Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей
Общество

Откуда берутся инопланетяне?

2010

Увлекшись гуманистической идеей высшего образования для всех, похоже, мы что-то потеряли. Знание, утратив сакральность, стало всего лишь необходимым условием выживания. Наши институты обеспечивают нас профессией, но не новым уровнем бытия. Так чего же мы хотим от наших дипломов?

Иди, Олькя, в фармацевты, — мечтательно говорила моя бабушка. — В аптеке будешь работать, халатик беленький носить. Как хорошо…

Бабушка имела за плечами три класса церковно-приходской школы и читала только почерневшее засаленное Евангелие на старославянском. Еще за ее плечами была жизнь. Смерть пятерых детей, пьющий муж, работа уборщицей на вокзале на маленькой железнодорожной станции, сад, огород, дом и работа, работа, работа. До конца жизни у нее так и не было паспорта. Из своей яблочной деревни под Тулой она никогда не выезжала. Бабушка ласково акала, смягчала согласные на концах слов (отчего выходило сладостное «Олькя, чайкю!») и очень хотела, чтобы все ее внуки и внучки получили образование.

Последнее приравнялось приобщению к священным тайнам бытия, полубожественному величию и особой форме существования, уже не совсем человеческой. Образованные люди для нее были Другими. Как инопланетяне.

У бабушки были все основания думать именно так. Вот, к примеру, ее соседки, сестры-учитель­ни­цы, окончившие в незапамятные времена педагогическое училище в Москве. Сестры знали наизусть километры русской поэзии. Общались между собой стихами по-русски и прозой по-французски.

В голодные и нищие 20-е годы сестры шили себе платья из накрахмаленной марли, а из бельевых веревок вязали подошвы к белым туфелькам. Образованные дамы, полагали они, обязаны выглядеть достойно, то есть не носить общепринятые телогрейки.

Когда началась война, а с ней и новая волна голода, учительницы звали к себе домой отстающих учеников и читали им русскую классику. Каждого сопливого и голодного гостя ждало угощение — ржавая селедочка, сервированная на тарелке французского фарфора. К рыбе обязательно подавались соответствующие ножи и вилки. Однажды во время ужина в огород соседнего дома упала авиабомба. Ужин с полной сервировкой и стихами был продолжен в подполе.

Имея перед глазами такие примеры, бабушка, естественным образом, не верила в земное происхождение образованных людей.

Родившись в конце 90-х годов позапрошлого века, бабушка была продуктом тогдашней демографической ситуации: 92% населения России составляло крестьянство. Непосредственный доступ к знаниям имели всего 8%. Еще в 1914 году на каждые 10 тысяч человек учились только десять, то есть всего каждый тысячный.

Социальная дифференциация жестко охраняла сакральность знания. И, в общем, правильно делала. Образованный человек немедленно перенимал идеи «справедливости, равенства и братства». Ему нужен был воздух свободы, потому что образование этой свободе учило. Человек с дипломом автоматически становился тем самым инопланетным Другим, каким он отпечатался в бабушкиной памяти. Так было вплоть до начала XXI века.

С нулевых начинается тотальная десакрализация высшего образования. Еще в 1980 году на 10 тысяч россиян приходилось 219 студентов. В 2001-м эта цифра перевалила за 400. Сейчас, по данным Росстата, высшее образование получает примерно каждый двадцатый. Мы приближаемся к тому моменту, когда статистика столетней давности будет воспроизводиться с точностью до наоборот: без «вышки» останутся жалкие проценты, все остальные обзаведутся дипломами.

  Иллюстрация: Александр Блосяк
Иллюстрация: Александр Блосяк

Что же произошло? Технологическая революция. Чтобы прокормить семью, крестьянину нужна была корова, но не грамотность. Если уж гражданин получал дип­лом, гораздо важнее был не прокорм, а умение думать о высоком.

В наши дни профессиональная специализация стала условием элементарного выживания. Без «вышки» теперь уже никуда. Современный диплом — это та же крестьянская корова. Ничего больше! Из него вовсе не вытекает ни знание классики наизусть, ни горячая потребность есть рыбу специальными вилками, ни необходимость думать о высоком. «Справедливость, равенство и братство» тоже далеки от содержания государственных образовательных стандартов.

Среди наших дипломированных специалистов есть химики, филологи и инженеры. Но среди них нет самого главного — тех самых инопланетян, которыми так восхищалась моя бабушка.

Так что же делать, если ваша цель не обзавестись дойной коровой диплома, а стать тем самым Другим? Не знаю. Правда, не знаю. Знаю только: эти таинственные Другие по-прежнему существуют.

В конце прошлого века один из самых влиятельных европейских интеллектуалов Ганс Магнус Энценсбергер вывел такую постоянную: в каждой стране есть только 3621 человек, по-настоящему чувствующий мировую культуру и понимающий поэзию. Это и есть точное число инопланетян, населяющих Россию, Францию или Штаты. Откуда они берутся? Не знаю, но точно не из высших учебных заведений. Может быть, просто из космоса?

№42 (170)



    Реклама

    Секрет успеха производственной системы технониколь: вебинар с Сергеем Колесниковым

    Вебинар-интервью от журнала «Эксперт» с Сергеем Колесниковым, президентом корпорации ТехноНИКОЛЬ, где производительность труда в 8 РАЗ ВЫШЕ, чем средняя по стране


    Реклама