Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей

Крыммой!

2016

Второй годовщине отсоединения Крыма посвящается

Кто как, а я верю в любовь с первого взгляда. Я знаю, что она есть, по себе.

Она пришла ко мне, как и положено, в 16 лет. Тогда я стал путешествовать автостопом и первый раз в жизни увидел Крым. В детстве я бывал на море, но на Балтийском и Азовском, и не знал, что берег бывает не только песчаный, но и галечный, и каменистый, и скалистый, и даже просто отвесной стеной. А еще я не знал, что с того самого детства я совершенно разучился плавать. Не знал, что в Крыму на все две недели отпуска могут выпасть две недели холодных ливней, да такой силы, что промокшая палатка может рухнуть на тебя среди ночи, и спальный мешок не удастся высушить до самого возвращения в Москву. Не знал, что, если все эти две недели практически нечего есть, то вес мужчины даже в 59 кг может уменьшиться до 52. Не знал, что отсутствие денег не помогает бросить курить, потому что в этом случае значительно проще раздобыть сигарету без фильтра, чем горстку макарон или хотя бы батон хлеба. Не знал я даже, как часто я буду попадать в милицию за отсутствие паспорта, который не догадался взять, слишком легкомысленно отнесясь к тому, что еду на территорию уже другого государства. Или, как выяснилось, еще другого.

Но это была любовь с первого взгляда. И навсегда.

Ведь только тот, кто по-настоящему любит, способен свернуть горы.

Например, горы работы. Влюбившись в Крым, я стал ездить туда автостопом каждый год. Обычно удавалось для этого выкроить пару недель в конце лета, когда событий мало, новостей немного, и можно ненадолго отвлечься от работы. Хотя однажды я уехал с рюкзаком по трассе, чтобы ночевать в спальнике под сосной, а вернулся на самолете, выписавшись из самой дорогой гостиницы полуострова. Мне настолько хотелось задержаться там подольше, что когда меня уже хватились на работе, пришлось срочно организовать себе командировку туда, где я и находился. Прилетел фотограф, привез мне деньги и обратный билет, мы поработали пару-тройку дней, просадили командировочные в ялтинских барах и полетели в Москву сдавать текст и фотографии. Больше такие финты мне не удавались, поскольку в следующем году я работал в редакции, где не было командировок, зато была жесткая норма выработки. Лето шло к концу, я очень хотел попасть в свой любимый Крым и очень старался. К 14 августа я выполнил норму - написал за две недели столько заметок, сколько должен был за месяц. Это была пятница, и я планировал отравиться на трассу рано утром в субботу. Но начальник не отпустил меня. Все выходные, 15 и 16 августа, я злился на начальника. А в понедельник, 17 августа, придя на работу и прочитав ленты информагентств, очень был ему благодарен: это было 17 августа 1998 года, когда из-за объявленного дефолта тысячи российских туристов с обесценившимися российскими же рублями попали в Крыму в очень неудобное положение.

Это был первый раз, когда внешние факторы помешали мне попасть в Крым. Все последующие годы я исправно наверстывал упущенное. Но через много лет случился второй.

В 2013 году я поехал работать в Киев. Одним из главных преимуществ той работы я считал тогда то, что стал жить в стране, в которой находился Крым — не надо пересекать границу и менять деньги. Кроме того, я оказался вдвое ближе к моему любимому полуострову, и в любой пятничный вечер мог прыгнуть в ночной поезд, проснуться в Керчи, Севастополе, Феодосии или Евпатории, побалдеть там пару дней, сесть (точнее, лечь) воскресным вечером в обратный поезд и в понедельник утром быть в редакции. Тем более что цены на украинских железных дорогах были смешные: билет в купе стоил 10 долларов или чуть больше. Был самый конец лета, начинались затяжные ливни, резко похолодало, и я решил, что, как только начнется весна, так и буду проводить каждые выходные.

И вот наступила весна. Весна 2014 года. А с ней — и то, что назвали крымской весной. И стал я от Крыма еще дальше, чем был, живя в Москве. Большинство поездов перестали ходить в Крым, доезжая только до находящегося на материке Геническа, а с тех, что шли в Крым, украинские пограничники снимали обладателей российских паспортов. Авиасообщение же Крыма с украинскими городами и вовсе было прекращено — так что я мог прилететь в Симферополь, только предварительно долетев до Москвы. В общем, пришлось мне летом вместо Черного моря купаться в Днепре.

Но любовь преодолевает любые расстояния. Новые украинские власти стали искать врагов народа и охотиться на ведьм и нашли в журнале, где я работал, репортаж из Крыма, в котором автор осмелился описать радостные чувства его жителей по поводу смены гражданства. За этим, как водится, последовали проверки, угрозы, уголовные дела. Так что через некоторое время мне пришлось покинуть Киев и вернуться работать в Москву. И теперь одним из главных преимуществ этой работы я считаю то, что снова стал жить в той же стране, в которой находится Крым — снова не надо пересекать границу и менять деньги.

Одни сейчас кричат: «Крым — наш!», другие: «Крым — наш!» А я все думаю: и чего зря глотки дерут? Крым — мой!

№7 (409)



    Реклама

    как Enterprise Content Management управляет всем

    Более четверти века российские организации стремятся перевести свои рабочие процессы в цифровой формат и оперировать данными и электронными документами.

    Интервью Губернатора ЯНАО Дмитрия Кобылкина

    Впервые за последние несколько лет бюджет ЯНАО на 2018-2020 года сверстан бездефицитным. 20 ноября читайте интервью Дмитрия Кобылкина


    Реклама