Кино и Дерьмо

Евгений Гусятинский

30 апреля в российский прокат выходит альманах «Токио» — три парадоксальных фильма, снятых в японской столице. Самую радикальную новеллу предложил не снимавший девять лет француз Лео Каракс — современный классик и один из последних бунтарей в нынешнем кино. В Токио он поселил существо по имени Дерьмо — жителя подземелья, изгоя, несчастного уродца, которого никто не любит и не понимает. Дерьму ничего не остается, как ответить миру взаимностью — взрывая на улицах города бомбы. Но мир не жалко, потому что он еще хуже, чем тот, кто его уничтожает

Мсье Дерьмо возник у меня в голове, когда я шел по одной из парижских авеню. Не люблю Париж, потому что слишком долго там живу.

Так вот, был отвратительный день, и я подумал: как хорошо было бы, если б прямо сейчас из люка вылезло какое-нибудь чудовище и всех убило. Думаю, у каждого хоть раз в жизни возникает такое чувство.

Дерьмо — помесь чаплиновского Шарло и маньяка из «М» Ланга. Все они дети, сидящие в телах взрослых. Еще я задействовал элементы японской поп-культуры — образ Годзиллы и прочее. Дерьмо ест только цветы и деньги.

Сейчас появилась куча трактовок Дерьма: в нем видят Че Гевару, еврея, мусульманина и даже Христа. Он отрицательный, но не думаю, что положительные герои вообще существуют. В героях Чаплина много злого. Если бы Чаплин родился сегодня, его отправили бы в Гуантанамо. Положительные герои бывают в жизни, но не в искусстве — врачи, например.

Замысел фильма окончательно оформился под влиянием 11 сентября и того, что происходило после. Я имею в виду расизм, терроризм, религиозный экстремизм — страхи, которые поселились в каждом. Дерьмо внутри нас. Из-за этого люди все время нуждаются в том, чтобы их обнадеживали.

Нас пугают, чтобы потом успокоить и добиться от нас покорности, а затем, чтобы мы не расслаблялись, пугают еще больше — это и есть современный мир. Дерьмо воплощает наши страхи и одновременно борется с ними. Точно так же действуют сегодня политики, чтобы получить наши голоса, — и добиваются своего. Одни и те же люди порождают зло и борются с ним его же методами — убивая, ненавидя, вешая, терроризируя. Это происходит везде. Что интересно, все они: Саркози, Берлускони, Путин, Буш — не «отцы», а дети. И мы хотим, чтобы эти дети вселили в нас уверенность? Да их же невозможно воспринимать всерьез! Вот и Дерьмо убивает, но при этом говорит: «Я люблю жизнь!» Настоящий ребенок.

Дерьмо — это я. Хотя я не расист, не террорист, не религиозный фанатик. Но я боюсь их — и этого достаточно. Неизвестно, кто хуже — тот, кто вселяет страх, или тот, кто трясется от страха.

В Токио я был несколько раз — обычный богатый город, как Париж, Москва или Нью-Йорк. Фильм у нас про Токио, но вообще-то там запрещено снимать. Нас все время арестовывали во время съемок — правда, в полицию ходил не я, а продюсеры. За свою жизнь я снял несколько картин — ну и что? Я не считаю себя режиссером. Я просто подпольщик.

Самое приятное в создании фильма — это монтаж, потому что я нахожусь в одиночестве и безопасности. Самый ужасный момент — когда фильм выходит на экраны. Необходимо безумие, чтобы делать кино, а я не нахожу его в сегодняшней жизни.

Когда я начинал, не было никаких разговоров о «системе» — о ней не думали. А сейчас все боятся сделать что-то невозможное. Люди не хотят, чтобы кино их по-настоящему встряхивало, не хотят радикального опыта. Они и так запуганы. И поэтому смотрят только безболезненное. Когда-то «новые волны» разбивали тупики, в которые упиралось общество. А сейчас мы привыкли жить в тупике.

Фото: GAMMA/EYEDEA/EAST NEWS; архив пресс-службы

Статьи на тему: «Синематография»