24 января в 16.32 в международном терминале московского аэропорта Домодедово произошел теракт. На момент подписания номера в печать были подтверждены сообщения о не менее 31 погибшем и не менее 150 раненых. Взрыв прогремел в зоне прилета, у террориста-смертника, вероятно, были сообщники. Как стала возможна эта трагедия?

Фото: Юрий Чичков для «РР»; Алексей Майшев для «РР»; Оксана Юшко для «РР»

Роман Добронравов вернулся в Москву из Хургады. Летел из отпуска, в отличном настроении, абсолютно расслабленный. Прошел паспортный контроль и попал в ад. Развороченный зал прилета, лужи крови, трупы, еще даже не сложенные в сторонке. Мимо всего этого проходили пассажиры прилетевших рейсов.

— Я старался на все это не смот­реть. А рядом мама с тремя детьми, каждому по пять-шесть лет. Вот они насмотрелись…

Аэропорт. После взрыва

На кадрах, снятых прилетевшими пассажирами вскоре после взрыва, действительно дикая картина: на полу валяются тела погибших, среди них лавирует человек с тележкой — он получил свой багаж и в дыму ищет выход. Потом погибших отнесли в сторону, но прилетавшие еще несколько часов проходили мимо них. Все потому, что аэропорт Домодедово ни на минуту не останавливал прием рейсов. Лишь незначительная их часть ушла в Шереметьево. И все, кто прилетал из-за границы, вынуждены были проходить через тот зал ожидания в зоне прилета, где произошел взрыв.

Примерно через час после него подтвердилась информация, что взорвался смертник. Минимум семь килограммов взрывчатки с поражающими элементами. Вероятнее всего, террорист был среди встречающих. Как он ухит­рился беспрепятственно проникнуть в аэропорт? Этот вопрос отпал у нас сам собой, когда мы приехали в Домодедово. С момента взрыва прошло два часа. Никто никого не обыскивал, не было видно никаких металлоискателей. Рамку с металлодетекторами поставили уже позже, когда стало известно, что в аэропорт направились Сергей Собянин и Борис Громов.

Вот тогда служба безопасности заработала в полную силу — начала досматривать всех, кто приближался ко входам в здание. И уверяла, что делала это на протяжении всего дня. Но мы-то про­шли в здание совершенно спокойно и беспрепятственно ходили по зоне прилета — огороженным оказался только небольшой участок, тот, где лежали тела погибших.

Все, кто в последние дни, недели, месяцы улетал куда-нибудь из Домодедово, в один голос говорят: никакого досмотра при входе в здание аэровокзала не было. Будь у террористов план произвести два или три взрыва, они осуществили бы его без проблем. И жертв было бы значительно больше. Когда появились первые сообщения о взрыве, мы зашли на онлайн-табло аэропорта. «Идет регистрация на 203-й рейс», — рапортовало оно. График вылетов сбился только в первый момент, эвакуацию объявлять никто и не думал. 

Террорист

— Доберусь домой, выпью водки и засну, — убеждал себя Артем Жиленков. Он встречал знакомых с немецкого рейса и в 16.32 был как раз в толпе встречающих.

— Помню, к стойке быстро подошел мужчина, и тут же раздался взрыв. — На одежде Артема до сих пор следы крови, его только что час с лишним допрашивали спецслужбы.

— То есть ты видел смертника?

— Не уверен, что это был именно он.

Кавказец, не кавказец — Артем не запомнил. Только сказал, что среди встречающих было много выходцев из Средней Азии: незадолго до взрыва приземлился рейс из Душанбе.

Еще одно впечатление от аэропорта через два часа после взрыва: много врачей, спасателей и почти полное отсутствие милиции и представителей службы безопасности аэропорта. Вообще больше всего вопросов после этого теракта именно к силовикам.

— Информация о возможном тер­акте появилась еще неделю назад, — уверяет нас один из охранников. — На работу выдернули всех, кого-то с больничного, кого-то из отпуска.

В итоге численность сотрудников службы безопасности увеличилась чуть ли не на половину. Куда они смотрели в понедельник, непонятно.

Тут же вспоминается, что в самых громких терактах на авиатранспорте тоже фигурировало Домодедово. 24 августа 2004 года именно отсюда по маршрутам Москва — Сочи и Москва — Волгоград вылетели самолеты, в которых оказались террористки-смерт­ницы. Они в обход всех служб безопасности пронесли на себе «пояса шахидов». Самолеты взорвались в воздухе, 90 человек погибли. На скамье подсудимых тогда оказались капитан милиции Михаил Артамонов и контролер Николай Коренков. Один остановил террористок для проверки документов — паспортов у них не оказалось, но он их отпустил. Второй за взятку в 30 долларов пустил их без паспортов в самолеты. Каждый получил по полтора года колонии. За организацию системы безопасности в аэропорту не ответил никто.

20.43. Объявление по громкой связи: «Пострадавшие, о которых мы еще не знаем, обратитесь, пожалуйста, в медпункт или подойдите к ближайшему к вам милиционеру». Видимо, ищут получивших ранения людей, которые в шоке разбежались. В целом врачи сработали оперативно, хотя элементы хаоса наблюдались и здесь. Пострадавших в машины «скорой помощи» зачем-то тащили через все здание аэропорта к противоположному выходу. Почему не могли подогнать «скорые» непосредственно к месту трагедии?

Те, кто при взрыве не пострадал, стараются быстрее покинуть аэропорт. Местные таксисты показывают себя с самой «человечной» стороны, взвинчивая цены за поездку до Москвы до 5, 10, а кто и до 20 тысяч. Ничто человеческое им не чуждо, особенно жажда наживы. Ситуацию разряжает РЖД, объявляющее, что аэроэкспрессы до Москвы будут бесплатными, а также десятки добровольцев, ринувшихся в Домодедово бесплатно возить пассажиров.

Пострадавших развозят в основном по окрестным больницам. Кому не хватило места, везут в НИИ скорой помощи имени Склифосовского.

— В основном раны нижних конечностей, — рассказывает журналис­там директор НИИ Могели Хубутия. Это дает ему основания сделать вывод, что взрывное устройство стояло на полу и осколки пошли по низу. Чуть позже появляются сообщения очевидцев, которые подтверждают, что видели сумку предполагаемого террориста. В Склиф привезли шестерых, большинство в тяжелом состоянии. Одному человеку грозит ампутация ног.

Могели Хубутия диктует нам фамилии пострадавших. Мы записываем. Когда спускаемся вниз, видим у закрытой двери инсти­тута одинокую девушку. Она ищет родственников. Почему пришла сюда, непонятно. Но именно ее родственник оказывается в нашем списке. С ужасом понимаем, что это, видимо, как раз тот человек, которому грозит ампутация.

Как мы боремся за без­опасность

Сразу после теракта правоохранители повышают меры безопасности. На вокзалах и в аэропортах появляются дополнительные наряды милиции. Идут повальные проверки документов и сумок. Так происходит постоянно, после каждого теракта.

Проблема в том, что оперативно и масштабно реагируя на любой теракт (по метро милиционеры еще долго ходят потом по шесть человек и непременно в обществе собак), наши силовые структуры не умеют поддерживать высокий уровень контртеррористической безопасности каждый день, когда это превращается в рутину.

«Как сообщили в пресс-службе аэропорта Домодедово, в настоящее время повышен контроль на контрольно-пропускных пунктах при въезде в аэропорт, усилено патрулирование в аэропорту силами собственной службы безопасности и сотрудниками линейного управления внутренних дел. …В Шереметьево усиливается патрулирование по периметру аэропорта, ограничивается въезд автотранспорта, а также привлекается кинологическая служба». Этой цитате не несколько дней, а несколько лет: так столичные аэропорты готовились к отражению террористической атаки после взрыва в феврале 2004 года в московском метро на перегоне между «Автозаводской» и «Павелецкой».

А вот еще цитата: «Усиление мер безопасности в аэропортах должно коснуться, в частности, предупреждения несанкционированного проникновения посторонних лиц на территорию охраняемых объектов аэропортов» — это требование Росавиации после прошлогодних мартовских взрывов в мос­ковском метро. Может, несколько дней на входах в здания аэропортов кто-то и проявлял бдительность, но в понедельник 24 января 2011 года там не досматривали никого.

А между тем только в 2004 году на усиление мер безопасности было выделено 2 млрд рублей. На что пошли эти деньги? Вот, например, в столичном метро гордятся сигнальными колоннами экстренной связи. На них потрачено 94 млн рублей. Если кто не знает, это такие красивые красно-синие столбики с видеокамерой и кнопкой вызова то ли дежурного, то ли милиции. Их поставили на ста с лишним станциях. Теперь это любимое место тех, кто назначает встречу в метро. Пользуется ли ими кто-то по прямому назначению — большой вопрос.

Метро получило единую радиоинформационную сеть за 625 млн рублей и камеры видеонаблюдения на 76 млн. Это все полезные вещи, но почему-то ни одна из них не помогла предотвратить взрывы 2010 года.

Тогда же, в 2004 году, были испробованы первые газоанализаторы. Эксперимент признали провальным. Заговорили о них и после прошлогодних взрывов. Снова провели эксперимент — снова неудачно: при сквозняках, гуляющих в московском метро, они неэффективны.

В марте прошлого года заговорили было и о металлоискателях, но быстро эту идею похоронили: звенеть будет каждый пассажир, а если проверять всех звенящих, работа метро будет парализована.

2009 год, второй подрыв «Нев­кого экспресса». Декларировано усиление патрулирования вокзалов и досмотра на перронах, проверки в камерах хранения, но главное — усиление охраны железнодорожного полотна. Правительство выделило на эти цели 1 млрд рублей.

Долго думали — решали, как осуществить идею на практике. Ни до чего не додумались. На что потрачен миллиард — непонятно.

Очевидно, что антитеррористического запала нашим силовым структурам хватает лишь на короткое время после очередного теракта. Потом наступает время равнодушия, халатности и безразличия. Ни милиция, ни службы безопасности таких объектов, как Домодедово, не вымуштрованы на каждодневный жесткий антитеррористический контроль, на то, чтобы остановить террориста, а не получать зарплату и «добавку» в виде взяток от нелегальных мигрантов.

В 2004 году террористка-смерт­ница взорвала себя у входа на станцию метро «Рижская». Погибло 10 человек. Могло погибнуть значительно больше, если бы она зашла в метро, если бы ее не остановил милиционер Алексей Егоров. И остановил не для того, чтобы срубить с нее взятку за отсутствие регистрации, а потому что женщина показалась ему подозрительной. Рисковал, конечно, был ранен, но выжил. Проблема в том, что не на таких, как он, держатся наши системы безопасности.

Аэропорт Домодедово
Какие объекты подвергались атакам террористов

У партнеров

    «Русский репортер»
    №3 (181) 27 января 2011
    Память общества
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Реклама