Зайчики отдыхают1

• Старобинец Анна
• Анна Старобинец

Через секунду из динамика над моей головой грянула музыка.

— …Хоп! На-на-най! Хоп! На-най-най-най-на-най!..

— Без музыки было лучше. Не могли бы вы ее выключить? — попросила я седоусого, когда тот поставил передо мной пластиковый стаканчик с кофе, солонку, перечницу и блюдце с круглой упаковочкой сливок.

— Не мог бы, — печально ответил седоусый.

— Почему?

— Распоряжение начальства. Приходят клиенты — я должен включать веселую музыку.

— Но ведь я единственный клиент, — с надеждой сказала я. — А мне веселая музыка не нужна. Давайте выключим! Или хотя бы убавим звук.

— Мне тоже, девушка, эта веселая музыка совсем, извиняюсь за выражение, не нужна, — сверкнул глазами седоусый. — Но что делать? Я не включу — вы на меня пожалуетесь — меня уволят.

Веселая музыка преследует меня повсюду. Нет, я ведь не бирюк какой-нибудь, я одобряю и приветствую любой грохот и крик в танцклубах, на дискотеках, в ресторанах и клубах с оркестровой площадкой… Но почему звонкие эстрадные голоса лезут мне в уши, проникают в самый желудок, когда я пытаюсь просто перекусить в пиццерии? Почему кислотно-желтые огоньки носятся по потолку, а электронное кваканье дробится изысканным эхом, когда я просто пью кофе в кофейне? Ведь я все равно, даже если очень захочу, не пущусь вприсядку в пиццерии и не станцую — что там танцуют? — под техно-транс: танце­вать-то негде. Тогда зачем этот фон? Особенно хорошо осознаешь, насколько он громкий, когда пытаешься взять в кафе интервью: собеседник не слышит вопросов, ты не слышишь ответов, позже на диктофоне обнаруживается лишь веселая музыка — и неразборчивый писк интервьюируемого на заднем плане.

В такой ситуации поиск тихих мест для меня, моих друзей и коллег становится идефиксом. Вот, было одно симпатичное заведение близ кинотеатра «35 миллимет­ров» — «Аэрокафе», пару лет назад там можно было скоротать время до фильма или поболтать после. Теперь в «Аэрокафе» обслуживают по технике фьюжн — все происходит одновременно: в почти полной темноте,  но при этом под ослепительные разноцветные сполохи, посетители кушают блюда европейской, японской, китайской и бог знает какой еще кухни, курят кальян, пьют спиртное и наслаждаются работой сидящего на специальной жердочке диджея. Диджей, обливаясь потом, работает на полную — так, что уши закладывает. Контуженые официанты выслушивают заказ и приносят ролл вместо рома.

Был еще вполне бюргерский рес­торанчик «Старая Рига» на углу Садового и Старой Басманной. Там было дорого, зато тихо, кроме того, мой супруг-рижанин удовлетворял там свои ностальгические потребности. Теперь в «Старой Риге» частенько поют цыгане. Про «цыганскую дочь за любимым в ночь». Громко.

Были еще вьетнамцы. Тихие и кроткие вьетнамцы из «Ароматной реки» — они приносили «сюп», «блинщики нем» и «жегленый тяй». Но в последнее время они стали включать CD-сборник «Дискотека 80-х». За что? Почему?

Ответ на эти вопросы я, кажется, нашла в Петербурге, на набережной реки Фонтанки, в клубе «Пурга».

«Пурга» — это такое место, где празднуют Новый год. Каждую ночь, все 365 ночей в году. У входа в клуб вас встречают статуи зайцев в позе сфинксов. Внутри — подсвеченные фиолетовым, зеленым и красным арочные своды, гирлянды елочных украшений, деревянная елка-идол, существующие отдельно от стен двери, экраны, транслирующие поздравления советских генсеков и российских президентов, куранты, музыка, а еще зайцы, зайцы, зайцы — бегущие по потолку космические зайцы-пришельцы, официантки в костюмах зайцев, посетители с бумажными заячьими ушами… Одним словом, это не просто клуб — это арт-проект, и создали его трое художников, и каждая ночь, проведенная здесь — это как бы акт современного искусства, как бы перформанс, и каждый официант — это не просто официант, а тоже как бы художник, так что, если он снимет штаны и трусы (я не придумываю, такое в «Пурге» бывает), это тоже будет искусство, ну просто современное очень.

Счастливая ушастая толпа — пьяные менеджеры среднего звена и представители богемы в процентном соотношении примерно семь к одному — прыгают под музыку (несмотря на отсутствие танцпола), сталкиваются лбами и падают (ввиду отсутствия танцпола) на столы, чокаются, бурно ликуют, надсадно орут, натужно веселятся. Динамики в режиме max сотрясаются от любимых мелодий:

— …Новый год к нам мчится, скоро все случится, и, как в сказке, придет Дед Мороз!!!

— …Миллионы огней сегодня зажглись!

— …Летящей походка-а-ай ты вышла из мая-а-а…

— …Прощай! Под белым небом января мы расстаемся навсегда…

— …А нам все равно, а нам все равно! Хоть боимся мы волка и сову!..

Бледный юноша, перебегающий из «Пурги-1» в «Пургу-2» (у клуба два помещения, разделенные аркой), спотыкается на ступеньке и влетает в «Пургу-2» ласточкой.

— Это же его любимая песня про зайцев! — счастливо объясняет причину затора спутница бледного юноши. — Любимая песня, с детства, он торопился!

Посетители, рестораторы, официанты, охранники сообща работают над мистическим арт-объек­том: они творят советско-россий­ский Новый год, всем праздникам праздник, апофеоз праздника и отдыха от трудов праведных. Три умных современных художника вывели формулу отдыха для испокон веков томящейся по веселью русской души: отдых по-русски — это всегда угар, отрыв, крик. Ассигнации, намазанные сметаной, — да в рот. Револьвер с недостающим в барабане патроном — да в лоб.

Отдых по-русски — это всегда угар, отрыв, крик. Ассигнации, намазанные сметаной, — да в рот. Револьвер с недостающим в барабане патроном — да в лоб

Оно понятно: «Пурга» — заведение целевое. Там специально, сознательно отдыхают — для того и приходят (иногда пару раз в неделю, если здоровье позволяет). Но успех-то все равно налицо — любуйтесь, коллеги и конкуренты: тесное помещение набито пьяными зайцами, как новогодняя консервная банка икрой лосося. Причем зайцы эти — не гопники какие-нибудь, а вполне себе мидл-класс.

А раз мидл-класс сознательно любит отдыхать так — значит, точно так же он любит отдыхать бессознательно. То есть, например, недалекий клиент полагает, что хочет все­го-навсего выпить кофе — но муд­рый хозяин шалмана знает, что душа клиента жаждет отдыха, а значит, угара. Неугоревший клиент останется неудовлетворенным, неотдохнувшим — и пойдет жаловаться.

Я верю, что какой-нибудь современный художник скоро придумает новый проект: отдых от отдыха. Можно даже с зайцами — но только если они не будут кричать.

Фото: Татьяна Плотникова для «РР»

• Велосипедисты России громко заявили о своем праве на городское пространство
• Почему современной России необходим уличный театр
• Управляющий партнер швейцарской часовой компании ProTime, прожил в Женеве 16 лет.