Знания или жизнь11

• Константин Кусмауль

Вот уже несколько лет наша планета — система школьного образования — сталкивается с метеоритами, прилетевшими извне. Первое попавшее в нас космическое тело — это ЕГЭ, или, как говорит один из моих учеников, «Яга». В 1999 году в Болонье европейские страны договорились о «принципах развития глобального образования», не знающего географических и бюрократических границ. В 2003 году наше Министерство образования поддержало идею интеграции в Болонскую систему. В средней школе ее первым вестником стало введение ЕГЭ.

Второе чуждое тело пролетело по касательной, но наделало много шума в узких кругах. Это PISA (Programme for International Student Assessment — Программа международной оценки учащихся). PISA была разработана около 20 лет назад. Главная цель этого исследования — диагностика практических умений и навыков в работе с информацией. Исследование проводится в виде тестов по трем направлениям: грамотность чтения, математическая грамотность и естественнонаучная грамотность. В исследовании участвуют 15-летние подростки из нескольких десятков стран мира, в том числе и из России.

Сейчас начинают подводить итоги тестирования PISA-2009. Результаты пока неизвестны, но вряд ли они будут сильно отличаться от предыдущих замеров. А они были для нашей страны очень грустными. Результаты наших подростков были намного хуже, чем у их сверстников из других стран. Россия оказалась в третьей десятке рядом с такими «гигантами» школьного образования, как Чили и Уругвай.

Если мы начнем сравнивать два метеорита, то сразу выяснится: они не наши. Буржуйские. При этом и ЕГЭ, и PISA явились лакмусовыми бумажками, обнажившими болевые точки школьной системы образования в России. На этом сходства заканчиваются.

Различен их статус. ЕГЭ — официальный и тотальный способ контроля базовых знаний выпускников российских школ. Он служит одновременно выпускным школьным экзаменом и вступительным экзаменом в вузы. PISA — это всего лишь тест, который дети писали в рамках эксперимента. Одна из главных целей ЕГЭ — показать, какими знаниями владеет ученик в рамках предмета. А PISA проверяет его практические умения и навыки.

Возникает вопрос: что важнее — знание, полученное в муках зубрежки школьной программы, или навыки применения знаний в реальной жизни? Конечно, хорошо бы и то и другое. Но убежден, ЕГЭ как раз способен только замерить «знаю — не знаю».

Учителя по всей России, словно по мановению волшебной палочки, разделились на две большие группы. Первые решили только натаскивать на единый экзамен, загружая детские мозги гигабайтами дат, фактов, событий, формул, реакций.

Вторые остались сторонниками «календарно-тематического планирования» и концентрической системы (изучения двумя этапами с усложнением материала на протяжении 7 лет). Они делают все «по закону», но при этом их действия противоречат логике ЕГЭ.

А что показывает PISA? Что информация, складированная в головах наших школьников тоннами, бесполезна. Ученик, сдающий ЕГЭ по биологии на «5», не в состоянии определить, при каких условиях (исходя из предложенных в тесте) человеку можно безопасно пройти «иммунизацию» и сделать прививку. Выпускник, написавший ЕГЭ по информатике на «4», не может изменить разрешение картинки, чтобы поставить ее на рабочий стол компьютера.

Между тем в постиндустриальном обществе, где информация меняется постоянно, главное — это навыки ее поиска, отбора, систематизации и применения. Не случайно у Финляндии и Китая, чьи системы школьного образования нацелены на практическую эффективность гражданина, результаты PISA лучше всех.

На хрестоматийный вопрос Данилы Багрова из фильма «Брат», на мой взгляд, можно ответить так: сила в том, чтобы ученик в школе, сдав ЕГЭ на высокие баллы, знал, зачем он все это учил, где это встречается в жизни, как это можно использовать.

Помните сакраментальную фразу: «Вася, ты должен сравнить Онегина и Печорина, а то двойку поставлю»? Такой иррациональный подход к образованию должен быть изжит. Тогда, я надеюсь, мой знакомый преподаватель вуза будет встречать первокурсников словами: «Ну что ж, друзья, продолжим…» 

• Профориентация как национальная катастрофа
• Реорганизация российской университетской структуры продолжится — в России могут появиться «крупные университетские центры»
• «Высшее образование деградировало. Ключевая проблема не в том, что мы перестали проводить жесткий отбор, а в том, что в России высок престиж диплома, но низок престиж образования», - Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по образованию.