Приобрести месячную подписку всего за 350 рублей
Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Лайк без собак

2015
Валерий Шарифулин/ТАСС

Как обсуждения в соцсетях делают из нас жестоких зверей

Суд в Москве приговорил зоозащитницу Викторию Павленко к реальному сроку — полутора годам колонии общего режима. Дело вызвало огромный резонанс, сравнимый с украинскими, сирийскими и турецкими сюжетами. Общество разделилось на непримиримые лагеря. Одни утверждают, что Павленко украла собаку у слепой уличной певицы, другие, что она пыталась спасти животное от жестокого обращения и бесхозности. Обе стороны считают себя морально безупречными, и от этого непримиримы. Жесткость «лайков» в социальных сетях и праведный лай друг на друга привели к тому, что результатом стала несоразмерно жестокое наказание для живого человека — тюрьма, ведь суд явным образом учел общественный резонанс. Механизм «праведной толпы» одинаков в своем желании наказать врага, вне зависимости от того, о чем речь, о политике или о собаках. Почему пытаясь быть хорошими в социальных сетях, мы совершаем непоправимые жестокости и не находим места для простого милосердия?

Виктория Павленко

— Следователь голословно утверждает, что Павленко скрывается. Напротив, есть доказательства, что она готова была явиться в органы предварительного следствия и доказывать свою невиновность. Был допрос потерпевшей Дьяковой, из которого следует, что предмет, являющийся объектом кражи, то есть собака, убежала от нее сама, когда та находилась возле станции метро Профсоюзная. На окрики собака к ней не вернулась.

В Гагаринском районном суде идет заседание. Выступает адвокат. Обвиняемая Виктория Павленко и все три ее адвоката занимают места по правую руку от судьи Зельдиной. За их спинами — потерпевшая слепая певица Юлия Дьякова и ее адвокат, на голове которого красуется белая фуражка с надписью «Севастополь». Объект, лабрадор Диана, лежит под столом. По левую руку от судьи прокурор и следователь. В задней части судебной сцены — лавки, на которых общественность: журналисты, зоозащитники, друзья обвиняемой.

— Как следует из допроса свидетельницы Шишовой, — продолжает адвокат, — она видела потерпевшую Дьякову с собакой в районе метро Профсоюзная, а через какое-то время увидела ту же собаку уже с другой женщиной, предположительно Викторией Павленко. Вернулась к метро и помогла потерпевшей, которая в этот момент продолжала петь, вызвать наряд полиции, ошибочно полагая, что собаку похитили. При этом показания Шишовой ни в коей степени не опровергают показаний самой Павленко о том, что собаку она обнаружила бесхозно бегающей по тротуару. Собака привлекла внимание Виктории, которая является волонтером. Она забрала данную собаку и отвезла такому же волонтеру. И, как подтверждаем сама Дьякова, ей в тот же день поступил звонок о том, что собака найдена. Но суд совершенно необоснованно обвиняет Павленко в совершении корыстного преступления… А что касается другого убеждения следователя о том, что обвиняемая Павленко может оказать давление на потерпевшую… Наличие у потерпевшей физического недостатка, само по себе, не дает оснований суду делать вывод о том, что Павленко намеренна оказывать на нее какое-то давление. Виктория страдает рядом заболеваний, связанных с наличием доброкачественного образования. Виктории необходимо регулярное обследование. Но суд установил ей ограничение в виде домашнего ареста, при этом не установив случаев, при которых Виктории разрешено покидать жилое помещение. Виктория – одинокая женщина, у нее три собаки, которых необходимо выгуливать. А ее болезнь требует прогулок на свежем воздухе. Но суд ей банально запретил даже выходить в магазин за продуктами питания. Считаю эти постановления суда абсолютно незаконными!

— Уважаемый суд, — поднимается с места второй адвокат. — Что значит – «Она может продолжить заниматься преступной деятельностью»? …В таком случае, любой человек, у которого есть руки, ноги, голова может теоритически что-то сделать другому…

— Поддерживаю доводы своих коллег! – поднимается третий адвокат. – Моя подзащитная полностью лишена возможности общаться с внешним миром. Нереализуемо ее право посещать медицинские учреждения!

— Я хотела бы пояснить, — поднимается Виктория. – Вся мера пресечения не соответствует ни личности обвиняемого… то есть моей, ни тяжести преступления, ни обстоятельствам, при которых оно было якобы совершено. Вообще эта мера была избрана исключительно для того, чтобы оказать на меня давление. То есть я не то, что не могу выйти на прогулку, я не могу выйти за порог собственной квартиры. Я лишена возможности собирать доказательства в свою пользу, полностью изолирована, чтобы у следствия были развязаны руки. Я пришла самостоятельно на допрос, а высокопоставленные чиновники следственного комитета заявили, что я была схвачена! Я должна проводить мониторинг своей опухоли, я говорила об этом суду. Эти опухоли имеют свойство изменяться и расти.

Судья предоставляет слово адвокату потерпевшей. Тот встает с места. На его груди – георгиевская лента.

— Ваша честь! Доводы моих уважаемый коллег считаю надуманными. В судебных прениях прозвучала фраза о том, что Юлии Анатольевне звонили (с сообщением о том, что найдена ее собака Диана — РР). Такого звонка не было. Был звонок о том, что найден ошейник. Кроме того, обращаю внимание суда на то, что при всем том, что собачка нашлась, исчезла вся ее амуниция, гм-гм. Я прошу оставить без изменений постановление суда первой инстанции, а жалобы защиты — без удовлетворения.

— Я человек незрячий, — поднимается с места потерпевшая. — Я прошу оставить меру пресечения без изменений в целях моей безопасности. Дело в том, что встреча моя с Викторией далеко не первая здесь. Я узнала ее голос, мы встречались летом две тысячи четырнадцатого года. Да, я не скрываю — у меня творческая профессия. Я пою. Это —моя практика, мой заработок, моя самореализация. А Виктория неоднократно походила к нам с Дианой, требовала показать поилку, я отказывала ей в этом. И в целях моей безопасности я прошу оставить меру пресечения без изменений.

— Оснований для изменения меры пресечения не имеется, — поднимается прокурор.

— Судебные прения завершены, — объявляет судья.

В тот день суд постановил изменить меру содержания под домашним арестом – запретить покидать место ареста с двадцати двух часов вечера до семнадцати часов вечера и с девятнадцати часов вечера до двадцати двух часов вечера. То есть разрешил обвиняемой Виктории Павленко находиться вне дома два часа в сутки.

Во дворе Гагаринского районного суда потерпевшая Дьякова дают интервью журналистам, которые окружают ее и Дианы с камерами и диктофоном. Виктория идет через двор. На ее щиколотке — электронный браслет. Вступать в контакт с представителями прессы она не имеет права. Не имеет права выходить в социальную сеть. А именно сеть, конкретно Фейсбук, является тем пространством, в котором родилось и оформилось дело Павленко. Двадцать девятого июля этого года Виктория забрала собаку и вошла с ней в метро, за ней проследила женщина, позднее ставшая свидетелем обвинения. Она спустилась за Викторией в метро, сфотографировала ее с Дианой в вагоне. В тот же день фотография появилась в Фейсбуке, оформленная словами: «У слепой певицы украли собаку-поводыря». И это сочетание — «собака», «украла», «инвалид» стало гремучей смесью, спровоцировавшей у пользователей сетей выброс гормонов, отвечающих за эмоции.

«…Я пишу эти слова, а смысл как-то не укладывается в голове, — писала у себя на странице преподаватель МГУ Анна Архангельская, автор одного из самых популярных постов на эту тему. — Что же происходит со всеми нами? В людном месте светлым летним вечером у слепой украли собаку поводыря». В последнем предложении преподаватель отбил каждое слово при помощи тире, присутствие которых в данном случае, противореча правилам русского языка, передавало через экран спектр эмоций писавшей. Схожее психоэмоциональное состояние захватило и представителя Следственного Комитета Владимира Маркина. Перейдя на ты с потерпевшей Дьяковой, тот оставил ей послание в твиттере: «Ты не волнуйся! Мы обязательно сделаем все, чтобы у тебя снова был верный друг и помощник».

В ходе судебных заседаний по делу Виктории Павленко, гражданки Российской Федерации, неоднократно отмечалось: столь строгое обращение с обвиняемой, до этого момента не имевшей ни судимостей, ни темных фактов биографии, обусловлено большим общественным резонансом, всколыхнувшим социальные сети. Но судья так ни разу и не объяснила, в какой статье Уголовного Кодекса прописано учитывать в судебном разбирательстве тот самый общественный резонанс. Возможно, это дело в истории российского судопроизводства стало первым, в котором резонанс общества сыграл наиважнейшую роль. Во всяком случае, временами казалось, что суд вершится в пространстве Фейсбука и участие в нем принимают исключительно его пользователи. Ведь суд практически так и не вышел за рамки психоэмоционального общественного вердикта. А в рамках этих слепота певицы явилась доказательством злонамеренности Виктории.

Потерпевшая слепая певица Юлия Дьякова zzzzzzzzzzzzzzzsreda2.jpg Антон Белицкий
Потерпевшая слепая певица Юлия Дьякова
Антон Белицкий

Слепая певица

Дело Павленко разделил мир зоозащиты на два лагеря: один поддерживает Юлию, другой Викторию. Так и сейчас за столиком кофейни две представительницы разных сторон, третья — нейтральная. На Юлию, когда она заходит в зал, оборачиваются посетители, ее, показанную по всем телеканалам страны, теперь многие знают в лицо. Юлия вместе с Дианой активно посещает все судебные заседания, после которых у нее берут интервью. Диана оценена судом в три сотни тысяч рублей.

— Для меня был большой стресс в суде, — начинает Юлия, когда женщины участливо интересуются, не устала ли она. – Очень тяжело, когда ты приходишь на суд и понимаешь, что с одной стороны, как-то жалость где-то  шевелится… Но с другой стороны, понимаешь, что человек год за тобой следил. То есть теперь я, конечно, буду себя вести без всяких колебаний и без уклона в сторону мира. Сегодня на суде меня прямо трясло, я узнала ее голос. Неоднократно она в метро со мной разговаривала, требовала показать поилку для собаки. А с чего, вообще, я вам должна показывать поилку? Я сегодня на суде это не озвучила, но озвучу обязательно! — говорит певица, повторяя то, что уже сказала сегодня журналистам после суда. – Вокруг меня больше хороших людей, чем плохих! Они меня спрашивают – «Юля, как ты переносишь всю эту грязь, которая на тебя льется в интернете?». А я отвечаю – «Мне плевать! Пусть льют!».

— А как вы узнаете, что там про вас пишут? – спрашивает одна из женщин.

— У меня компьютер все это озвучивает голосом, а в группах (социальных сетях — РР) я не состою, но там все в свободном доступе. Я все это читаю. Более того, об особых перлах я звоню и сообщаю следователю: написали то, написали это. Следователя номер у меня есть, я могу связаться с ним в любое время.

— Юлечка, давайте расслабимся, — осторожно останавливает ее та зоозащитница, которая за нее. — Мы сейчас не про следователя… Мне кажется, это — эмоции.

— Или журналистка недавно выложила мою фотографию, где Диана лежит без коврика. Так этому журналисту быстро объяснили, что за распространение фото в интернете есть статья. Журналист фото убрал. Не сразу, но убрал, — говорит Юлия, выступления у метро которой снимают с ее ведома на видео и выкладывают в ютуб. — Нашлись добрые люди, которые увидели эту фотографию и сказали мне, подсказали, помогли советом. И они не афишируют свои добрые дела. Понимаете, люди разные. Есть люди, которые называют себя зоозащитниками, а на самом деле, своей любовью к животным прикрывают свою ненависть к людям! Может у меня и были какие-то чувства (жалости к Виктории — РР), но я встала и сказала судье, что прошу оставить меру пресечения без изменений ради моей безопасности. Если ее выпустят, люди, которые называют себя зоозащитниками, почувствуют свою безнаказанность. Но, к счастью, есть способы с этим бороться… Я ее так воспитала, чтобы никаких лизалок, никаких прыжков при встрече, — говорит она, когда женщины интересуются здоровьем Дианы, которая отодвинувшись от хозяйки сейчас лежит под столом у меня на ногах. — Когда она на меня вначале прыгала, я ее одергивала – «Диана!». Резко, строго, такова специфика воспитания. Я могу быть в это время в платье, в костюме. Диана прекрасно знает время и место, когда можно, а когда нельзя. Если я в халате, пусть лижет. Просто я очень контролирую эмоции – свои и ее. Вот когда мама возьмет игрушку, — она имеет в виду себя, — и скажет «Дианка, играй!», тогда можно. Когда мне сообщили, что появится Диана, я брала Асю (кошка – РР) на руки и говорила – «Ася, у нас скоро будет сестренка». Аська шипела. Она больше с Максимкой (кот — РР) дружит. Котов я тоже безумно люблю.

— Кот кастрированный? – спрашивает зоозащитница Татьяна, которая нейтральная.

— Нет.

— Может, вам помочь его кастрировать?

— Я пока пристраиваю котят сама.

— А давайте я вашего кота кастрирую, и буду дарить на пристройку котят из приюта?

— У нас папа вислоухий. Вислоухих котят берут.

— Юлечка, если человек нормальный, ему все равно, какие уши у кота.

— Я сама не могу иметь детей, и у меня рука не поднимется отнять у них это.

— Юлечка, а сколько тебе лет?

— Двадцать восемь. Я приехала в Москву из Грязовцева в 2007 году, а не как врут журналисты в 1997-ом. Меня бабушка воспитывала. Семья была полной. Но я не люблю говорить о себе.

— Ты моя хорошая, — обращается Татьяна к Диане, вставая из-за стола. — Кто тебе глазки такие красивые подарил?

Глаза Дианы с приспущенными уголками: две темные грустные пуговицы. Но в Фейсбуке говорят, что у лабрадоров в принципе грустные глаза.

— Вы сказали, что Виктория произносила гнусные оскорбления в ваш адрес, — начинаю интервью я, после того, как зоозащитницы пересаживаются за другой столик. — Что конкретно она говорила?

— Матюги. Нехорошие слова. Если бы Виктория подошла с добрыми намерениями, мы бы с ней по-дружески поговорили.

— Как вы думаете, почему она именно к вам подошла?

— Я пою на улице с собакой и этого не скрываю. А у зоозащиты реакция нездоровая — «На собаке зарабатывает!». Извините, я не на собаке зарабатываю, а своим голосом, — четко и с вызовом произносит она, хотя, безусловно, кто-то подает ей не из-за ее песен, не из-за ее голоса, а из-за ее слепоты и грустных глаз Дианы. — Более того, на самом деле Диана во время пения мне не нужна, она создает определенные, ну… трудности что ли. И, в общем, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я могла посадить ее в будку и работать.

— Что вы поете?

— Все — от песен советской эстрады до детских. Стоишь утром у метро и поешь — «Крылатые качели», «Прекрасное далеко». Идут люди, и ты понимаешь, что у них что-то в душе шевельнулось, что ты им хорошее настроение создал.

— Как вы представляете мир?

— А это, позвольте, уже мое личное.

— Как чувствуете людей, с которыми разговариваете?

— Бывает, что ошибаюсь в них.

— А Диану можете описать?

— Все свои внутренние ощущения я считаю личными. Я никогда не афиширую то, что чувствую. Это сфера, которую я в интервью не затрагиваю никогда!

— Какой характер у Дианы?

— На работе она спокойная и выдержанная. Когда не работает, весела, играет.

— У Дианы большое грустные глаза.

— Она меня любит.

— Люди бывают такими, как Диана?

— Только очень близкие люди.

— Как вы узнали, что Диана пропала?

— Шлейка дернулась и выскользнула из рук. Сначала я плохого не подумала. Я ждала ее возвращения. Даже пыталась петь. Думала, сейчас подойдет Дианка. Она если идет погулять, все равно ко мне возвращается. Вот как можно было взять собаку с ошейником, где номер телефона? У меня был шок.

— Как вы думаете, почему Следственный Комитет именно на ваш случай обратил внимание? У нас в стране убийство собак и вопиющие случаи с людьми остаются без ответа.

— Вообще, на самом деле, смешно, наверное, прозвучит, но, кажется, что это Божья помощь в первую очередь. Господь все-таки есть, он слышал и видел.

— Как вы думаете, Бог хочет, чтобы Виктория сидела в тюрьме?

— Вы знаете… я не могу об этом спросить у Бога. Господь все равно повернет ситуацию так, как нужно. Господь лучше видит душу Виктории. Понимаете, ведь сегодня не случайно произошло узнавание Виктории. Бог мне показал, что этот человек давно хотел мне зла и дал узнать ее голос.

— То есть вы думаете, если Виктория останется на свободе, она сделает вам что-то плохое?

— Я не этого боюсь. Мы все знаем, как в народе называют таких зоозащитников.

— Я не знаю.

— Зоошиза.

— Возможно, на этих людей влияет то, что они видят много несчастий животных?

— Да, а потом у них начинается зоошиза! Они достойны не жалости, а лечения! Этот случай с Викторией будет для них хорошим лекарством! Они тормоза должны включить и понять: прежде, чем хватать собаку, надо попробовать установить контакт с ее хозяином и органами полиции.

— А если Виктория вдруг попросит у вас прощения?

— Нет! Я не готова ее простить! Я в ее голосе раскаяния не слышу, она продолжает стоять на своем. И второе – извините, после всего того, что льется на меня в интернете…

— Виктория не имеет доступа к компьютеру. На нее со стороны ваших защитников тоже льется.

— Так вот. Льется только от зоошизы. А их нужно поставить на место и поставить на место хорошо. Пример наказания Виктории заставит их включить тормоза.

— У этого примера может быть и такое последствие – потеряется собака, и кто-то побоится ее спасать. Вдруг его обвинят в краже.

— Что значит спасать? У нас есть закон, как поступать с нашедшимися животными. Нужно создать государственный комитет по правовой защите животных. Зоозащита должна быть подчинена государству. Это поле деятельности для мошенников. Они из-за своей нездоровой психики возненавидели людей!

— Вы сильно интересуетесь темой зоозащиты?

— Конечно. После случившегося я стала эту тему изучать. Я буду собирать людей, и буду обращаться в органы.

— О чем вы мечтаете?

— Для меня самые лучшие моменты, когда со мной рядом близкий человек и Диана.

— Я читала, что вы били Диану.

— Ха-ха-ха. Ой, Господи. Ну, что значит: «била Диану»? Я сказала в каком-то интервью, что в нашей семье есть и кнут и пряник.

— Как вам досталась Диана?

— Их выдают бесплатно. Диана — служебная собака. Организацией на нее потрачены огромные деньги, поэтому такие жесткие требования к Виктории.

— В переходах люди хорошо подают?

— Я довольна жизнью.

— Вы солнце чувствуете?

— Раньше у меня были светоощущения. Я различала свет и темноту. Я просто видела солнце.

— Как вы думаете, в российской тюрьме плохо?

— Виктория прекрасно это понимала. У нее юридическое образование.

— Вы говорили про Бога. А вы не думаете, что Бог любит, когда прощают?

— А я не чувствую ее раскаяния. Если бы она раскаялась, она бы не стояла в суде на своем. У меня своя позиция.

— Есть условия, на которых вы готовы пойти к миру?

— Да. Группа Павленко встает и публично извиняется за свои оскорбления.

— Что еще?

— Мало того, что она сама публично извиняется, но и узаконивает свою зоозащитную деятельность. Меняет вообще род своей деятельности. На корню просто. И кончится тем, что я не только не прощу Павленко, но еще и половину тех, кто несет бред в интернете, привлеку. В полицию буду заявления пачками носить. На каждый скрин буду писать заявления. Любое противоправное действие должно быть наказано.

— Юлечка, — говорит вернувшаяся с другими женщинами Татьяна, — на твоей страничке Викторию тоже полощут.

— У меня нет своей странички!

— У Виктории тоже нет!

— Вот пусть зоозащита станет реальной, а не зоошизой!

— Вот я на работе никому не могу сказать, что занимаюсь помощью животным, — говорит женщина, которая за нее. — Люди не поймут. Скажут, значит, с ней что-то не то. Государство не заинтересовано в защите животных.

— Я менять свое отношение к Виктории не буду!

— Сидеть в тюрьме страшно! — говорит Татьяна.

— Суд разберется. Простите…

— Чем больше людей зло посылает в космос, тем в мире больше зла, — отзывается Татьяна.

— На какие доходы живет Павленко? — спрашивает Юлия.

— Я, например, живу на деньги мужа, — мягко говорит Татьяна, но по ее голосу слышно – она перестает быть нейтральной.

— А у нее нет мужа! А я зарабатываю своим голосом!

— У меня есть своя страничка в интернете, — говорит Татьяна. — Я собираю там деньги, но на себя не трачу ни копейки. Благотворительность — это нормально.

— В этом еще нужно разобраться.

Виктория Павленко и ее адвокат Ахмат Глашев zzzzzzzzzzzzzzzsreda3.jpg Антон Белицкий
Виктория Павленко и ее адвокат Ахмат Глашев
Антон Белицкий

— Я начинала с того, что помогала животным финансово, — устало говорит Татьяна, и Диана под столом зевает, приподняв голову с моей ноги и сразу вернув ее на место. — Потом пошла работать в приют и свою красивую машину гробила тем, что перевозила собачек. Но мой муж за эти деньги горбатился. У него два образования, он получил их в браке. Мы встретились, когда мне было шестнадцать, ему — семнадцать. Мы всю жизнь вместе. В жизни бывает все, и надо уметь находить консенсус. Этому меня научил брак. Я  сирота. Моя мама умерла в двадцать два, а папа – в двадцать пять. Меня приняла большая семья свекрови, у которой пятеро детей. И каждый из них протянет мне руку. А волонтеры, они, знаешь, едут в муниципальные приюты, садятся в вольеры с собаками и просто пытаются заставить их жить.

— Никакого прощения с моей стороны не будет. Суд решит. А я со своей стороны попрошу Викторию наказать. Вот что закон за это предусматривает, то и будет.

За время нашего разговора слепая певица Юлия произнесла много слов, которые бы не нашли одобрения у пользователей социальных сетей. Несмотря на то, что попадая в пространство Фейсбука, пользователи частично утрачивают индивидуальные качества, тем не менее, в общем можно сказать, что им категорически отвратительна сама мысль о том, что кто-то может копировать их сообщения, подшивать в папку и регулярно носить на ознакомление следователю.

Тем, кто занимается помощью людям с ограниченными возможностями, доподлинно известно – человек в инвалидной коляске не всегда добр и благообразен, а слепой не значит святой. Поводов считать себя человеком не добрым Юлия в нашем разговоре дала не мало. Впрочем, те, кто помогает инвалидам, могли бы привести и контраргумент: многие инвалиды в России поставлены на грань выживания, что неминуемо портит их характер. Слепая певица выпустила из себя джина. Пробка из темной бутылки выскочила, когда либо сама Диана, либо Виктория потянула шлейку. Джин набросился на Викторию руками пользователей Фейсбука, а потом следственного комитета и суда. Строгость закона в случае Виктории была помножена на общественный резонанс, вскочив на волну которого представителям Следственного Комитета захотелось поработать в тех же соцсетях хорошими. Так любят делать те, кто привозят подарки в детские дома на Новый Год, закрывая на двенадцать последующих месяцев для себя галочку в графе: «Я был хорошим».

Справедливость

Станция метро «Улица 1905 года». Несколько полицейских лениво наблюдают за небольшой толпой, собравшейся у памятника героям революции. Под женщиной, воздевающей руки вверх, растянут плакат – «Свободу Виктории Павленко!». Мимо люди спешат в метро. Стемнело. Сцена у памятника освещена фонарями и светом соседних домов.

— Путем таким манипуляций Следственного Комитета можно сделать врагом кого угодно! – звучит мужской голос из микрофона. Это очень страшно и плохо. Но поскольку мир все-таки держится на хороших людях, все хорошие люди должны знать, у них есть поддержка других хороших людей! Мы будем продолжать бороться за Викторию. Ее свобода — это наша свобода и свобода животных!

— Мы с Викой познакомились из-за тойтерьера, — разносится над площадью неуверенный женский голос. — Он сидел в будке полуголодный в какой-то Тмутаракани. Вика его увидела и привезла в Москву. А я увидела в интернете, что она ищет ему хозяина. Вот уже год мы с ним живет. Вика хороший человек. И меня больше возмущает в ее деле — нарушение норм человеческих!

— Право — это, вообще, про справедливость, — говорит в микрофон мужчина. — Я юрист. А задача юристов — помогать людям добиваться справедливости. Вика это делала. Но милосердие — выше справедливости! То, что происходит с Викой, это антисправедливость! Так нельзя. Друзья Вики, которые юристы, возмущены и шокированы. Потому что несправедливость для нас — это поражение в самое сердце. Поэтому сегодня мы пришли не только за Вику, но и за то, чему посвятили свою жизнь – за справедливость! За Вику дали поручение такие люди, как Артем Карапетов и Андрей Егоров. В мире юристов они как Алла Пугачева и Элтон Джон. В юридическом мире они просто боги! Они приходят и говорят: «Мы за нее ручаемся». А судья говорит: «А я не верю вашим поручительствам». И это… просто поразительно!

— Одно из наиболее частых обращений к нам, — слово переходит к зоозащитнику, — нам звонят и говорят, что в таком-то переходе сидит несчастная собака. «Сделайте хоть что-нибудь!». Мы обращаемся в правоохранительные органы, но всегда слышим один и тот же ответ: «Мы ничего не можем сделать!». Мы убегались-упрыгались пытаясь привлечь к ответственности различных живодеров и догхантеров. Максимум, что им грозит — два года лишения свободы. Но доказать их вину бывает очень сложно.

— Почти невозможно! — слышны голоса из толпы.

— А тут нашли, что называется, Бен Ладена! Вику! Почему так происходит с людьми, которые пытаются заполнить собой правовой вакуум? Мы ведь все, защищая животных, ходим по очень тонкой грани!

— С Викой мы познакомились совершенно случайно, — снова интеллигентный голос, принадлежащий пожилой женщине. — После митинга в защиту животных одного из активистов задержала полиция. А он бы не виноват! И вот Вика, не зная совсем этого человека, поехала в отделение, чтобы ему помочь. Так я с ней познакомилась. Потом мы сидели с ней в кафе, и она, поняв, что у меня не так много денег, еще пыталась меня угощать… Она защищает не только животных, — как будто извиняясь, говорит женщина, — но и людей. Я так рада, что знакома с ней.

— А мы познакомились из-за собаки. Я просила о помощи, и Вика сказала – «Я могу помочь. И я хочу помочь. Поехали спасать сегодня!». Мы – та сердечная категория людей, которую считают ненормальной. Нам говорят – «А что вы детей не защищаете?». А что ж, получается, животных не надо защищать никому? Так и будет у нас, когда все волонтеры окажутся за решеткой.

— Свободу! Свободу! — скандируют нестройные, несильные голоса собравшихся.

— А че там? — останавливается возле корреспондента, держащего камеру на плече, мужчина, спешивший в метро. — Че там происходит-то?

— Митинг в защиту девушки, которая у слепой собаку украла.

— А она украла?

— Она утверждает, что нет.

— И че там, собаку вернули?

— Вернули. Но ей за это обещают шесть лет.

— Ого! — мужчина делает шаг назад. — Ну, я понял-понял, о чем речь.

— О чем речь? – спрашивает еще одна прохожая.

— А вот помнете, показывали: у слепой собаку-поводыря украли. Укравшей дают шесть лет.

— Господи! Собаку украла – шесть лет, а убьют человека – им ничего не дают!

Лабрадор Диана — та самая собака-поводырь zzzzzzzzzzzzzzzsreda4.jpg Антон Белицкий
Лабрадор Диана — та самая собака-поводырь
Антон Белицкий

23 ноября Гагаринский районный суд приговорил Викторию Павленко к полутора годам колонии общего режима. В настоящее время она находится в камере, где кроме нее еще 47 женщин. Трех ее собак, а также щенка со сломанным позвоночником, находившемся на ее попечении, забрали друзья. Дискуссия о том, виновата она или нет, так и не смогла за все эти месяцы суда и следствия видоизменится в вопрос «Даже если виновата, заслуживает ли такого жестокого наказания?» По мнению певицы Юлии, наказание, выбранное судом, ниспослано Виктории Богом. Однако певица в немалой степени сама моделировала ситуацию своей непримиримостью и непрощением. А христианам известно: кто не умеет прощать, тот не умеет и раскаяться.

В тот день, когда Виктории выносили приговор, на повестке дня Фейсбука была Сирия, война, самолеты. Статусы на эти темы вызывали самые горячие дискуссии и собирали многочисленные лайки. А сколько мышц руки задействовано в процессе лайка? Ничтожное количество. Они же производят и ничтожное усилие. Ничтожное усилие быстро стирается из памяти, поэтому можно утверждать: память у коллективного сознательного социальных сетей коротка. Однако тысячи единых незначительных усилий способны сильным ударом обрушиться на человека, лишив его свободы, разрушив  жизнь и здоровье.

№26 (402)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Аквапарк на Сахалине: уникальный, всесезонный, олимпийский

    Уникальный водно-оздоровительный комплекс на Сахалине ждет гостей и управляющую компанию

    Инстаграм как бизнес-инструмент

    Как увеличивать доходы , используя новые технологии

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».

    Российский IT - рынок подошел к триллиону

    И сохраняет огромный потенциал роста. Как его задействовать — решали на самом крупном в России международном IT-форуме MERLION IT Solutions Summit

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама