Кто размахивает шилом2

• Павел Бурмистров
• Виктор Дятликович

«В мире есть и другие страны, не только Запад», — заявил Владимир Путин в интервью американскому телеканалу СNN. Российский телезритель, знакомый с интонациями своего премьер-министра, обратил внимание на то, насколько он был эмоционален, какие неподдельные гнев и обида были в его голосе, когда он говорил о возможном участии американских граждан в военной операции, о том, что Джордж Буш в Пекине, когда грузинские танки только входили в Цхинвал, пообещал остановить кровопролитие, но почему-то не смог. Российский политический класс уверен, что против России началась агрессия со стороны США, что эта агрессия может зайти далеко и средства могут быть использованы самые циничные. Такая эмоциональная напряженность понятна, она имеет под собой основание. Но для того чтобы понять ситуацию, необходимо спокойно, беспристрастно разложить все обстоятельства «по полочкам», понять мотивы и резоны других игроков на мировой арене.

Реальная политика

Что думают «реалисты»

— У России нет сейчас желания вставлять шило в американскую задницу, —  так, без обиняков, объяснил нам суть нынешних российско-амери­канских отношений представитель России при НАТО Дмитрий Рогозин.

Образ, конечно, емкий, но ситуацию не проясняет. Россия действительно не имела намерения пользоваться шилом, однако, судя по шумной американской реакции, все же это сделала.

Мало кто у нас мог предположить, что поддержка западными странами режима Саака­швили, в ночь перед открытием Олимпиады методично разбомбившего мирно спящий город, будет столь безоговорочной. Россия пыталась обращаться в ООН, говорила очевидные вроде вещи о необходимости осудить грузинскую агрессию, но с изумлением видела, что слушать ее никто не хочет.

А ведь на самом деле такая реакция не должна удивлять. Если отбросить политкорректность и дипломатические оговорки, вопрос в следующем: имеют ли право Штаты играть по своим правилам, то есть без правил, поддерживать, в том числе и военным образом, своих союзников, что бы они из себя ни представляли. Проблема в том, что это право открыто никем не оспаривается. То есть это никому не нравится, но вступать в открытый конфликт с США никто не станет — ни ЕС, ни Китай. Дипломаты могут в конфиденциальных беседах высказывать понимание позиции России и даже обещать осторожную поддержку, «если Российская Федерация не зайдет слишком далеко», но у всех есть свои интересы, и мы должны это понимать. А мы, по их мнению, уже «зашли слишком далеко».

Американские политики тоже удивляются, насколько откровенно и напористо Россия пытается «уличить» США в участии в агрессии против Южной Осетии. Они искренне недо­умевают — наверное, так же как Наполеон, тоже представлявший «весь цивилизованный мир»: он считал, что русские должны воевать по правилам, без партизанщины. А «правила» в мире сейчас таковы, что США могут почти все, особенно если «понарошку», под благовидными предлогами. Они полагают, что и Россия должна держаться «в рамках приличий», и не понимают, что у нас это воспринимается не как игра в мировую политику, а как вопрос выживания.

Российские военные уже докладывали президенту и премьеру о том, что в грузинской армии воевали «чернокожие грузины», люди с американскими паспортами и проч. Однако прямых улик пока не предъявлено. Парадокс состоит в том, что, с одной стороны, улики вроде как и не нужны: все в мире понимают, что американцы по уши завязли в грузинских делах. А с другой стороны, никакие улики не помогут: даже если Россия предъявит неопровержимые доказательства того, что некий американский гражданин стрелял прямо в мирных жителей Цхинвала, это все равно будет только один гражданин, подлежащий американскому суду, как и виновные в пытках в иракских тюрьмах.

В общем, нам предстоит длительная борьба за признание права на собственные интересы и права на их защиту. И эта борьба будет нелегкой.

Признание непризнанных

Что думают дипломаты

Несговорчивость стран Североатлантического альянса означала для России следующее:

1. удовлетворяющую нас резолюцию по Грузии через Совбез ООН не протащить;
2. российский миротворческий контингент в зоне конфликта легально не сохранить;
3. ускоренной ремилитаризации Грузии не избежать;
4. вопроса о ПДЧ для Грузии с повестки дня не снять; 
5. имиджа в глазах западных правозащитников уже не спасти. Короче, все уже произошло, и этого не поправить.

Но поскольку никому не выгодно обсуждать вслух реальную политику, все обсуждают вопросы международного права. С европейской точки зрения Россия, во-первых, все еще оккупирует часть Грузии (наша «зона безопасности» нелегитимна), а во-вторых, в одностороннем порядке признала непризнанных, что незаконно даже после Косово. Мы же считаем, что в Грузии действуем в рамках миротворческой операции, а признание Южной Осетии и Абхазии — результат агрессии Саакашвили.

Конечно, экстренный саммит ЕС ничего серьезного против нас не принял: Европе связи с Россией важны не меньше, чем с США, ведь сало (в смысле газ) они все равно русское едят. На реальную конфронтацию с Россией Европа не пойдет, ограничившись ее морально-политическим осуждением. Но ведь и наши союзники решили ограничиться лишь морально-политической поддержкой России. В критической ситуации они оказались столь же нерешительны, как и союзники США.

Кто-то в СНГ, как президент Молдавии Владимир Воронин, испугавшись, качнулся в сторону России. Для других признание Южной Осетии и Абхазии стало аргументом для сколачивания антироссийской коалиции. Некоторые пока никуда не дернулись, но еще дернутся, и тоже в разные стороны. НАТО показало свою несогласованность и нерешительность, но теперь его расширению на Восток придан новый мощный импульс.

Европа пока не готова отказаться от российской нефти, но искать других поставщиков на будущее станет теперь энергичнее. ХАМАС и Уго Чавес поддержали Россию, но не хватало еще, чтобы это сделали «Аль-Каида» и Ким Чен Ир. Китай не стал нас публично осуждать, однако наше решение явно не пошло на пользу российско-китай­ским отношениям: те, кто поддерживает сепаратистов, вообще-то китайцам не нравятся.

И это самое важное. Нам еще предстоит долго объяснять, что Осетия и Абхазия — это не «прецедент», что мы не собираемся ни у кого ничего отбирать и не будем поддерживать «сепаратистов». Теперь это стало совсем сложно.

Внутренняя политика

Кто доволен и кто в шоке

Мы получаем немало свидетельств того, что многие горячие головы в российской политике, принадлежащие к «государственнической» и «силовой» партии, празднуют победу и ожидают нового рейда — теперь на Крым. Конечно, позиция реальных ответственных политиков иная; руководство России понимает, что интерес нашей страны не в том, чтобы кого-то завоевать, а в том, чтобы завоевать мир по крайней мере лет на десять, которые, по словам Дмитрия Медведева, необходимы для модернизации страны.

Однако расклад изменился — теперь слова о внутриполитической либерализации, о развитии бизнеса и судебной системы говорить не так модно. Это старая беда российской политики: ее всегда бросает из стороны в сторону. На самом деле сейчас-то как раз самое время ускорить либерализацию экономики: снижать налоги, убирать административные барьеры для бизнеса, создавать справедливые суды и атмосферу законности. Иначе для того, чтобы победить Россию, не понадобится никакой войны — а зачем, если государство само воюет против своих граждан? Дело ведь не только в том, что бизнес страдает материально от административных поборов. Вот в Ингушетии правоохранители, похоже, участвуют в убийствах российских граждан прямо на виду у всех — под предлогом борьбы с террористами.

На наш взгляд, для Южной Осетии и Абхазии экономическая помощь и содействие в создании эффективных правительств и снижении коррупции важнее, чем формальное признание. Хотя, вероятно, у Дмитрия Медведева и не было реального выбора: если бы он не объявил о признании республик, ощущение, что Россия может «сдать своих», могло привести к реальным проблемам и к эскалации насилия в регионе.

Чем нам это грозит

Премьер Путин афористично сформулировал дилемму: «жизнь или колбаса», то есть гарантии безопасности или неочевидные экономические выгоды. В наборе конкретных ответных мер Запада, которые можно было заранее предугадать и взвесить, значились исключение из «Большой восьмерки», отказ от принятия России в ВТО и ОЭСР, бойкот сочинской Олимпиады, блокирование атомного соглашения с США, сворачивание партнерства Россия — НАТО, рост популярности американского «ястреба» Маккейна, а также возможные экономические санкции со стороны ЕС.

Эти санкции Кремль не испугали. Членство в «Большой восьмерке» никаких выгод, кроме имиджевых, России дать не может — недаром Китай не проявил ни малейшего интереса к вступлению в нее, хотя разговоры об этом были. Да и имидж-то скорее страдал: в последние годы членство России в G-8 чаще использовалось Западом как повод для критики. ОЭСР тоже совершенно неформальная организация, только с еще более скромным имиджем. В ВТО нас и так не пускают. До Олимпиады еще целых шесть лет, и учитывать этот фактор можно только условно — за это время ситуация еще много раз поменяется. Партнерство с НАТО и атомное соглашение с США были выгодны России ничуть не больше самих НАТО и США, если вообще не меньше. Всплеск популярности Маккейна оценили как временный, потому что даже Ирак является на американских выборах фактором второстепенным, что уж тут говорить о Грузии. Санкции маловероятны.

Но сложность ситуации в том и состоит, что заранее просчитываемые факторы составляют лишь небольшую часть всех последствий. Запад не просчитал, что Россия так быстро введет войска. Россия не просчитала, что Запад в едином порыве возьмет под защиту Саакашвили.

Впервые со времен окончания холодной войны, решившись действовать активно, а не реактивно в борьбе за свои интересы, мы вступили на неведомый и опасный путь. Оценить эффективность нашего признания Южной Осетии и Абхазии в нынешних условиях невозможно. В мире, где право сильного выше международного, приходится принимать решения на основе ограниченной информации, и одно из возможных решений мы приняли.

Плюс от признания Россией Абхазии и Южной Осетии видится пока только один: Россия показала готовность играть по новым правилам, то есть рисковать и ставить оппонентов в тупик. Но в мутной воде нового мироустройства больше наловит тот, кто будет полагаться не только на силу, реакцию и удачу, но еще и на свои хладнокровие и интуицию. Пока хладнокровия явно не хватает не только США, но и России.

• Тема деятельности российского контингента в Приднестровье станет одной из основных на ближайших переговорах Молдавии и ПМР
• Тем временем в Косове
• Косовские сербы отчаянно сопротивляются попыткам Приштины и Брюсселя интегрировать их в чужое для них государство