Нужны новые смыслы

Тема недели
Москва, 05.09.2011
«Эксперт Сибирь» №35 (302)
Сибири нужна новая идеология развития. В ее основе — многопрофильная и развитая местная экономика, современная инфраструктура и уверенные в своем будущем сибиряки

Фото: Виталий Волобуев

Сибирь продолжает развиваться в логике советского времени, хотя живет уже в новой идеологической парадигме. В ней не осталось места для «комсомольских строек», «покорения Енисея» и смиренного отношения к ужасным бытовым условиям. Зато все чаще слышатся разговоры об инновациях, модернизации, комфортной среде обитания, современной инфраструктуре. Когнитивный диссонанс, возникающий при столкновении мечтаний и устремлений сибиряков с реальностью, сводит на нет большинство благих начинаний.

Впрочем, социально-экономическая фрустрация, по оценке журнала «Эксперт», характерна сегодня для среднего класса всей страны. Причем это состояние вызвано не безработицей (она невелика) и не такими понятиями, как технологическая отсталость или сырьевая зависимость; оно вызвано отсутствием ощущения, что мы работаем в условиях растущего рынка и что наше будущее выглядит вполне прилично. В Сибири эта фрустрация усиливается за счет ощущения оторванности от центра и от такого сложно выразимого понятия, как «мировое время»; внутренними разрывами между регионами, слабостью местных экономик и зашкаливающей степенью износа всех основных фондов.

Новые крупные проекты — крайне важные для развития экономики Сибири, для ее «второй индустриализации», — тем не менее очередными ударными стройками не становятся. А бурного роста в инновационных центрах даже на щедрых госинвестициях также не происходит. И понятно почему. Во-первых, потому что начатые «стройки века» не дают мультипликативного эффекта в плане развития местной промышленности — кооперироваться госкомпаниям в регионах зачастую просто не с кем, а потому солидные по стоимости заказы на сервис, оборудование и даже строительство уходят за рубеж или в другие регионы. Во-вторых, как следствие, не находят своих рынков сбыта и инноваторы — местной экономике их разработки не нужны, а экспорт технологий обычно обогащает только самого изобретателя, а не территорию, где он вырос и состоялся. Да и крупных компаний в сфере хай-тек в Сибири еще не выросло…

«Во все времена в Сибири наблюдался прирост населения, такой была государственная политика — заселять и осваивать эти суровые пространства. Порою даже искусственно... В свое время только в Иркутской области было 12 ударных комсомольских строек, куда приезжали сотни тысяч молодых людей. Они не уехали, осели здесь, завели семьи, вышли на пенсию. Здесь живут их дети. Но тогда были крупные стройки, цели, которые привлекали. Сейчас этого нет — общей цели совместного существования людей на этой территории нет. Сегодня сибиряки разучились думать о будущем. Спроси рядового гражданина Нижнеудинска, Усть-Илимска, даже Иркутска, какая у него цель на десятилетку. Он ответит: выучить ребенка и отправить его жить в Центральную Россию. Досадно», — описывал ситуацию в интервью «Эксперту-Сибирь» министр физической культуры, спорта и молодежной политики Иркутской области Игорь Иванов.

Как ни печально, но из этой цитаты не выкинешь ни слова. Сибирь действительно потерялась в постсоветскую эпоху. Усилия сводятся к выживанию в сложных климатических условиях: завезти топливо на зиму, организовать начальное образование и минимальный набор медицинских услуг. Мы разучились думать, куда надо идти и что для этого нужно делать.  Сибирь никогда не жила в рыночной экономике, ее история несет в себе печать царской колонизации, прокладки Транссиба, советской индустриализации и постсоветской разрухи. История учит — раньше освоение огромных территорий за уральским хребтом шло в рамках четких и внятных смысловых парадигм — присоединение, освоение, защита от внешних врагов, пролетариатизация. Причем при активном участии государства. Какой новый смысл может дать Сибири толчок на новом этапе развития? И сможет ли она двигаться в светлое будущее без прямой господдержки?

Исторический ракурс

Как известно, «экспедиционная колонизация», состоявшая из организованных и не очень походов казацких отрядов на восток, имела целью присоединение обширных земель к государству Российскому. Она оставила след в виде острогов, на базе которых в дальнейшем выросли форпосты (Тобольск, Томск, Енисейск, Иркутск), выполнявшие прежде всего политические функции. В царские времена основу экономики Сибири составляло земледелие, а главным путем передвижения людей и товаров были реки. Поэтому именно у водных артерий возникали основные города. Иркутск, к примеру, был построен в устье Иркута на Ангаре, а Томск — в месте впадения небольшой Ушайки в реку Томь.

Люди переселялись в Сибирь, поскольку получали здесь практически ничем не ограниченную свободу. Здесь не было помещиков и крепостного права. Кроме того, царское правительство материальными и организационными ресурсами поддерживало переселение из европейских районов. Достаточно вспомнить реформы Петра Столыпина.

По мере развития цивилизации центры российского влияния на Востоке страны стали нуждаться в более тесном «связывании». Водные артерии и лошадиные тракты уступили главенствующую роль новому виду транспорта — железной дороге. Вторая крупная волна освоения Сибири связана со строительством Транссиба, 120-летие которого недавно с размахом отметили в Новосибирске в рамках празднования общесетевого Дня железнодорожника. Мегапроект Российской империи существенно изменил карту всей страны, но особенно повлиял на развитие Сибири и Дальнего Востока, обновив схему расселения. Вдоль железных дорог, в местах узловых станций возникли новые города, а многие ранее опорные центры (Тобольск, Енисейск, частично Томск) утратили свою значимость. Ярчайший символ новой эпохи — фантастический взлет небольшой деревни Кривощеково, которая всего за 70 лет — рекорд, внесенный в Книгу Гиннеса — стала крупнейшим муниципалитетом страны Новосибирском. Транссиб же способствовал ускорению промышленной революции в Сибири, прежде сдерживавшейся слаборазвитой транспортной инфраструктурой. Восток страны перестал быть сверхудаленной от центра территорией.

Наконец, третья крупная волна освоения — советская индустриализация. Во время войны большое количество оборонных предприятий было эвакуировано за Урал вместе с оборудованием и персоналом, что создало базу для последующего промышленного бума в Сибири. А послевоенные масштабные проекты комплексного развития территорий (добыча нефти и газа, металлургия, леспром, гидроэнергетика, химическое производство и атомная промышленность) превратили всю Сибирь в развитую по тем временам территорию. При этом если Дальний Восток развивался, скорее, в логике удержания территории (большое количество воинских частей и флота, обслуживающих предприятий, а также проектов по добыче и первичному обогащению природного сырья), то в Сибири появились такие уникальные центры, как новосибирский Академгородок, иркутский Братск или закрытые города атомщиков, в которых был сконцентрирован качественный человеческий капитал.

По оценке профессора Иркутского государственного технического университета Марка Мееровича, советская урбанистическая революция, кардинально преобразившая страну и особенно — ее восточные регионы, была абсолютно продуманной и осознанной. Цель была проста — СССР стремился мало-мальски равномерно заполнить пустующие и окраинные территории страны, для чего требовалось Россию крестьянскую превратить в Россию пролетарскую. Военно-промышлен­ный комплекс рассматривался как маховик развития всего общества. «В результате сформировалась в целом рассредоточенная дезурбанистическая структура расселения, состоящая из опорных урбанизированных промышленно-селитебных образований — «соцгородов», концентрирующих промышленность и прикрепленное к ней пролетарское население, административные функции управления прилегающими сельско­хозяйственными районами, зонами ресурсодобычи, транспортного строительства», — отмечал в одной из своих публикаций профессор Меерович. Конкурентоспособность и жизнедеятельность этой модели вплоть до 1991 года поддерживались с помощью трех основных инструментов: централизованных капиталовложений и кредитов, почти стопроцентного госзаказа (все, что производилось, государство покупало) и специфической системы цен и тарифов. Электричество, тепло, топливо, коммунальные услуги были практически бесплатными. А авиационные и железнодорожные тарифы по отношению к средней зарплате были примерно в шесть раз ниже, чем сейчас.

Советское наследие

Каждая из этих волн освоения несла в себе цели и задачи, актуальные для существовавших на тот момент государств. После распада СССР и реформ 1990-х годов большинство населенных пунктов и находящихся в них предприятий в Сибири и на Дальнем Востоке потеряли главное — смыслы своего существования. Плановая система перераспределения, позволявшая поддерживать в том числе и абсолютно убыточные производства, перестала действовать. В итоге произошло следующее.

Во-первых, «упростилась» структура экономики. Советская индустриальная модель, вброшенная в омут рыночных отношений, перестроилась так, как смогла. Невидимая рука рынка задушила многие советские предприятия. Сохранились в первую очередь те, которые относятся к добывающей промышленности, а также крупные промышленные гиганты первого передела сырья (черная и цветная металлургия, химия и лесохимия). Предприятия ОПК за редким исключением не умерли, но и локомотивами развития быть перестали. Либо вообще перешли на выпуск гражданской продукции. Например, некогда оборонный завод «Экран» теперь выпускает бутылки. В местном же производстве сложились перекосы — выросла прежде всего роль пищевой промышленности (питаться люди будут всегда), а прежние заводы-лидеры либо трансформировались в склады, либо скукожились, освободив избытки площадей под офисы. Ярче всего это видно в Бердске: четыре гиганта, определявших облик города в советское время, стали площадками для размещения массы компаний, в том числе и технологичных. В итоге, благодаря тесному соседству с Академгородком, этот город-спутник Новосибирска стихийно превратился в один большой технопарк.

Во-вторых, болезненная перестройка экономики привела к возникновению «западного дрейфа» миграции. «Вектор миграционных потоков Сибири на протяжении всех лет наблюдений за численностью населения был восточным и северо-восточным. И только в последние 15 лет стал меняться на противоположный», — отмечал руководитель Новосибирского облкомстата Александр Кисельников. По сути, в Сибири (а на Дальнем Востоке — тем более) прогрессирует антропологическое сжатие территории.

Возникновение этого «дрейфа» закономерно. По словам Марка Мееровича, города в СССР целенаправленно становились местами добровольно-принудитель­ного прикрепления населения к точкам трудоустройства (пропиской, трудовыми книжками, распределением и закреплением специалистов, выдачей жилья). В новое время у людей появился выбор. И они проголосовали ногами. «Следует констатировать, что политические изменения не привели к трансформации пространственной структуры расселения», — констатирует Марк Меерович. Добавим, что расселенческий каркас тяжело перестраивается и вслед за экономикой. «Проекты советского периода исчерпали себя. Но продолжают существовать, вынуждая государство содержать те поселения, в которых уже не осталось мест приложения труда, где отсутствует система высшего и специального образования, где нет возможностей для индивидуального профессионального развития и персональной служебной карьеры», — описывает эту проблему профессор.

В этих условиях региональные и местные власти вынуждены и дальше обеспечивать транспортную доступность всех существующих населенных пунктов, предоставлять проживающему там населению минимальный набор социальных услуг, завозить продукты питания и ГСМ, поставлять электроэнергию и тепло и многое другое. При этом в большинстве таких городков и поселков хозяйственная деятельность давно отсутствует, а градообразующими стали предприятия бюджетной сферы — школы, детсады, клубы, поликлиники, органы местного самоуправления. Люди там живут (а точнее — существуют) за счет пенсий, детских пособий, зарплаты работников бюджетной сферы, субсидий. Только крупные города — областные центры, и то не все, сохранили баланс либо показывают сегодня даже небольшой прирост численности населения. По оценке директора региональной программы Независимого института социальной политики Натальи Зубаревич, демографическая перспектива страны в территориальном разрезе просматривается в двух направлениях: сдвиг населения на запад и юг, а также концентрация в крупных городских агломерациях.

Тут стоит напомнить, что за счет вертикальной интеграции в рамках крупных холдингов и изменения федеральной налоговой политики основные доходы от деятельности предприятий на местах выпали из региональных бюджетов. Благодаря чему экономический рост слабо конвертируется в повышение качества жизни. Средства бюджетов, которых всегда не хватает, «уходят в песок» — как было сказано выше, тратятся на поддержание неэффективной сети населенных пунктов. Прогрессирует и процесс тотального обветшания всей инфраструктуры.

Пора сжиматься

Перед региональными властями сегодня, таким образом, возникает выбор. Либо поддерживать «старую» схему расселения и расходовать на это огромные и всегда дефицитные бюджетные средства, понимая, что ничего кардинально они изменить не смогут. Либо оптимизировать сеть населенных пунктов, социальных учреждений и транспортных артерий, высвобождая финансовые и человеческие ресурсы.

Второй вариант — честный, но политически непопулярный. До сих пор ни один региональный руководитель не решился на реализацию оптимизационных мероприятий, хотя говорят об этом многие. Предпочтение отдается «поддержанию штанов» и раздаче всем сестрам по серьгам. Показателен в этой связи опыт Кузбасса, где даже дышащие на ладан моногорода продолжают свое существование. «Нагнуть» бизнес оказывается легче и проще, чем совместно с ним заниматься расселением и рекультивацией умирающих пространств. Проблемы, таким образом, остаются в наследство следующим поколениям чиновников.

В то же время население понимает, что Сибирь нуждается в масштабной модернизации. Увидев мир, сибиряки больше не хотят мириться с убогостью окружающего их пространства. На повышенные запросы населения, кстати, отреагировал строительный сектор и сфера услуг — посмотрите на жилье, которое возводится в городах, и на развитие секторов досуга и общепита. «У нас у молодежи уже сформировалась привычка по утрам ходить в кафе. Многие завтракают, пьют кофе, читают газеты. Почти как в Париже. Такого даже в Германии не увидишь. Да и вечерами все забито. У нас крупные торговые центры работают, это показывает, что народ зарабатывает и тратит деньги. В общем, у населения уже есть некоторая качественная претензия. Оно вкусило определенное качество жизни. Многие жители не только побывали, но и пожили в Европе, у них сформировался определенный менталитет. Он должен начать срабатывать когда-то», — заявил начальник отдела генерального плана Главного управления архитектуры и градостроительства мэрии Новосибирска архитектор Сергей Новокшонов.

Однако оптимизм чиновника мы не разделяем. Потому что люди, на наш взгляд, не верят, что модернизация в Сибири — во всяком случае модернизация быстрая — реальна и возможна. Поэтому они эмигрируют — не всегда физически, по большей части — духовно, что ставит под вопрос многие модернизационные начинания, инициируемые властями. Один иркутский банкир однажды выразил это состояние предельно ясно: «Я поверю, что Сибирь и Дальний Восток будут развиваться, когда дети наших министров поедут сюда, а не в Европу».

С другой стороны, очевидно и то, что в развитии Сибири наступает новый период. Государство твердо намерено осваивать эти территории и дальше, правда, с упором на добычу сырья и его последующий экспорт в страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Как показал наш анализ, основные инвестиционные проекты, попавшие в предварительный шорт-лист плана реализации утвержденной правительством РФ Стратегии социально-экономического развития Сибири до 2020 года, группируются вокруг добывающих производств и инфраструктуры («Сибирские триллионы» в «Эксперте-Сибирь» № 24–25 за 2011 год). Но не стоит видеть в этом продолжение «колониальной политики». Природные ресурсы — важнейшее конкурентное преимущество не только Сибири и Дальнего Востока, но и всей страны. Поэтому государство будет заниматься их разработкой и дальше, пока во всяком случае миру будет нужна нефть, газ, уголь, металлы и дешевая электроэнергия.

Вызовы нового времени

Обильный дождь из федеральных инвестиций в капиталоемкие отрасли и инфраструктурное строительство, уже идущий над Сибирью, ставит перед руководством сибирских регионов несколько глобальных вопросов. От ответа на них зависят перспективы трансформации макрорегиона из «сырьевого придатка» в ту самую «территорию комфортного проживания и успешного ведения бизнеса», какой ее хотели бы видеть авторы вышеупомянутой Стратегии-2020.

Горизонтальные связи. Во-первых, Сибирь необходимо быстро и эффективно «связать» воедино. Речь в данном случае идет как о взаимоувязке стратегий и планов развития соседних регионов, так и о транспортной инфраструктуре.  Необходимо быстро возродить региональную авиацию, модернизировать межрегиональные автотрассы, построить скоростные железные дороги. «Один промышленный дизайнер написал как то, что, поскольку в Сибири невозможно построить хорошие дороги, он принял решение разрабатывать проект летающего автомобиля. И это не фантастика. Кроме того, есть струнный транспорт, проекты строительства эстакад. Там по специальным рельсам можно развивать скорость до 600 километров в час», — перечислял возможности в интервью нашему журналу замдиректора Института экономики и организации промышленного производства СО РАН Виктор Суслов.

Вообще, всей стране сегодня требуется новая инфраструктурная политика. Как справедливо отмечал журнал «Эксперт», «консенсус по поводу необходимости активного развития инфраструктурных секторов уже достигнут, но нет решения по двум смежным вопросам: на какие средства будет осуществлено это развитие и какие риски готово брать на себя государство». Мотором, по нашей оценке, могут стать облигационные займы госкомпаний и Минфина, финансируемые на старте государственными банками. Очевидно, без изменения финансовой политики федерального центра кардинально вопрос с инфраструктурой не решится, в том числе и на местах. Тем не менее даже в нынешних условиях от властей регионов зависит не так уж и мало: хотя бы разработать совместные проекты и обосновать их необходимость. Пока таких крупных межрегиональных начинаний в Сибири немного. Пожалуй, лишь Томск продвигает идею строительства скоростной железной дороги до Новосибирска. В столице Сибири идею воспринимают прохладно. Между тем без тесных горизонтальных связей не повысить мобильность людей. А без этого — не оптимизировать и систему расселения.

Новая индустриализация. Кроме инфраструктуры, под которой мы в данном случае понимаем не только трубы, сети и дороги, но и жизненно важные сектора — образование, здравоохранение, строительство жилья, вторая — не по важности, а лишь по нумерации в нашей публикации задача — массовое развитие местных экономик. О чем идет речь? Как минимум о двух составляющих. Во-первых, о реновации советского наследия. Во-вторых, о кооперации региональных компаний с крупными госпроектами.

Под реновацией советского наследия мы подразумеваем как возрождение предприятий, созданных в годы индустриализации Сибири и в новое время влачащих жалкое существование. Так и поддержку тех заводов и фабрик, что сумели приспособиться к капитализму, но в силу множества причин не смогли занять на своих рынках серьезных мест. В «Эксперте» и «Эксперте-Сибирь» мы неоднократно писали про опыт, накопленный в Маслянинском районе Новосибирской области. Его глава — Вячеслав Ярманов, в прошлом директор местного кирпичного завода, целенаправленно занимается возрождением местных производств. В результате этой политики, например, льнозавод, много лет стоявший без дела, сейчас не просто оживает, но и осваивает выпуск уникального продукта — экологичного утеплителя из льна (см. «Лен и камень» в «Эксперте-Сибирь» № 30–32 за 2011 год). Аналогичные процессы в наукограде Кольцово инициирует мэр Николай Красников. Не исключаем, что такие же принципы исповедуют и другие главы муниципалитетов и регионов, которые понимают, что постиндустриальное будущее не возникает на деиндустриальном фундаменте. Важно, чтобы позитивный опыт был взят на вооружение по всей Сибири.

Участие регионов в реализуемых за счет государства крупных инвестиционных проектах — строительстве ВСТО, разработке новых месторождений — также прерогатива губернаторов. Еще в прошлом году красноярский глава Лев Кузнецов в своем послании депутатам Законодательного собрания сетовал, что местная промышленность слабо кооперируется с такими гигантами как «Роснефть», которая начала разработку Ванкорского нефтяного месторождения. Важно, чтобы капитальные проекты, реализуемые с госучастием, становились локомотивами развития региональных экономик (подробнее см. «Извлечь из прошлого уроки и выгоду».

На наш взгляд, региональные руководители сегодня слишком увлечены именно привлечением крупных инвесторов и проектов с госучастием. Логика понятна — крупная компания способна стать бюджетообразующей: увеличатся налоги и появятся новые рабочие места. В то же время слишком мало внимания, несмотря на громкие разговоры, уделяется развитию малого и среднего бизнеса. Это ведь менее заметно, рискованно, муторно. Но не имея крепкого «тыла» в виде разветв­ленного и развитого внутреннего рынка, всерьез рассчитывать на конкуренцию с миром не стоит. Чтобы убедиться в верности этого тезиса, достаточно съездить в Японию, где все японское — от карандашей и презервативов до лифтов и станков. Да и соседний Китай семимильными шагами развивает местную промышленность, прагматично заимствуя технологии со всего мира.

Поэтому именно это направление, которое мы называем «зоной товаров народного потребления», сегодня становится определяющим. Как отмечалось в докладе Института общественного проектирования, новая индустрия (а не только инновационный сектор, ставший уже священной коровой) должна быть мощной, иметь сложную структуру, обеспечивать удовлетворение большей части внутреннего спроса и иметь современное технологическое оснащение. «Сегодня нам требуется практически новая индустриализация, или, как иногда говорят, реиндустриализация, чтобы выйти на западный уровень производительности. Нужны, с одной стороны, большие инфраструктурные проекты, такие как развитие транспорта и жилищное строительство, а с другой — увеличение производственного многообразия, которое достигается через поддержку среднего и малого бизнеса», — говорилось в статье «Оппозиции нашего времени» (см. «Эксперт» № 2 за 2011 год).

Для этого в Сибири есть все условия. Например, добыча газа на востоке, очевидно, потребует развития газохимии. А химическое производство подтянет и другие сектора промышленности. Еще одно направление — импортозамещение. Как отмечалось в нашем исследовании, как минимум в трех отраслях сибирским предприятиям необходимо усиливать собственное присутствие: в АПК, химпроме и машиностроении (см. «Свое против завозного: пока проигрываем» в «Эксперте-Сибирь» № 15–16 за 2010 год).

Именно за счет «зон товаров народного потребления» появится рычаг для влияния на динамику миграционного оттока из северных и восточных регионов страны. Это логично, ведь его скорость зависит от баланса между спросом и предложением на локальных рынках труда. «Если экономика восточных районов будет расти быстрее и появятся привлекательные рабочие места, миграционный поток сократится», — отмечает Наталья Зубаревич.

Добавим еще одну мысль. Без развития местной индустрии тщетными останутся попытки сформировать в Сибири инновационные центры. В создание технопарков в Новосибирске и Кемерове, Сибирский федеральный университет в Красноярске, технико-внедренческую зону в Томске «вкачаны» и будут вложены еще миллиарды рублей государственных инвестиций. Для чего? Чтобы сибирские инноваторы обеспечивали своими технологиями весь мир? Ориентация лишь на экспорт в данном случае как минимум ущербна.

Качественная среда. Еще один вызов — коренная модернизация среды обитания сибиряков. В советское время, как отмечал Марк Меерович, «вопросы формирования условий нормального существования и благоприятной среды жизнедеятельности людей традиционно отходили на второй план или вообще не ставились, а только лишь идеологически провозглашались». При открытых границах сибирским городам и поселкам не сбежать от решения вопросов качества среды и комфортности проживания.

Целый ряд событий в российских регионах показывает, что вызов понят и принят. Достаточно вспомнить о Перми, сделавшей ставку на превращение в культурную столицу Европы, или о Екатеринбурге, претендующем на ЭКСПО-2020. По оценке Натальи Зубаревич, основной вопрос ближайшего десятилетия — смогут ли стягивать качественные человеческие ресурсы из других регионов сложившиеся в советское время города-миллионники? От того, насколько быстро в них произойдет радикальное улучшение качества и уровня жизни, зависят их перспективы в демографической битве с Москвой и Санкт-Петербургом.

Однако решение этих задач упирается как минимум в две проблемы. Первая — административная. Например, уже несколько лет обсуждаются вопросы формирования городских агломераций. В некоторых регионах, например в Иркутске и Красноярске, были разработаны программы и концепции объединения сросшихся городов в цельные социально-экономические пространства. Но в законодательстве нет понятия «агломерация». И бюрократическая машина действует по старинке. Отсюда — генпланы городов, совершенно не учитывающие облегающие их территории (как правило, пригороды). Правда, начавшееся расширение Москвы и создание иннограда Сколково показало, что власть эту проблему понимает. Но пока предпочитает действовать в привычной логике «ручного управления».

Вторая — градостроительная философия муниципальных чиновников. Она все еще советская. Между тем в новое время, как отмечал известный испанский архитектор Хосе Асибильо, требуется новая идеология развития инфраструктуры и недвижимости. Города, по его мнению, сейчас можно сравнить с велосипедами; они могут выбирать, быстро им ехать или нет, понимая при этом, что при остановке произойдет неминуемое падение. Нынешнее повальное увлечение городов брендами, о чем мы уже писали в «Эксперте-Сибирь», выглядит забавно. Ведь без решения целого ряда градостроительных проблем, доставшихся муниципалитетам в наследство от СССР, думать о светлом будущем по меньшей мере недальновидно.

Сибиряки как двигатель прогресса. Наконец, еще один большой вызов — вовлечение самого населения в процесс развития Сибири. Во все времена эти территории осваивались добровольно (даже невзирая на стимулирование в царское и принуждение в советское время) — люди ехали за свободой, землями, высокими доходами, «северной романтикой». Неслучайным был тост «За сибирское здоровье!».

Но что дальше? Какие проекты должны быть запущены в Сибири сегодня для того, чтобы эта территория вновь стала привлекательной для жизни?

Мы считаем, что ставку нужно делать на национальный капитал и тот небольшой слой сибиряков (рискнем предположить, что именно они в ходе последней переписи отнесли себя к этой национальности), которые работают и творят в Сибири, которые уже реализовали здесь успешные проекты и не спешат отсюда уезжать. То, что такая прослойка в Сибири сложилась, очевидно. Задача федерального центра сегодня — не в том, чтобы разработать и реализовать очередные стратегии развития макрорегиона. Самой Сибири необходимо организовать коммуникацию региональных элит, наладить эффективные горизонтальные связи друг с другом, выявить и поддержать перспективные проекты развития единой и большой территории. Будущее лежит под ногами, а не в Москве — важно перестать постоянно оглядываться на столицу и активнее искать точки роста у себя под носом.

Центру же пора перестать относиться к Сибири как к некоему придатку, в котором сосредоточены природные ресурсы и гиганты индустрии. Сибирь в федеральной политике должна стать не объектом, а субъектом, который в рамках общих для всей страны задач самостоятельно определяет проекты и программы своего развития, вписывая их в глобальный контекст. Только так можно поддержать долгосрочный ресурс развития Сибири — активное и патриотичное население, способное сохранять и преображать территорию.

Структура экономики регионов СФО по отраслям по итогам 5 месяцев 2011 года
Коэффициенты миграции в регионах СФО по итогам 2009 года
Распределение выбывших в регионах СФО в 2009 году, %

У партнеров

    Реклама