Сарафанам не везет5

• Марина Ахмедова

Мода, и в частности одежда, постоянно меняет наши антропологические параметры. Человечество когда-нибудь почувствует себя удовлетворенным?

Ни-ког-да! Мы вечно меняем свои параметры — то корсетом, то каблуками, то наращенными ногтями, то силиконовой грудью. Мы все время недовольны — красим волосы, вставляем линзы, исправляем прикус. Мода только тем и занимается, что улучшает нас, только для того и служит — иначе мы бы все голые ходили.

Когда каждая женщина благодаря индустрии моды может стать красавицей, как оценить настоящую красоту?

Только интеллектом. Больше ничем. Потому что главное достоинство женщины — это ее ум. А мужчины — красота.

А не наоборот?

Вы что, с ума сошли?! Конечно, у женщины — ум, у мужчины — красота.

Но зачем мужчине красота?

Для того чтобы быть востребованным.

Так ведь на несколько женщин и так приходится один мужчина.

Чтобы у него был выбор.

Но у него выбора итак хоть отбавляй. Разве не так?

У него никакого выбора! Вам это только кажется… Давайте следующий вопрос.

Хотелось бы поговорить о моде в историческом контексте… Вот, например, женщины столетиями носили сложные прически, а потом вдруг распустили волосы. Или появилась французская мода на мальчиковый стиль. Откуда это берется?

Волосы не носили распущенными до эпохи хиппи. Это в 68-м году женщины и мужчины распустили волосы… А мода на мальчиковый стиль связана с романом Виктора Маргерита «Ля Гарсон», который был опубликован в 23-м году. Но сегодня эта мода связана с женской эмансипацией. С тем, что женщины хотели стать мужчинами, с тем, что мужчины были убиты на войне, и с тем, что женщин стало так много, что некоторые из них стали играть роль мужчины как в бизнесе, так и в кровати. С тем, что в двадцатые годы появились первые лесбийские клубы. И с тем, что короткие волосы говорили о том, что женщина может биться за свое существование не хуже мужчин.

Правда ли, что каноны красоты сейчас в очередной раз меняются в сторону пышных форм?

Отчасти да. Это связано с развитием и популярностью ислама. Во всем мире и даже у нас в России… Это правда, мусульмане больше любят женщин, которые кушали много рахат-лукума и халвы. Им всегда нравились глубокие пупки, потому что в такие можно влить пару унций розового масла. Им всегда нравился танец живота, который худышка исполнить не может. Я не раз встречал молоденьких девочек, обратившихся в мусульманство. «Вы что, замуж вышли?» — спрашиваю. Отвечает: «Не-е-ет, я решила ходить в мечеть». — «А родители?!» — «Про-о-о-тив». — «А вы?!» — «А я — за-а-а»…

Это тенденция европейская или глобальная?

Это глобализация.

У меня есть несколько подруг француженок. И они с большим пренебрежением говорят об арабах: «Как они нам надоели!»

Эти ваши подруги — расистки.

Но они из разных социальных слоев и в принципе разные. Так как же мода на пышные формы может быть связана с мусульманством, если француженки арабов терпеть не могут?

А я видел, как арабы относятся к парижанам. Они их ненавидят. И в этом и есть причина гражданской войны… Давайте следующий вопрос.

Каким образом новая офисная жизнь повлияла на внешний вид?

Он упростился… А с другой стороны, появилось много адюльтеров в офисе, потому что каждая секретарша восемнадцати лет хочет пройти в дамки, играя в поддавки. А русский мужчина морально неустойчив, и каждый сорокалетний меняет свою старую жену на двух молодых… Вчера я выступал на Рублевском шоссе для этих миллиардерш — мы как раз этот вопрос обсуждали, — и одна мне сказала: «Вы отстали от жизни. Мой муж в пятьдесят лет поменял меня на одного восемнадцатилетнего». Это произвело на меня впечатление, потому что я представляю себе трагедию этой женщины. Если бы это была секретарша, жена еще могла бы понять. А когда муж прожил с ней тридцать лет и ушел к мальчику восемнадцати лет, она не знает, что и сказать.

Что же она не уходит от такого мужа? Из-за его миллионов?

Нет, не из-за миллионов. Из-за миллиардов. Понимаете, каждая женщина может сделать из мужа миллионера… Если он миллиардер. Поэтому и не уходит.

Правда ли, что чем сдержанней одета женщина в офисе, тем более раскрепощена ее одежда в частной жизни?

Это вы должны знать! Я никогда не сталкиваюсь с женщинами в офисах. Я вижу только тех, которые приходят на мои лекции, на коктейли, тех, которых я встречаю в светской жизни на ужинах, тех, которые путешествуют со мной… Но в рабочее время они мне никогда не попадаются.

Откуда взялась мода на винтаж?

Она всегда была — в шестнадцатом, семнадцатом, восемнадцатом, девятнадцатом, двадцатом веках. Мы всегда черпаем свой интерес в прошлом. Сегодняшняя мода на винтаж неоригинальна и ничем не отличается от моды на винтаж, которая существовала в тридцатые годы, в шестидесятые и семидесятые, в восьмидесятые и девяностые. А вот в девятнадцатом веке была мода только на винтаж. Ампир, романтизм, второе рококо, второе барокко, готика. Это — только винтаж. В этом нет ничего нового…

Есть ли у нас какая-то древняя традиция, которую можно было бы использовать как новомодную или винтажную?

Любовь к роскоши. Самая главная традиция России. Сегодня мы потребляем 27% мировой роскоши. Мы находимся на таком же уровне, что и Арабские Эмираты. Китай потребляет только 20%, США — только 15%, Япония — только 10%, Европа, которая роскошь и производит, — только 5%… Мы обожаем византийскую роскошь. Сегодня на выступлении меня спросили, что такое русский стиль. Я ответил: соболь, бриллианты, жемчуг, шампанское — и на тройке под снегом по Красной площади… Тройка, конечно, механизированная, сделанная в Японии или Англии: открытый автомобиль, соболье сиденье и бриллианты по тридцать каратов.

А если оставить вещественное в стороне, что такое русская красота?

Наша природа. Наша душа, наша музыка, наша литература и наша поэзия. В русском человеке я не вижу другой красоты. Той, которой я не могу увидеть в японце, итальянце или американце. Только в интеллекте я вижу разницу, в том, как человек понимает мир, религию, природу, семью. Но все женщины и мужчины, поверьте мне и моему сексуальному опыту, устроены одинаково. Только наполнение разное. А так — две ноги, две руки и то, что между ними. И если бы вы сказали, что африканцы другие, я бы согласился, потому что они черного цвета, но все остальное то же. Только содержимое души другое…

А почему русские платки и сарафаны не столь модны, как, скажем, индийские шали?

Оренбургским платкам повезло. Сарафанам не повезло совсем. Еще меньше повезло косоворотке. Это ужасно, потому что мы не любим свою историю, свою культуру. Не интересуемся своими традициями и будем носить сарафаны и косоворотки, только если они войдут в моду в Париже. Если Париж нам скажет, что сейчас носят оренбургские платки, мы готовы их носить. Если Париж нам скажет: мужчины в косоворотках — это модно, то мы тоже готовы. Мы не готовы принять собственное решение. Мы можем только под диктовку, а сами боимся… Вот я же строгий с вами? Мне надо поддержать этот имидж. Я всегда с журналистами строгий. Хотя притягиваю многих, потому что недостаточно строг. И женщины часто пользуются этим.

И чего они от вас хотят?

Чтобы я их выслушал. Они хотят, чтобы я сыграл роль священника на исповеди — раньше исповедь у священника была очень важна, исповедоваться ходили все русские женщины. И я вынужденно играю роль психотерапевта. Они приходят, чтобы рассказать о себе, но очень завуалированно. «У меня есть подруга», — начинает она, и я понимаю, что речь о ней самой. «И вот у этой подруги случилось такое… И эта подруга хочет узнать, как ей поступить». Или: «Моя подруга блондинка, у нее голубые глаза. Что ей лучше носить?»

У моей подруги темные волосы и каре-зеленые глаза. И вообще она очень на меня похожа. И вот у этой подруги проблема — где бы она ни появилась, ее спрашивают: «Вы вамп или гот?» Моя подруга даже купила себе розовую кофточку с изображением инопланетянина. И знаете, что ей теперь говорят? «А-а-а! Вы бывший гот!» Что ей делать, этой моей подруге?

А вы и есть вамп или гот… Выкидывайте розовую кофточку с инопланетянином. И не одевайтесь в черное и вязаное. Вам лучше носить зеленый — под глаза или, например, терракотовые вещи. И быть более женственной. Я согласен, что вязка крючком очень женственная, но нужно найти в этом не только сексуальную подоп леку, которая здесь и без того очень велика, но и какой-то кокетливый элемент, чего у вас нет… Но это вы улучили момент, чтобы спросить о себе.

Это чтобы вы не считали себя слишком строгим… Скажите, а чего от вас ждут рублевские жены? Чтобы вы их научили правильно одеваться?

Нет, это их мужья ждут от меня. Что я заберу их жен и увезу их подальше, чтобы они могли красиво и цивильно отдох­нуть. И дам им дипломчик: учились у Александра Васильева. Жены тоже хотят отдохнуть от семьи, узнать что-то новое, познакомиться с себе подобными, потому что этих «себе подобных» не так уж и много.

Я вам расскажу. Есть два типа женщин. Одни хотят посетить со мной каждый храм, дворец, каждую выставку. Хотят побывать везде, все сфотографировать, обо всем прочесть. Другие говорят: «Вы идите, а мы пока покурим здесь, под деревом». Я спрашиваю: «А зачем вы ехали в такую даль — в Камбоджу? Чтобы курить под деревом?» Они отвечают: «Ну, тут лестница, лень подниматься». Такие же миллионерши. Они говорят: «Отвезите нас на оздоровительный шопинг. Мы как раз проезжаем мимо ювелирного магазина. Прямо там нас оставьте, а вечером заберете. Мы сами разберемся». У них почти всегда высшее образование и в свое время был какой-то профессиональный путь, но они давно не работают. Хотя много читали, путешествовали, многие уже объездили весь мир. Они говорят, что будут слушать меня, даже если я буду рассказывать про тефлоновые сковородки…

Так правильно ли я поняла, что в моде все больше будет доминировать Восток?

Индия, Китай и мусульманские страны. Потому что мы живем при закате Европы. Мы пустили в нее арабов — она потеряла свою национальную идентификацию. Европа потребляет только 5% от того люкса моды, который производит, потому что в Европе модно одеваться — не модно. Все носят джинсы, и даже я не могу пойти вот так в Париже: меня примут за сумасшедшего. Это в Москве хорошо, потому что мы живем в городе люкс.

Но, может, Европа еще очнется?

Я могу объяснить, почему нет. Мы признали Косово. Не мы — Европа. Теперь нас ждет процесс карточного домика: осып­лется Испания — послушайте меня, старого человека, — отъединятся баски и каталонцы. Осыплется Корсика. И я вам расскажу дальше: осыплется Румыния с Трансильванией, северный Кипр… А потом осыплется Россия: Татарстан, Саха — бриллианты, Башкортостан — газ. Это не русский газ, это их газ… Буряты, удмурты, Тува. Это произойдет не очень скоро, на это уйдет еще десять-пятнадцать лет, но вы все это увидите, потому что их поддерживает Китай.

«Все женщины и мужчины, поверьте мне и моему сексуальному опыту, устроены одинаково. Только наполнение разное. А так — две ноги, две руки и то, что между ними. Содержимое души другое...»

Я недавно преподавал в Саха — это было потрясающее путешествие. Когда я увидел эти снега, вечную мерзлоту, минус пятьдесят на улице, дам с раскосыми глазами в бриллиантах… И они мне сказали: «Мы с русскими уже сто пятьдесят или двести лет, но всегда были для вас чурками, а китайцы называют нас брать-я-ми». И это, правда, наш расизм. Чукча у нас кто? Идиот. А китайцы им говорят: «Вы наши братья. Вы просто попали на территорию, временно оккупированную русскими, но мы вас поддержим». Вы знаете, что у нас в стране уже живет три миллиона китайцев? А в Европе огромное количество арабов, которые рожают, рожают и рожают… А мы не рожаем — боимся, и нам неоткуда взяться. Мы будем раздроблены, как феодальная карта. Может быть, потом будет новый виток. Но мелкие страны легче завоевать, чем крупные.

Я все же не могу понять, почему француженкам мода неинтересна. Вы говорите, они это уже пережили… Но это пережили их бабушки и матери. К примеру, моя прабабушка носила шелковые платья, обшитые кучей золотых монет, но в моей генетической памяти это не отложилось. И что могла пережить двадцатилетняя француженка, которая из джинсов никогда не вылезала?

Такое количество агрессивно настроенных арабов не позволяет француженкам привлекать к себе еще больше внимания, чем они привлекают. Ни одна француженка не хочет быть сексуальной, в отличие от русской, потому что в России, где женщин 60%, а мужчин 40%, сексуальность для женщин становится билетиком в другую жизнь. А во Франции, мне кажется, мужчин даже больше, чем женщин. Там огромное количество эмигрантов, и практически все они мужчины. В Китае 60% мужчин. Поэтому мы уверены, что все наши женщины будут удовлетворены… только китайцами.

И что тогда будет с модой?

В моде будут метисы… Мы к этому уже идем.

Фото: Федор Савинцев для «РР»; Martin Roemers/Panos/Agency.Photographer.ru; Justin Jin/Panos/Agency.Photographer.ru

• Дресс-коды для успешной мимикрии в обществе бизнесменов, хипстеров, богемы, послов и бабушек
• Всю прошлую неделю в Милане был праздник мебели и дизайна, I Saloni, Fuori Salone и Milano Moda Design
• В российском модном ритейле начинает активно развиваться формат аутлетов. Это свидетельствует о том, что отечественный рынок одежды вступил в фазу стагнации