Приобрести месячную подписку всего за 240 рублей
Общество

Тролли и красная тряпочка

2012

В День города везде что-то происходит. В Камергерском переулке студенты Школы-студии МХАТ, запертые в деревянных ящиках, рассказывают документальные истории. Заглянешь в прорезь — а там тетка с «халой» на голове возмущается:

— Это ж надо было додуматься, проводить зимнюю Олимпиаду в субтропиках!

В Таганском парке, в шатре Фестиваля историй, актеры Кожевников и Богачук-Петухов рассказывают историю Тараса Бульбы. Жил-был Тарас Бульба (для иллюстрации этой мысли на сцену сажают седого мужчину из первого ряда), и было у него два сына — Остап и Андрий (оба актера надевают красные новогодние шапки и становятся «сыновьями»). Потом мне на голову вешают красную тряпочку — я теперь мама братьев Бульба. Роль несложная: надо обняться с сынком.

Трехлетний мальчик рядом схватил меня за колено. Напряжение, саспенс. Историю рассказывают так, чтобы держать зрителя в тонусе. В любую минуту актер может обратиться к тебе и потребовать участия. Вот седой мужчина уже азартно скачет на воображаемом коне по сцене. Зал заливается соловьями. Изящная девушка изображает надменную полячку.

— Кто знает, что такое пиво? — спрашивают актеры.

— Я! — кричат дети.

Зритель активно пьет пиво из воображаемой бочки, храпит и с визгом ловит засланного казачка.

Наконец драматический момент: панночка требует от возлюбленного своего Андрия принести в осажденную крепость хлеба, а также отринуть веру, товарищей и родину.

Два восточных мальчика слушают напряженно. Один спрашивает другого:

— Ты бы отринул? Я бы нет!

Потом актриса Татьяна Паршина рассказывает карамзинскую историю о бедной Лизе.

— История эта грустная… — предваряет она свое выступление.

— Тогда до свидания, — говорит мальчик на роликах и уезжает из зала вон.

Вот в чем опасность и адреналин сторителлинга: ты не за безопасной «четвертой стеной» театральной сцены, когда зритель обречен молча созерцать твое искусство, хоть оно и скучное. Здесь он может прямо в лицо тебе сказать: «Неинтересно!» И это держит актера в боевом состоянии. Но и зритель не защищен: четвертой стены нет, и его могут в любой момент дернуть, втащить в интерактивное действие. Не зазеваешься.

Когда бедная Лиза теряет невинность, дети хихикают и осуждают Эраста.

— Эраст, как мы помним, сказал Лизе, что ушел на войну…

— Якобы! — изобличает Эраста молодой человек лет шести.

Также очень сокрушаются над историей о Лизе старушки.

— Чего ж маме не сказала, пока он ходил! Надо было маме все рассказать! — причитает одна, но Лиза к тому моменту уже бросилась в водоем. Мораль: всегда говорить маме.

Кроме дидактики, актриса попутно выдает информацию просветительского характера.

— Нужно быть очень подкованным в своей истории, чтобы можно было останавливаться и объяснять, кто такой Карамзин и почему эта история была революционной, — говорит Паршина. — Для нас, актеров, это колоссальный тренинг — рассказывать истории на улице: сразу чувствуешь отдачу зала и ответственность.

В конце Фестиваля историй выходят монстры — датчане Йеспер ля Кур Андресен и Троэлс Кирк Айсинг. В рамках Школы театрального лидера они проводили пятидневный мастер-класс для актеров, придуманный кураторами Еленой Ковальской и Екатериной Гаевой.

Датчане на пустой сцене. Реквизит — лейка: она выполняет функцию боевого рога. Датчане показывали своего «Беовульфа» 800 раз по всему миру. На сцене двое мужчин в кожаных штанах, а перед глазами зрителя огромный дворец, где жарят на вертеле оленя, а потом туда, чавкая болотной грязью, заходит страшный тролль и съедает 30 человек.

— И что я сделаю на месте короля?

— Убьешь тролля! — яростно кричат дети.

— Ну нет. Я уйду в свою комнату. И буду сидеть там 12 лет, — возражает актер. — Мне страшно.

Датчанин, изображая тролля, идет, а дети следят за его ногами. Правила такие: чавкать, когда он наступает на землю. Чавкают все с удовольствием.

— Риторическое искусство в западном театре используется для развлечения и просвещения, — рассказывает куратор проекта Елена Ковальская. — Чем сторителлинг отличается от стендапа? Стендап — это искусство нарушать нормы и наступать на мозоли: грубо, ниже пояса. Посмеяться над святыми, стариками; секс с мамой — излюбленная история стендап-комика. А сторителлинг — сказки, мифы, истории о себе, о нормальном. Это вид площадного, древнего театра, искусство рассказывать истории, показывая, помогая себе подручными средствами. Задача — заинтересовать школьников и заставить их самих читать русскую литературу. И привлечь это поколение в театр. То, что у нас называется детским театром, — невыносимое кривляние.

В конце «Беовульфа» приходит разгневанная мамаша тролля, которому Беовульф оттяпал руку. Ищет руку. Я снова играю в эпизодической роли — подсовываю троллихе айфон.

На первом курсе филфака нам рассказали, что древние эпосы существовали в устной форме. Мы тогда думали: как можно было запомнить «Одиссею»? Теперь все ясно.

Думаю, древние греки помогали Гомеру подручными средствами. Убивали воображаемых циклопов, искали воображаемого отца и ткали воображаемую ткань. Безо всякой четвертой стены. Это потом все стало серьезным искусством, классикой. А вначале было развлечение. Радость.

№37 (266)



    Реклама

    Системный подход к инжинирингу и подготовке кадров

    Об опыте и о новых идеях рассказывает генеральный директор МВШИ Вальтер Рац


    Реклама




    spam@petrov.vodka