Дмитрий Соколов-Митрич из Гатчины

Среда обитания
Москва, 27.09.2012
«Русский репортер» №38 (267)
Заместитель главного редактора «РР», член Общественной палаты РФ, автор семи книг, трех документальных фильмов и огромного количества репортажей

Я родился в гатчинском роддоме, в двух шагах от Березовых ворот Дворцового парка, первые годы жизни провел в пятиэтажке на улице Крупской. Но в дальнейшем мои представления о малой родине сильно усложнились. Каждое лето я проводил в Гатчине у бабушки с дедушкой, а учиться возвращался в подмосковную Электросталь, на родину отца, куда наша семья переехала жить. Трудно представить себе два более непохожих города, и тем не менее я нежно люблю их оба. Правда, Гатчину, наверное, все-таки чуть больше — потому что реже ее вижу.

Из всех питерских пригородов этот — ­самый необычный. Он совершенно не ­похож на понтовый Петергоф, на бабское Царское Село, на диковатый Ораниенбаум и даже на унылый, как престарелый неформал, Павловск (хотя это уже теплее). Красота гатчинского парка не бросается в глаза, а проникает в душу постепенно, как девушка, которой смотришь вслед и вроде ничего в ней нет. Во второй половине XVIII века ­новая русская знать уже наелась крикливой роскоши и научилась воспринимать более утонченные формы прекрасного. На смену стриженным, как пудель, французским паркам пришла мода на английские пейзажные ландшафты, подражающие естественной природе.

Сам Гатчинский дворец тоже напоминает британскую крепость: суровый пудский ­камень, башни-бастионы, огромный плац перед парадным входом. Не случайно Павел I, который любил муштру и военщину, выбрал Гатчину своей резиденцией. А писатель и литературовед Юрий Тынянов именно здесь разыграл сюжет своей повести про подпоручика Киже.

До сих пор не понимаю, почему суровые архитектурные формы и беспорядочный пейзаж так хорошо здесь сочетаются. Наверное, потому что даже беспорядок этот — в благородном семействе. Когда я возвращался к 1 сентября в пролетарскую Электросталь, мне казалось, что тополя — это чисто подмосковные деревья. В Гатчине их просто нет. Липы, дубы, в крайнем случае клены. Но главное дерево парка — серебряные ивы (до сих пор не научился признавать таковой рязанскую плакучую подделку). На берегах и островах гатчинских озер их столько, что кажется, что ивы — это еще одно состояние воды, в которой здесь тоже нет недостатка. Белое озеро, Серебряное озеро, Черное, Филькино, Карпин пруд — ну, и, конечно, речка Теплая, которая почему-то чем дальше течет, тем уже становится.

Сколько себя помню, отношение моей ­семьи к дворцу и парку было глубоко сострадательным. Гатчине страшно не повезло с послевоенным восстановлением. До Великой Отечественной это было самое популярное место загородного отдыха, а гатчинские дворцовые фонды были самыми богатыми в Ленинградской области. После войны власти решили дворец не восстанавливать ­вообще, и в его стенах расположилось Высшее военно-морское инженерное радиотехническое училище (впрочем, если бы не оно, моего деда, офицера ВМФ, сюда бы не перевели, и была бы у меня совсем другая родина). Всерьез за реставрацию дворца взялись лишь в 70-е, полностью он не отреставрирован до сих пор, а его администрация и сейчас еще выцарапывает свои сокровища из фондов других музеев, куда они уплыли во время эвакуации.

Красота гатчинского парка не бросается в глаза,  а проникает в душу постепенно, как девушка, которой смотришь вслед и вроде ничего в ней нет rep_267_112-2.jpg Фото: Константин Кокошкин/GeoPhoto
Красота гатчинского парка не бросается в глаза, а проникает в душу постепенно, как девушка, которой смотришь вслед и вроде ничего в ней нет
Фото: Константин Кокошкин/GeoPhoto

Отдельная боль и слезы — это парк. Все мои детство и юность он неуклонно приходил в упадок: озера зарастали водорослями, мосты рушились, острова размывало. Хроническому безденежью и невниманию властей активно помогали земляки-вандалы. Парк всегда был проходным, на ночь не запирался, поэтому никакая реставрация не спасала мосты, павильоны и обелиски. Особенно почему-то моральным уродам нравилось крушить бедный Горбатый мостик. Он до сих пор стоит посреди Белого озера, как беззубая челюсть Петра Мамонова.

Но мой последний визит на родину меня порадовал. Из парка исчезли горы мусора — старается Общество друзей Гатчинского парка, возникшее благодаря движению «Блогеры против мусора». Восстановлены почти все мостики над каналами. Парк обнесли забором и стали закрывать на ночь — правда, забор могли бы сделать и получше, но все равно спасибо. В местной газете пишут, что это только начало большого восстановления. Я страшно этому рад, у меня только маленькая просьба к восстановителям: Березовый островок укрепите, пожалуйста, поскорее. Его ведь скоро совсем размоет.

Любимая точка общепита

Ресторан «Торжество» на углу улиц Гагарина и Крупской. Окна выходят прямо на Орлову рощу, а дверь — к нашему дому.

Любимый магазин

Старый рынок на улице Соборной. До сих пор помню цены из детства: помидоры — 2–3 рубля, картошка эстонская — 50–80 копеек, ревень — 30 копеек.

Любимое место прогулок

Весь город без исключения, но особенно парковая зона, особенно Орлова роща.

Любимая достопримечательность

Березовый домик — павильон-сюрприз Гатчинского парка. Снаружи — поленница дров, внутри — интерьер второй половины XVIII века.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №38 (267) 27 сентября 2012
    Самые авторитетные люди России
    Содержание:
    Фотография
    Вехи
    Самые авторитетные люди России
    Репортаж
    Реклама