Зачем мы вместе?

Москва, 31.03.2008
«Эксперт Сибирь» №13 (202)
Объединение Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа возродило национально-территориальное устройство, которое в середине прошлого века позволило предотвратить агрессию Японии и войну на территории российского Забайкалья

В марте этого года произошло ожидаемое и эпохальное событие — официально образовался Забайкальский край, объединивший Читинскую область и Агинский Бурятский автономный округ. Все это является хорошим поводом объяснить обобщенную гражданскую позицию русского человека, обратившись к непростой истории.

«Панмонголизм, хоть имя дико…»

Более 200 лет назад в 1803 году Забайкалье вошло в Сибирское генерал-губернаторство с центром в Иркутске. В 1851 году из Иркутской губернии выделилась Забайкальская область, но она все также была подчинена генерал-губернатору: только на национальных окраинах империи существовало особое управление, во всех остальных местах губерниями управляли обычные губернаторы. Особое управление было весьма актуально в Сибири и на Дальнем Востоке, где назревал конфликт с Японией. (С тех пор и по настоящее время Япония наряду с Китаем остается главным участником розыгрыша «национальной карты», и победы Красной Армии в 1939 году на Халхин-Голе и в 1945 году в Маньчжурской операции, похоже, не поставили окончательную точку в соперничестве за территории, населенные бурят-монгольским этносом.)

После Октябрьской революции в условиях кризиса российского государства в среде националистически настроенных представителей бурятской интеллигенции распространилась концепция панмонголизма — как стремление выразить себя в новой государственности путем перекраивания устоявшихся границ за счет российских земель. (Российские бурят-монголы и монгольские монголы, в общем-то один народ, разделенный историей и государственными границами, как мы — русские — и, например, белорусы.) В концентрированном виде бурятская концепция панмонголизма была изложена в докладе председателя Читинской народной думы (1919 года) и менее известном манифесте бурятского просветителя, ученого и педагога Цыбена Жамцарано от 18 февраля 1919 года. В этих документах проводилась мысль о подчинении Монголии, — ну кто бы спорил, — Бурятией и предлагалось новому государству — объединенной Бурят-Монголии — обратиться в Лигу Наций и президенту США Вудро Вильсону, выдвинувшему тогда популярный лозунг независимости и самоопределения малых наций и народностей.

Несмотря на то что в основе своей монголо-бурятское объединение развивалось в рамках массового движения бурятских и монгольских племен, нельзя не признать несомненное участие японцев в этом процессе и желание их через белогвардейского военачальника, казака, Григория Семенова и его «куратора» майора Судзуки направить процесс в прояпонское русло. 25 февраля 1919 года в Чите открылся панмонгольский съезд представителей Бурятии и Внутренней Монголии, на котором присутствовали, понятно, и японские наблюдатели. Съезд провозгласил создание Великого Монгольского государства со столицей в городе Хайларе. Семенов выдал из японских кредитов на нужды правительства вновь созданного «государства» миллион рублей и оружие. Тут же было решено послать делегацию во главе с Цыбеном Жамцарано на Парижскую мирную конференцию и обратиться к американскому президенту Вильсону с просьбой о поддержке.

Трудно сказать, чем могла закончиться эта опереточная авантюра 1919 года, но в 1920 году Красная Армия вышибла Семенова из Забайкалья в Китай. В Китае — Хулунбуире — из числа беглых семеновцев образовалась многочисленная бурятская диаспора во главе с участником карательных экспедиций Уржином Гармаевым, который продолжал поддерживать связь с японцами.

За власть Советов!

Тем не менее, идея бурятской автономии была реализована, и кем! Противниками Семенова — большевиками. В октябре 1920 года центру нужно было обеспечить лояльность местного населения, уже создавшего свои органы самоуправления и требовавшего национальной автономии, и создать плацдарм на границах Монголии и Китая для продвижения революции дальше на Восток.

Известный белый партизан Захар Гордеев вспоминал, что единый фронт противодействия красным не удалось сформировать именно потому, что буряты носились с идеей собственного государства, надеясь выторговать его у большевиков в обмен на отказ от сопротивления. Создание автономии и стало результатом сделки бурятских экстремистов с большевиками: это был контракт с дьяволом в его тогдашней реинкарнации — РКП(б). Сначала в Дальневосточной республике (к востоку от Селенги), а затем и в РСФСР (к западу от Селенги) были созданы бурят-монгольские области, которые в 1923 году были объединены в Бурят-Монгольскую АССР.

«Интересно, — писал бурятский публицист Петр Богатов, — что, вполне может быть, этот способ предложил Ленину активный деятель бурятского движения Элбег-Доржи Ринчино. В марте 1920 года он направил Ленину записку, в которой доказывал, что «особенное и чрезвычайно важное значение имеет возникновение революционной бури в Центральной Азии, на Дальнем Востоке… Здесь немаловажное значение будет иметь то или иное разрешение инородческой проблемы в Сибири в качестве иллюстрации искренности заверений и политики Советской России… все заботы об улучшении положения инородцев… в силу общности языка… народностей Сибири и народами Азии, будут немедленно просачиваться за границу и вызывать соответствующие результаты…». Как считает известный исследователь данного вопроса, автор книги «Бурятия: на пути к автономии и государственности» Александр Елаев, «пометки, сделанные на полях докладной Лениным, свидетельствуют о том, что он внимательно ознакомился с нею».

Создание автономной республики коммунисты интерпретировали в контексте общего политического курса, осуществляемого советскими лидерами. Они руководствовались в первую очередь не столько естественным стремлением бурят к автономии, сколько классовыми интересами, находясь под влиянием утопической теории «мировой революции». Образование Бурят-Монгольской АССР, внешне оставаясь демонстрацией советских принципов решения национально-колониального вопроса и политически импонируя всему монголо-тибетскому миру, явится, как считали большевики, большим шагом к усилению советской внешней политики на Дальнем Востоке и в Китае, который на самом деле, и был главной мишенью манипуляций большевиков.

Бурятская автономия, однако, стала заложником политической конъюнктуры на нашем континенте. Позднее буряты в центре Улан-Удэ поставили памятник Ленину в виде его большой и пустой головы — какой тонкий символизм!

Китайская революция

Внешняя политика соседней Монгольской Народной Республики в ходе китайской революции 1925–1927 годов характеризовалась дальнейшими попытками объединения монгольских племен и близких им народов, в том числе и Бурятии в революционную конфедерацию. И вы не поверите, но в тот период в Москве и Улан-Баторе реально рассматривался вариант объединения монгольских земель в составе гипотетической Китайской федерации.

Тем временем в 1927 году вся эта китайская революция накрылась медным тазом: военачальник Чан Кайши взял власть, перестрелял коммунистов, объективно поставив советское руководство перед необходимостью кардинального изменения стратегии СССР относительно бурят-монголов — перехода от революционно-классовых интернациональных приоритетов к сугубо национальным, государственным задачам. Бурят-Монголия из «коридора» в Китай становилась «буфером» СССР на Дальнем Востоке. Теория и практика панмонголизма, невольно возрожденные «революционной» дипломатией 1920-х годов, отбрасываются за ненадобностью.

В 1929 году на Китайско-Восточной железной дороге произошел вооруженный конфликт, который и показал, что необходимо сменить внешнюю и внутреннюю политику СССР в Азии. Мировая революция не перекинулась на страны Центральной Азии, а влияние Японии на Дальнем Востоке только возросло. Прежняя внешнеполитическая доктрина «мировой революции» сменилась новой — «враждебного империалистического окружения СССР». И в июле 1930 года Бурятия была включена в Восточно-Сибирский край с центром в Иркутске. Без особенного конфликта АССР добровольно вошла в состав края наряду с Иркутской и Забайкальской областями — хотя именно этот период отмечен первым всплеском репрессий в отношении бурятской интеллигенции и духовенства — бурятский народ начал платить страшную цену за авантюризм своих лидеров в начале 1920-х годов. Над республикой появилась дополнительная управленческая надстройка в виде краевых органов и дополнительная инстанция во взаимоотношениях республики с центром.

Японцы идут!

Огромное влияние на положение Бурят-Монголии в начале 1930-х годов оказала Япония, которая в 1931 году начала открытую агрессию в Северо-Восточном Китае, создав в 1932 году пограничное с российской Бурят-Монголией марионеточное государство Маньчжоу-Го. Для советских лидеров острую проблему составляло то обстоятельство, что бурятская диаспора в сопредельном с Забайкальем китайском Хулунбуире во главе с семеновским карателем и панмонголистом Уржином Гармаевым после японской оккупации выступила надежным союзником Японии в государственном строительстве Маньчжоу-Го.

В феврале 1933 года Гармаева как верного агента вызвали в Хайлар, где японцы поручили ему формирование бурят-монгольских частей в Северо-Хинганской провинции, военное министерство Маньчжоу-Го своим приказом назначило его командующим охранными войсками, присвоив чин полковника. В сентябре под его руководством была проведена мобилизация монголов и бурят в возрасте от 20 до 35 лет, и к ноябрю были сформированы два кавалерийских полка и рота железнодорожной охраны.

В апреле 1934 года Гармаеву присваивается звание генерал-майора Маньчжурской, так называлась армия Маньчжоу-Го, армии. С осени 1934 года один полк бурят был переведен на станцию Маньчжурия и приступил к охране государственной границы с Советским Союзом. Другой полк нес охрану границы с Монгольской Народной Республикой. Рота охраняла железную дорогу от станции Маньчжурии до города Хайлара, в котором находился штаб охранных войск. Войска под руководством Гармаева задержали несколько советских и монгольских разведчиков, участвовали в борьбе с китайскими партизанами. За это в 1938 году ему присвоили чин генерал-лейтенанта.

  Фото: начала 1930−х годов (из коллекции автора, публикуется впервые)
Фото: начала 1930−х годов (из коллекции автора, публикуется впервые)

Возрастание военной угрозы со стороны Японии, связи хулунбуирских бурят с агинскими соплеменниками и активное национальное строительство в БМАССР вызывали у Москвы беспокойство и ускорили принятие мер по обеспечению безопасности восточных границ страны, в частности, в Забайкалье. Кремль просто боялся, что в случае наступления японской Квантунской армии на Забайкалье агинские буряты, безвинно обиженные жестокостями коллективизации, встанут под знамена Уржина Гармаева. Опасность — сейчас уже никто не скажет, подлинная или мнимая — возникновения в случае войны с Японией коллаборационизма бурятской части населения республики, являвшейся в этом приграничном регионе единственным крупным национальным образованием, оправдывала, с точки зрения центра, упреждающие меры.

Такой упреждающей мерой и стало принятие 26 сентября 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) постановления «О разделении Восточно-Сибирской области на Иркутскую и Читинскую области». В соответствии с ним в состав вновь образуемых областей передавалась часть аймаков БМАССР, на основе которых образовывались Агинский и Усть-Ордынский Бурят-Монгольские национальные округа. И, как говорил датский принц популярному ныне Полонию, «ты видишь: суетливость не к добру» — те, кто недавно обменивал лояльность на государственность, пошли под топор репрессий. Контракт с дьяволом был оплачен страшной ценой: потекла опять бурятская кровушка.

Нельзя в то же время и не сказать, что бурятские полки под командованием Уржина Гармаева дрались в районе реки Халхин-Гол в мае–августе 1939 года с Красной Армией. В этих боях части Гармаева потеряли около ста человек. В 1940 году Уржина Гармаева назначают командующим 10-м военным округом Маньчжурской империи, дислоцирующимся на территории Северо-Хинганской и Восточно-Хинганской провинций. Округ осуществлял боевое обеспечение разведывательно-диверсионных операций японской разведки против российского Забайкалья. В августе 1945 года в результате наступления Красной Армии вся эта маньчжурская империя канула в Лету, а 1 марта 1947 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила У.Г. Гармаева к расстрелу.

В завершение сюжета следует отметить, что данное национально-территориальное деление, принятое в 1937 году, стало важнейшим фактором внутриполитической стабильности, который позволил нашей стране предотвратить в 1940-х годах развязывание войны на территории российского Забайкалья.

Как Никита Сергеевич округ спрятал

Трудно не согласиться с бурятскими учеными, что рецидивом панмонгольской фобии можно считать акцию по переименованию Бурят-Монгольской АССР в Бурятскую АССР. Современные бурятские историки склоняются к мнению, что в основе этого решения лежали причины внешнеполитического характера. Профессор Бурятского научного центра СО РАН, доктор исторических наук Гармажап Санжиев считает, что предложение убрать вторую часть названия республики было высказано Никитой Сергеевичем Хрущевым, опасавшимся, что «сохранение названия «Бурят-Монгольская» могло быть использовано китайским руководством в период возникших осложнений в отношениях СССР с КНР в качестве предлога для своих территориальных претензий на этнические территории монголов Азии». С этим согласен историк Ширап Чимитдоржиев: «...маодзэдуновское руководство Китая претендовало на всю этническую территорию монголов в Азии. Оно заявляло, что Китай и Монголия в свое время составляли единое государство... Видимо, Хрущеву казалось, что название «Бурят-Монгольская АССР» будет слу жить предлогом для притязания на ее территорию. Поэтому он считал целесообразным убрать эту часть названия».

Кроме того, по мнению этого исследователя, присутствие в названии советской республики имени «монгол» мешало Монгольской Народной Республике получить свое представительство в ООН, в чем был заинтересован Советский Союз: «...правительство МНР подало заявление о приеме страны в члены ООН, но при рассмотрении данного вопроса американцы каждый раз применяли право вето, мотивируя это тем, что монголы живут, кроме МНР, в КНР и СССР, что это разобщенный народ. Летом 1958 года Хрущев изрек указание: немедленно выбросить из названия Бурят-Монгольской республики вторую часть». Соответственно, и Агинский Бурят-Монгольский национальный округ стал Агинским Бурятским автономным округом.

В 1991 году в России опять произошла революция и бурятская элита, не сделавшая выводов ни из событий 1929 года, ни из трагедии 1937 года, снова с головой ушла в распил страны. В 1993 году, когда была принята Конституция РФ, бурятские округа получили статус самостоятельных субъектов.

Распад СССР принес как неисчислимые страдания его простым гражданам, так и бессчетные преимущества национальной элите автономий, которая тут же отпустила буржуазное брюшко. Бурятская элита опять заключила контракт, на этот раз с нетрезвым чертом. В обмен на кремлевский кабинет для Ельцина национальные окраины получили льготы для себя.

И еще нельзя не упомянуть, что семеновский каратель, японский шпион и враг российского государства Уржин Гармаев 23 июня 1992 года был реабилитирован Генеральной Прокуратурой Российской Федерации, хотя каждый честный человек, если и вспомнит о нем, так с презрением. «Черные дни миновали, час искупленья пробил» — в том же 1992 году семье Гармаева хитрые китайцы за какой-то надобностью разрешили выехать из Хулунбуира в российскую Бурятию, где их встретили как героев.

«Из далекого детства Санжидма Уржиновна Гармаева, проживающая ныне в Гусиноозерске, — писало одно из улан-удэнских СМИ, — навсегда сохранила в памяти доброе, улыбчивое лицо отца. Он был очень добрый, всегда шутил, таким я его помню», — неторопливо рассказывает дочурка о папочке, который как командующий 10-м военным округом Маньчжурской империи утвердил более 30 смертных приговоров гражданам, сотрудничавшим с Советским Союзом и народной Монголией. В том числе и этническим бурятам — из песни, простите, слов не выкинешь.

Китай подкрался незаметно

Вскоре новая российская власть «обнаружила» в Забайкалье дохлую экономику и рыхлую национально-территориальную структуру. И прямо по соседству с растущим пугающими темпами Китаем, где монголов, как на грех, оказалось больше, чем в Монголии и России вместе взятых, и где живут они лучше и дольше.

Тут еще появляются сообщения, что, присоединив наконец через несколько лет мятежный Тайвань, могучая КНР сможет сосредоточить финансово-экономические и военно-политические ресурсы на формировании «особых отношений» с утраченной только в середине прошлого века Монголией, а это совсем рядом. Помните, чего опасался Хрущев, а он был грубый и невежа, но вовсе не дурак.

Для советских лидеров острую проблему составляло то обстоятельство, что бурятская диаспора в сопредельном с Забайкальем китайском Хулунбуире после японской оккупации выступила надежным союзником Японии в государственном строительстве Маньчжоу Го

Опять же у Улан-Батора проснулись панмонгольские амбиции. В 2006 году монголы организовали празднование 800-летия так называемого единого монгольского государства, возникшего в том числе и в результате завоевания Руси. Отправили своих саперов воевать в Ирак на стороне США, японцы (опять и опять эти японцы) монголов деньгами просто пичкают, а те зачем-то проводят у себя съезды монголов мира.

Самым естественным выводом, следующим за приведенными примерами, было бы признание того, что укрупнение регионов южной Сибири, расположенных на границе Монголии и Китая, находится в тесной зависимости от внешнеполитической ситуации на Дальнем Востоке, в диапазоне до Японии и США. Хотя и может статься, что мероприятия по объединению нашего региона имеют мало отношения к долгосрочным задачам внешней политики России и призваны решать совсем иные проблемы.

Как бы то ни было, но Россия даже в условиях полуавторитаризма слишком большая, сложная и малопредсказуемая страна, чтобы сидеть дальше на мине рыхлого национально-территориального деления и слушать, как она тикает. Поэтому всю важность произошедшего объединения нам еще предстоит осознать и оценить.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №13 (202) 31 марта 2008
    Геологоразведка
    Содержание:
    Иссякающий источник

    Главная проблема нефтегазового комплекса — недостаток новых месторождений, вводимых в эксплуатацию. Для ее решения необходимо увеличить объем геолого-разведочных работ, но препятствием на этом пути являются сами нефтяные компании. Стимулировать процесс может только государство

    Реклама