гипотезы, что жизнь на других планетах похожа на какой-то из земных организмов» — таков один из основных тезисов многостраничного доклада, опубликованного недавно Национальной академией наук США. Действительно, даже на одной планете Земля при том же самом температурном режиме, гравитации, уровне солнечной активности, составе атмосферы и т. д. сумели появиться и инфузория-туфелька, и слон. Впрочем, согласно одной из гипотез, нечто разумное может существовать только в формах, приближенных к человеческим.

Защитники враги. Очень похожи на людей. Супермен — вылитый очкарик и неудачник Кларк Кент. Селесту в фильме «Моя мачеха — инопланетянка» играет слегка подкрашенная Ким Бесинджер. Вот только Мастера Йоду немного портят волосатые уши. Инопланетяне-защитники — понятные, узнаваемые, с человеческими желаниями и слабостями. Они выполняют служебную функцию бескорыстных помощников: хлопочут по хозяйству, сажают в тюрьму преступников, переводят старушек через дорогу, дают мудрые советы, спасают мир. Вроде бы пустячок, а кроме них на Земле этим заниматься некому.

Призраки и демоны

Старейшая из всех монструозных рас. Призраками и демонами люди начали пугать друг друга с незапамятных времен, и кинематограф — лишь крошечный выступ на вершине айсберга под названием «мистика и потустороннее», воплощающего страх смерти, неизвестности, а также относительно новый для нас страх перед неисследованными и неиспользованными возможностями человеческого мозга: телепатией, гипнозом, телекинезом и т. д. Все это, если верить режиссерам, от лукавого.

Большинство кинопризраков — неупокоенные души тех, кого мы (или наши предки до седьмого колена) обижали при жизни. Так что они еще и напоминание о том, что наши умершие родственники, соседи и дальние предки не слишком-то нас жалуют. Косвенно это указывает на то, что мы и сами не слишком хорошо себя ведем, и после смерти еще неизвестно, куда отправимся. Ведь некоторые, как Кевин Ломакс из «Адвоката дьявола», свой контракт со злом заключают еще при жизни.

Любимый объект кинорефлексии на тему потустороннего мира — маленькие мертвые дети. «Омены», «Звонки», «Темные воды», недавно вышедший «Шепот» говорят нам о том, что дети — неисследованный вид живых существ с собственной злой волей, коварными замыслами и полным отсутствием всякой совести. А уж когда они смотрят этак исподлобья и тянут что-то писклявыми голосами, у взрослых и вовсе случается нервный срыв.

Как выглядят. Призрак должен быть страшным, потому что главная его задача — пугать живых. Кинопризраки и демоны честно выполняют этот завет Кентервильского привидения. Они бывают обгоревшими, без головы, без глаз, с сине-зеленой разлагающейся кожей, длинными клыками, когтями, с проступающим из-под кожи скелетом, спутанными волосами, вывернутыми назад коленками. Но самое главное в призраке — злобный, пронизывающий взгляд. И он-то как раз лучше всего удается маленьким мертвым детям. Некоторые из них, правда, человеческому глазу не видны и лишь на случайно сделанных фотографиях проступают мутными пятнами поперек шеи сфотографированного субъекта, словно намекая на что-то нехорошее.

Чем питаются. Рацион у них немудрящий: кровь, мясо и кости людей и иногда животных. Некоторые, как Фредди Крюгер, питаются страхом. Некоторые (нечисть из «Адвоката дьявола», «От заката до рассвета») с удовольствием употребляют алкоголь.

Чего хотят. Уважающий себя призрак хочет, чтобы тело его рассыпалось, а душа обрела наконец покой, но параллельно не прочь поубивать всех, кто встретится ему на пути. И только дьявол и его отпрыски ставят перед собой конкретные и достижимые цели: руками живых захватить власть над миром и править до скончания века.

Что думает наука. Непонятно, какая из научных дисциплин может сказать что-то внятное о стенающих привидениях или болтливых мертвецах. Зато о людях, которые видят эти симпатичные создания, в энциклопедии написано довольно четко: «Галлюцинаторный синдром — психопатологический синдром, проявляющийся наличием разнообразных галлюцинаций, переживаемых больным без признаков помрачения сознания. По типу преобладающих в структуре галлюцинаторного синдрома галлюцинаций выделяют зрительные, слуховые (в частности, вербальные), тактильные, телесные (сенестопатические, соматические), обонятельные, вкусовые галлюцинаторные синдромы…»

Защитники враги. В мире призраков и демонов их у нас довольно мало, и многие из них — карикатурные (как доброе привидение Каспер или вампир из альманаха «Париж, я тебя люблю»). Серьезные защитники чаще всего и сами-то не слишком положительные: Ван Хельсинг расплачивается за совершенный когда-то грех, Ворон — за бурную жизнь, Призрачный Гонщик — за некстати заключенный контракт с дьяволом. Их война с нечистью на самом деле внутренние разборки: они из одного клана, просто пути их несколько разошлись. Показательно, что все они так или иначе знакомы с сатаной, и среди них нет ни одного слуги господа. Да что там! В фильмах ужасов слуги господа погибают одними из первых, так что надежды на них никакой. Скорее, уж какой-нибудь полуоборотень-полувампир поможет из чувства противоречия.

Животные

Они обитают там, куда мы боимся лезть: в непроходимых джунглях («Барракуда»), на необитаемых островах («Кинг-Конг»), в непролазных болотах («Анаконда»), озерах («Монстр», крокодил из «Лейк Плесид»), морских глубинах («Челюсти», «Годзилла», «Монстро»). Все они кусаются и обладают непомерным аппетитом.

Часто они мстят человеку за гибель себе подобных, то есть воплощают наш страх и муки совести перед живой природой, с которой мы поступаем не слишком хорошо. Этот страх — экологического происхождения: многие из животных-монстров появились на свет («Паршивая овца») или проснулись от вековой спячки («Монстр глубин», «Парк юрского периода») в результате слишком бурной активности химического предприятия, завода, ученых и т. п.

Животные, которых человек разбудил или создал на свою голову, обладают чудовищной силой. Они умны, коварны и, как правило, в несколько раз крупнее других особей данного вида («Анаконда», «Челюсти», «Монстр глубин»). Если же они небольшие (как барракуды, муравьи-людоеды или «Птицы» Хичкока), то берут числом и способностью к бесконтрольному размножению. Но самое главное — все эти животные ведут себя как люди: они мстят,
заманивают врага в ловушку, нападают со спины и убивают больше, чем могут съесть.

Как выглядят. Ничем не отличаются от представителей своего вида, кроме непомерных размеров, размаха пасти и количества зубов. Хотя попадаются и довольно-таки гадкие экземпляры, взять хоть тварей со щупальцами из «Дрожи земли», Годзиллу или хвостатого ящера с его зубастыми блохами из фильма «Монстро». Впрочем, лишний десяток длинных желтых клыков способен и безобидную овцу превратить в настоящее чудище.

Чем питаются. Чем бы ни питались представители их вида, животные-монстры предпочитают человеческое мясо. В крайнем случае могут заморить червячка чьей-нибудь кошкой или домашней собачонкой. В группе риска — подростки, которые ночами бегают целоваться в уединенных бухтах, и дайверы, съедаемые вместе с костюмом и кислородным баллоном.

Чего хотят. Некоторые экземпляры — например, акулы-мегалодоны из «Челюстей» — мстят за своих детей. Остальные просто хотят размножиться и пообедать, а человек вечно мешается и занимает почетное место деликатеса в их
пищевой цепочке.

Что думает наука. Вряд ли у зоологов есть шанс найти где-нибудь в дебрях Африки сорокаметровую обезьяну или поймать в Амазонии пиранью размером с крейсер. Зато их более мелкие собратья готовят нам множество сюрпризов. По оценкам экспертов, науке известно лишь несколько процентов существующих вирусов и чуть больше бактерий, а природа постоянно создает новые источники инфекции. Так что сценарии «28 дней спустя» или «Эпидемии» кажутся не такими уж фантастическими.

Защитники враги. Страшная правда состоит в том, что в фантастическом кино защитников среди животных у нас практически нет (исключение составляет, пожалуй, один Кинг-Конг). Добрые животные — совсем из других фильмов: из семейных комедий или сериалов с участием четвероногих друзей. И они, безусловно, проигрывают животным-монстрам по всем статьям, кроме внешности. Маленькие, пушистые, милые и безобидные, они бесконечно умны, преданны и человекоподобны. Их назначение — служение человеку: они защищают нас от физической опасности (овчарка из «К-9»), от проблем в школе («Бетховен»), от гигантских ящеров («Кинг-Конг»), от происков врагов («Флиппер») и даже от банкротства (шотландская овчарка Лэсси, кенгуру Скиппи, лошадь по кличке Черный Красавец). Это такой пушистый дополнительный мозг и пара крепких ног (челюстей), которые в нужный момент приходят на помощь, а все остальное время не путаются под ногами, не просят сходить в магазин, забрать ребенка из школы, вынести мусор и съездить на выходные к маме.

• Как делать кино сегодня, чтобы изменить мир завтра
• Фильмы
• Почему Каннский фестиваль любит европейцев