Осенние тезисы министра Мутко

Спорт
Москва, 01.12.2011
«Русский репортер» №47 (225)
Кабинет министра спорта не так велик, как мог бы быть. В центре стол для заседаний с рядком пустых кресел и традиционной батареей телефонов. Виталий Мутко обычно работает за другим, неофициальным, заваленным бумагами. Здесь он, похоже, чувствует себя более комфортно. И необходимые документы под рукой

Фото: Сергей Мелихов для «РР»

Перед министром лежит список городов, которые претендуют на матчи чемпионата мира по футболу 2018 года. Какие-то позиции в состоящей из нескольких граф таблице отмечены красным цветом. Это недостатки. Если их вовремя не устранят, город может лишиться чемпионата мира.

— Мы все оцениваем по нескольким системным показателям. К примеру, имеется в городе современный стадион или его нужно строить. Учитывается все: землеотвод, как будет эксплуатироваться арена, кто должен финансировать строительство. Другие воп­росы: где разместятся команды, есть ли тренировочные базы с хорошими полями, гостиницы для болельщиков, транспортная логистика. Конечно, впереди еще семь лет. Но в принципе, как говорится, мяч сейчас на стороне городов. Мы недавно промониторили ситуацию с проживанием. Вы видите: город «А» по заявочной книге должен предоставить 3653 номера. Сегодня у него в наличии 3574. Это нормально. Но есть и проблемы, например, отели не соответствуют заявленной звездности. Просто кое-кто за отели выдал дома отдыха, туберкулезные санатории, детские оздоровительные лагеря, общежития МВД, институты, турбазы, лесничества, комп­лексы элитных квартир, домики в природных парках, придорожные мотели…

То, что вы сделали, — это большой шаг вперед по сравнению с тем, как Россия получала Олимпиаду. Заявочная книга Сочи — документ, который не значил ровным счетом ничего.

Заявочная книга чемпионата мира по футболу была относительно объективна, поскольку ее составляли на основании реальных возможностей регионов. Каждый регион готовил соответствующий раздел и подписывал договор с заявочным комитетом, поэтому и несет за него ответственность. Мы, правда, видим, что некоторые регионы были не совсем объективны, они просто исходили из идеи «втянемся в бой, а там посмотрим». На самом деле это может сыграть с ними дурную шутку.

Россия примет многие турниры: и Универсиаду в Казани, и Олим­пиаду в Сочи, и чемпионаты мира по легкой атлетике и хоккею. Но все это пройдет на европейской части страны. А другие регионы?

Вы неправы. Недавно закончился чемпионат мира по дзюдо в абсолютной весовой категории в Тюмени. Во Владивостоке проходил чемпионат мира по тхеквондо. Мы продолжаем поддерживать «Ижевскую винтовку», этап Кубка мира по биатлону в Ханты-Ман­сийске, коммерческий турнир по тому же виду спорта в Петропавловске-Камчатском. Но многие вещи сверху навязать невозможно. В следующем году будем проводить в Якутии международный форум «Россия — спортивная держава». Там же пройдут «Дети Азии» — игры, которые, скорее всего, впоследствии будут трансформированы в международные детские игры под патронатом МОК. Я к чему это говорю: есть регионы, где руководители — губернаторы, мэры городов — понимают силу спорта с точки зрения продвижения имиджа региона и сами очень многое делают для этого. Но получить право на проведение любого крупного международного соревнования не так просто. Прежде всего нужно, чтобы за это проголосовала международная федерация. Как отнесутся европейцы к чемпионату мира во Владивостоке? Мы хотели, конечно, провести чемпионат мира по хоккею в ряде регионов. Но даже Казань не прошла. Потому что нам поставили условие: хотим играть в Санкт-Петербурге и Москве.

Какой спортсмен не хочет стать чемпионом

В последнее время к нам зачастили иностранцы, которые, например, занялись шорт-треком. К тому же идет натурализация игроков…

Такая страна, как Россия, должна по идее обходиться собственными спортсменами: у нас богатая школа, традиции. Но один из проб­лемных вопросов — это тренерские кадры, которые за 20 лет постарели, а притока новых просто не было. Оказалась разрушена некая преемственность, система подготовки и совершенствования кадров. Кроме того, в 80-е годы под давлением отдельных стран МОК ввел в олимпийскую программу такие виды спорта, как шорт-трек, керлинг, разновидности фристайла, сноуборд, прыжки с трамплина у женщин. Мы в это время не знаю чем занимались.

Поэтому по некоторым видам спорта мы вынуждены приглашать иностранных специалистов: таковых в России просто нет. Но мы предприняли и огромные усилия, чтобы вернуть на родину ряд российских специалистов, например в фигурном катании, где Николай Морозов сейчас работает.

Сегодня начала работать программа подготовки к сочинской Олимпиаде. Смысл программы прост: все, что сегодня есть талантливого в российском спорте до 14-летнего возраста, — все собрали под знамена сборной. В течение двух сезонов будем вести подготовку двух составов: в лыжах положено 12 человек — мы разрешили 24, финансируем из государственной казны. Потом из них уже отберут 12, которые и будут готовиться к Сочи.

Значит, мы избрали китайский вариант — финансирование спорта высоких достижений берет на себя государство.

Почему китайский? Это российский, советский, можно сказать, европейский вариант: 70% финансирует государство, а 30% — частный бизнес или сама федерация по виду спорта. Проценты, конечно, разные бывают. Ну кто будет сегодня финансировать бобслей или скелетон? Затраты огромные.

Для того чтобы говорить о стабильном возвращении России на высокий уровень, нужно воссоздать систему массового спорта и систему подготовки спортивного резерва, а это все — время. Представьте себе на минуточку: с 1991 по 2008 год орган управления в области физической культуры и спорта менялся 17 раз! Дайте же стабильно, спокойно поработать! И если у вас есть предложения — не «ау», как у нас обычно, — то высказывайте! Я лично, коллеги мои — мы все готовы выслушать, мы достаточно публичны и открыты. Уж не знаю, какими еще нужно быть. За этот год здесь побывали 53 губернатора, 27 регионов я сам объехал. Мы стараемся все это мониторить, контролировать. Наша задача — создать систему воспроизводства, скажем так, членов сборной команды страны и запустить этот механизм, который потом будет работать.

Ну а сейчас надо бережно относиться к нашим талантам. Есть Лена Исинбаева, надо ей все условия создать, поддержать ее. Не надо поступать так, как с Ольгой Зайцевой: промазала в Ханты-Мансийске, на второй круг заходит — уже с трибун кричат, в интернет уже не зайти. Вторая такая завтра не вырастет.

Или девчонки наши проиграли два матча на чемпионате Европы по баскетболу — вы зашли бы в интернет, что там было! Мне пришлось видеоконференцию с ними проводить, их поддерживать и говорить: «Слушайте, мы вас любим, вы еще грохнете». В результате команда стала чемпионом Европы. Поймите правильно, нам нужно менять отношение к спорту. В семье ты своего ребенка любишь и когда он двойку полу-чил по математике, и когда успешно сдал экзамен. Если ты его задавишь, то он вырастет неуверенным в себе. Я двух девчонок вырастил, понимаю, что это такое, я старался всегда их поддерживать. Так и здесь. Найдите хотя бы одного спортсмена, который в душе не хотел бы стать олимпийским чемпионом или чемпионом мира!

Просто у нас очень быстро создают кумиров и также быстро их свергают.

Я все-таки сторонник того, чтобы поддерживали стабильно. Никто не против критики, если команда или спортсмен бездарно или безвольно проиграли. Но в национальных сборных я в последнее время такого не наблюдаю.

Приведу пример: вот уже десять лет в спортивной гимнастике и прыжках в воду доминируют китайцы. Сейчас прошел чемпионат мира по спортивной гимнастике, там наши девочки их поджали. Россиянкам всего по 16 лет, и им есть куда расти. Знаете, кто-то с базара уже идет, а мы только на базар. Это очень важно. Не хватает, конечно, многого. В некоторых видах спорта вообще нет конкуренции. Женские лыжи, к примеру. Я очень уважаю и Хазову, и Коростелеву. Но спортсменов такого калибра, как Вяльбе или, скажем, Кулакова, нет. Недавно мы у Кулаковой были, я музей ее посещал, по рюмочке самогоночки с ней выпили. Так я вам скажу, она и сейчас в боевой форме. Но это гении, таких единицы. Суперталанты. В зимних видах у нас их единицы, например, Иван Скобрев. А у них есть Крамер, Нортуг, Бьорген. Этому Крамеру, дай бог ему здоровья, все равно что бежать — 500, 1500 метров. Десять тысяч — по барабану.
Шурует, как электричка…

В летних все более-менее: и Исинбаева, и Анечка Чичерова, и Ольга Каниськина, и Юра Борзаковский. У нас очень много нормальных ребят, и есть молодая поросль. Но, извините меня, у них все же есть Болт.

Может, у нас в каком-то селе такой же Крамер есть. Мы только найти его не можем.

Правильно. Встает вопрос: без развития сис­темы массовой физической культуры и спорта ничего нельзя сделать. Мы начали строить огромное количество спортивных сооружений. Нам нужно модернизировать систему физического воспитания в семье и школе. Потому что сегодня человек впервые соприкасается со спортом именно там. Мы начали поддерживать спортивные семьи, проводить ежегодно форум «Спортивная семья», организовали соревнования среди спортивных семей. Дальше необходимо реорганизовать уроки физической культуры в школе, третий урок в неделю обязательно ввести. Но во многих школах нет даже условий для этого. Надо просто обязать каждый регион, каждого мэра принимать программы развития и строительства — «Мой школьный стадион», «Сельский стадион».

На следующем этапе талантливым детям предстоит попасть в систему спортивной подготовки. На сегодняшний день около 3,2 миллиона человек занимаются в детско-юношеских школах. Затем идет тысяча специализированных школ, где проходит этап совершенствования. В 14-летнем возрасте самые талантливые должны быть отобраны в академии по направлениям спорта, где сосредоточены современные методики, ведется системная работа, есть материальная база. В 2011 году мы выделили 1 миллиард рублей на эту работу из федерального бюджета. В истории страны такого никогда не было. Это государственный заказ на подготовку резерва. В каждом регионе определены базовые виды спорта, которые наиболее перспективны и опираются на местные традиции. Каждая такая школа получит от 1 до 3 миллионов руб­лей из федерального бюджета. Допустим, в Омске вырастили Женю Канаеву — значит, там есть точка роста, и омская школа должна получить средства. Я специально летал в Краснодар, где работает школа по батуту, подготовившая 11 олимпийских чемпионов. Последняя — Караваева, которая сейчас закончила выступать. Я ее уговаривал не торопиться, но она вышла замуж за казака из Астрахани. Когда я зашел в зал, то произнес — так мне потом сказал Виталий Федорович Дубко, наш великий тренер, — ту же фразу, что и несколько лет назад американцы: «Как здесь можно было готовить олимпийских чемпионов?» Мы сейчас строим им новый, современный зал. А Женька Лукьяненко, помните, рассказывал: я с шестом в коридоре разбегался, вбегал в зал и прыгал. Я съездил, посмотрел. Правду он говорил.

Мы строим вовсю. Но время, время, время — его не подгонишь.

Получается, что к Сочи мы в авральном порядке будем готовиться?

Никакого аврала нет, идет планомерная, спокойная работа. Просто к Сочи надо было готовиться десять лет назад. Но за три года, сами понимаете…

Есть такой тренер по дзюдо Эцио Гамба, так он здесь одну версию озвучил: для того чтобы стать чемпионом, три олимпийских цикла ты должен занимать не ниже седьмого места. Он взял всех олимпийских чемпионов и посмотрел, как они на предыдущих Играх выступали, где были, на какой позиции. В общем, речь о том, что чудес не бывает.

Стоимость места — 5 тысяч евро

Судя по тому, что вы рассказываете, из поражений были сделаны серьезные выводы.

12 мая 2008 года я был назначен министром, и передо мной председатель правительства поставил простую и понятную задачу: министерство должно стать штабом отрасли, научным, методическим, образовательным цент­ром. К тому времени у нас накопились сис­темные проблемы в управлении, в материальной базе, в системе подготовки, в научном и медико-биологическом обеспечении. Спортивного врача как класса вообще не было.

Только в 2009 году мы приняли стратегию развития физической культуры и спорта. Моим предшественникам было не до того: они просто не успевали менять таблички и перепечатывать бланки. Был период, когда они находились в системе Министерства здравоохранения. Ну что об этом говорить?! Вы вспомните 91-й: развал, центробежные силы — нужно было страну сохранить. Ребятам, которые в 2006 году родились, — им уже, извините, по барабану, какая там до этого была страна, они хотят жить в нормальном, цивилизованном государстве. Кстати, помните, как в том фильме? Девочка родилась, посмотрела: о, мачты в окне! Она говорит: «Ни фига себе, какая я богатая — у нас своя яхта». Народ бегает вокруг, суетится. Оказывается, родилась она в цехе по переработке рыбы, за окном стояли рыболовецкие суденышки, а кругом суетились такие же бедные, как ее мать, работники. Одно дело, если ребенок родился в Питере или Казани — там спортивная инфраструктура есть. А если не повезло — где-нибудь в Зиловском, куда я недавно заезжал, или на Валдае? Там нет ни одного спортивного зала, школа вся изношена, разрушена. Это что, нормально? Конечно нет.

Но одну вещь хочу сказать: мы ничего не разрушали. Просто спортивные сооружения старели, материально изнашивались, многие приходили в негодность, многие перепрофилировались, когда менялась форма собственности. В 2006 году наступило время, когда у страны до этого дошли руки, и на свет появилась программа развития физической культуры и спорта.

А сейчас ее разве не надо корректировать?

Она на 90% уже скорректирована. В 2013 году будет принята государственная программа развития физической культуры и спорта — правительство приняло решение о переходе на государственные программы. Я думаю, что наша будет одной из первых. Уже концепция написана, в основу ее легла и стратегия развития, и федеральная целевая программа. Это одна из самых эффективных программ: бюджетные инвестиции небольшие и очень точечные.

Украсть деньги можно будет?

Сегодня есть два вида финансирования. Одно — это вложения в объекты, которые строит само министерство. Для этого создано государственное предприятие «Спорт-инжи­ниринг», которое строит, является заказчиком, проводит конкурсы, контролирует строительство. В среднем в год на это тратим пять миллиардов рублей. Затраты огромные, а что делать? По большинству видов спорта — у нас их 53 — не было даже тренировочных центров. Чего там говорить, ни одной санно-бобслейной трассы, ни одного трамплинного комплекса! Чемпионат России по прыжкам с трамплина в Казахстане проводим. Просто у нас нет трамплинов с подъемниками. В Междуреченске, например, определяли чемпиона по итогам одного прыжка. Потому что на 90-метровый трамплин с лыжами тяжело подниматься еще раз! Во всем мире чемпионами становятся по сумме двух прыжков.

Остальные деньги идут в качестве субсидий в субъекты Российской Федерации. Мы изучаем проектно-сметную документацию, смотрим на эффективность использования бюджетных средств, оцениваем варианты последующего использования, рассматриваем гарантии и потом уже принимаем решение. Здесь федеральный центр, министерство никакого отношения уже собственно к расходованию средств не имеют.

Не забудьте и о контроле, хотя и не самый большой бюджет у нас. На инвестиции, скажем, по федеральной программе мы тратим где-то в районе 12 миллиардов, а вместе с расходами на Универсиаду в Казани у нас выходит где-то под двадцать. Мы еще только думаем о бюджете 2012 года, а нас уже приходят проверять по обоснованности заявок на следующий бюджетный период. Потом они следят за эффективностью использования бюджетных средств. И в конце года за исполнением бюджета. И это только один орган! Он может также внепланово проверять любой отдельный проект, стройку…

С другой стороны, огромное количество проверок проходит в Сочи, и все равно там ухитряются что-то отщипнуть.

Вся система — она ведь на чем строится? На ценообразовании, на экспертизе. Если мне приносят проект ледового дворца, прошедший через экспертизу, и там подтверждены цены — все, я не имею права ничего набавлять. Я выставляю его на конкурс, и дальше все решает вопрос цены. Вот мне сейчас заасфальтировали здесь территорию — я бы за такую работу руки поотрывал. Но это было на конкурс выставлено, и выиграла контора, которая сказала: мы беремся за 20 миллионов.

Во всяком случае мы стараемся, чтобы сего­дня все проекты нашего министерства были прозрачными. Мы в той же федеральной целевой программе ввели такое понятие — «объекты повторного применения». Мы выбрали типовые проекты бассейнов, ледовых арен, залов, многофункциональных комп­лексов. Мы создали специальную комиссию из депутатов, сенаторов, представителей регионов. Каждый будущий объект изучается этой конкурсной комиссией. Если они выбирают что-то непонятное, то строительство не получит финансовой поддержки: возводите за свой счет.

Или, условно говоря, мы строим манежи под программы развития футбола за 670 миллионов рублей. Если вы сегодня в регионе решили построить более дорогой манеж, то платите свои деньги, отвечайте сами перед своими депутатами, общественностью, городом, областью, перед своими контролирующими органами.

Но если деньги идут из федерального бюджета, то мы хотим, чтобы посадочное место на стадионе стоило не более 5 тысяч евро. Мы сейчас создаем вместе с ФИФА специальную компанию, которая будет называться «Арена». Она получит все полномочия по экспертизе проекта, по оценке цены, по экспертизе будущих подрядчиков, проектантов. Если по проекту компании не построено ни одного стадиона в мире, то она, естественно, будет отклоняться. Как у нас бывало: какой-нибудь там «Шахтпроект» или «Донбасс-уголь» выиг­рывает конкурс на проектирование стадиона, а сам вообще в жизни не знает, что это такое. Потом с этим выигранным конкурсом он бежит в нормальную проектную организацию и просит: «Слушайте, сделайте мне как надо, а я себе оставлю столько-то процентов». Не всегда коррупцию надо искать только в органе власти.

Что вы думаете о стоимости стадиона «Пет­ровский», которая растет как на дрожжах?

Во-первых, изменилась вместимость ста­диона: там будет 69 тысяч мест, а не 45, как планировалось. Во-вторых, это будет единственный стадион в России с закрывающейся крышей и выезжающим за пределы арены полем. Там все время корректируются проекты. Поэтому там такая цена. Но федеральный бюджет в строительстве и проектировании стадиона в Петербурге не участвует. Это чисто городской проект.

Лидер команды не должен думать о деньгах

Кстати, как вы относитесь к предложению создать в Дагестане клуб Континентальной хоккейной лиги?

Вообще-то я не сторонник американского варианта, когда клуб создается как бы сверху, я за эволюцию снизу. Есть в регионе массовый вид спорта, предположим хоккей, создается система подготовки — постепенно вырастает нормальный клуб. Посмотрите на ярославский «Локомотив»: 14 погибших парней жили в городе, здесь учились — они были воспитанниками своей детско-спортивной школы. Это совсем другая философия, и вот мне она ближе всего. Или возьмите «Барселону» — шесть-семь воспитанников постоянно в команде, и они лучший клуб мира.

Сейчас меняются идеология и философия. Я помню, как сам был президентом клуба, так за каждого легионера меня так колбасили, так крыли! Ныне эти критики молчат, только подсчитывают медали и результаты. Но надо и своим давать шанс! Иначе вся сис­тема спортивной подготовки в стране теряет всякий смысл.

А ведь мы ежегодно вкладываем в нее до 70 миллиардов рублей консолидированных денег из федерального и регионального бюджетов! Получается, мы вкладываем, а мальчишкам идти некуда: на их место приезжает легионер. Ведь всегда найдется тот, кто чуть-чуть лучше. К тому же с молодым надо во­зиться, доводить, подпускать к составу потихонечку… Когда приходит тренер-иностра­нец, ему сразу результат нужен. Правда, во многих видах спорта стали привозить более качест­венных спортсменов. Может, рядом с ними и наши игроки будут быстрее расти…

Сейчас много говорится о том, что детским тренерам надо платить больше. Сами тренеры тоже говорят, что им не платят или платят мало, или еще что-то. А им вообще есть за что зарплату повышать?

Да, роль детского тренера ключевая. Сегодня их в спорте 310 тысяч человек, из них 65 тысяч — в системе подготовки. Средняя заработная плата детского тренера в стране — 12 тысяч рублей. Но это, знаете, как средняя температура по больнице. Где-то по 80–90 тысяч некоторые из них получают. Но есть и минимальная зарплата в 6–7 тысяч. Ежегодно мы готовим около 6 тысяч специалистов, но только тридцать процентов из них идут в спорт, потому что ну какой молодой специалист пойдет на зарплату в 6–7 тысяч?

Конечно, это большая проблема, но я хочу сразу оговориться. Мы не можем взять и вытащить физическую культуру и спорт из регионов. Правда, председатель правительства на съезде «Единой России» впервые за последние годы сказал, что мы будем поддерживать все отрасли социальной сферы, которые влияют на качество жизни граждан. Это дает нам основание распространить на всю сис­тему физической культуры, в том числе и подготовку спортивного резерва, решения по увеличению зарплат, которые были приняты в образовании, здравоохранении.

Сегодня заработная плата — прерогатива, конечно же, мэрий и муниципалитетов. А у них, к сожалению, ограниченные бюджетные возможности. Но мы разработали свою систему рекомендаций — кто на нее перешел, у тех зарплата на пятнадцать — семнадцать процентов увеличилась. К тому же мы внесли в Думу так называемый закон о резерве. До конца года, я думаю, он будет принят.

В этом законе многое оговаривается. К примеру, Министерство спорта возьмет на себя установление образовательных стандартов, нормативов. Там будут прописаны и зарплата, и расходы на содержание одного человека. Те нормы, которыми сегодня руководствуются, были приняты в каких-то там тридцатых годах. К тому же многие детские школы находятся в системе образования, и для начала мы обязали их уже в этом году перейти в систему физической культуры и спорта. После чего установим для всех единый норматив. Нам станет легче отслеживать ситуацию, появится атлас детских школ, единую информационную систему создадим. И тогда я смогу задать вам вопрос: а в какой школе зарплата ниже такого-то уровня? Вы скажете: в такой-то. Я «кликну» эту школу и увижу, какая там заработная плата...

Тренеров нужно поощрять не только зарплатой. Спортсменов-победителей у нас награждают, приглашают в Кремль, дарят BMW X5 или еще что-то в этом роде. Почему на тренеров это не распространяется?

Почему не распространяется? Никто из них не обижен: ни личные тренеры, ни тренеры национальных сборных. Я вообще считаю, что система поощрений у нас выстроена. Впрочем, в ближайшие год-два мы, может быть, проиндексируем премиальную систему. Сего­дня государство платит за чемпионаты Европы и мира, допустим, 5–7 тысяч долларов. За олимпийские медали в 2012 году — 4 млн, 2,5 млн и  1,7 млн рублей. Тренеры тоже входят в эту систему — и личные, и по видам. В этом году мы проиндексировали стипендию президента. Раньше она была 15 тысяч, а стала 32 тысячи рублей. Мы начали ее выплачивать с 1 января. С 1 же января изменилась вся система оплаты труда в национальных сборных, она тоже приобрела стимулирующий характер. Если в прошлом году средняя зарплата еще была 12–14 тысяч, то теперь она выросла в разы. Сегодня минимальная заработная плата спортсмена — 35 тысяч рублей, максимальная — 120 тысяч. Если ты чемпион мира — это один расклад, если новичок сборной — другой. Это позволяет спортсмену не бегать по этапам Кубка мира, где платят призовые, как в биатлоне или фигурном катании. А ведь есть еще и регион, который тоже спортсмену что-то платит. В общем, лидер сборной в популярном виде спорта может получать 200–250 тысяч рублей.

Министр смотрит на часы и внезапно осознает, что мы непростительно заболтались. Но удержаться не может и напоследок рассказывает:

— Построили мы в Саратове ледовую арену. Сижу я в прямом эфире, и мне звонок от­туда: «Здравствуйте! Вы знаете, у нас есть Ледовый дворец на одном конце города, а я на другом живу. И я через весь город вынуждена своего ребенка на фигурное катание возить». Я говорю: скажите, когда его построили? «В прошлом году». Его ведь вообще не было! Ей некуда было ребенка возить! Теперь она недовольна. Но мы не можем у каждой парадной поставить по Ледовому дворцу. Коробочку на зиму — лед залить, это да. А уж в хороший спортивный комп­лекс можно и съездить. Сейчас мы побогаче стали. Фигуристка Лиза Туктамышева при­ехала из Удмуртии в Санкт-Петербург к Алексею Николаевичу Мишину, и мы можем снять ей квартиру. Конечно, если она будет работать, у нее и квартира появится в собственности, все у нее будет. Потому что она трудится для страны, работает, честь родины защищает. Да, мы рассчитываем на нее и будем создавать все условия. Так что вперед и с песнями!

У партнеров

    «Русский репортер»
    №47 (225) 1 декабря 2011
    Выборы
    Содержание:
    Реклама