«Просто обидно»

Русский бизнес
Москва, 22.04.2013
«Эксперт Сибирь» №16 (372)
Повышение страховых взносов не привело к массовому закрытию индивидуальных предпринимателей — от деятельности отказались только те, кому она на самом деле была не нужна. Но теперь сложно представить, что нужно сделать правительству, чтобы малый бизнес ему поверил

Повышение социальных платежей для индивидуальных предпринимателей (ИП) с 1 января этого года только ленивый не описывал как «катастрофу». Поначалу цифры действительно пугали — в некоторых регионах Сибири в день закрывалось по нескольку сотен ИП (точнее, снимались с учета). Однако итоги первого квартала 2013 года, которые уже подвели некоторые налоговые органы и региональные ведомства Росстата, показывают: ситуация в целом стабилизировалась. Данных о «катастрофе» не дает и статистика рынка труда — никаких социальных взрывов не случилось.

В связи с этим эксперты наконец-то задумались, что закрытие ИП может быть связано и с другими факторами: снижением роли малого бизнеса в торговле (особенно в крупных городах), запретами на продажу алкоголя в киосках и т.д. Но в рассуждениях нужно сделать одну оговорку: вся «соль» положения — вовсе не в закрытии тысяч ИП. Куда важнее другое — резкое, без предупреждения, повышение налоговой нагрузки на малый бизнес окончательно рассорило его с государством.

С заботой о пенсии

Начиналось все, конечно, с добрыми намерениями. Правительство страны давно замечало несправедливость в деятельности ИП по отношению к наемным работникам. Арифметика проста. При средней по регионам СФО зарплате в 20 тыс. рублей в месяц наемный работник (а точнее — его наниматель) платит в бюджеты социальных фондов (ФСС и ПФР) 72 тыс. рублей в год. ИП, зарабатывающий сколь угодно, платил в год в разы меньше — около 14 тыс. рублей.

Не забота о прибылях бюджета, как могли подумать злопыхатели, волновала авторов инициативы повышения страховых взносов, а вопросы будущей пенсии предпринимателей. «Безусловно, повышение страховых взносов на обязательное пенсионное и медицинское страхование в этом году значительное, — говорит управляющий Омским отделением ПФР Сергей Тодоров. — Но необходимо понимать, что эти платежи идут не в казну государства, а ложатся на лицевой счет гражданина в Пенсионном фонде и в будущем станут основой его пенсионных выплат. Других источников финансирования пенсий предпринимателей просто нет».

Оставим этот аргумент за скобками — он не вписывается в привычную систему бесправия ИП. Когда почти невозможно получить кредит в банке (подписанным самому себе справкам о доходах верят неохотно), субсидию от государства и т.п. — о будущей пенсии задумываться не приходится. Тем не менее, закон № 243 о повышении страховых взносов «самозанятому населению» был принят, и нагрузка на ИП увеличилась с 14,3 до 32,5 тыс. рублей в год. Независимо от уровня заработка. «У нас, получается, адвокат, который 40 млн рублей в Москве зарабатывает, платит столько же страховых взносов, сколько пекарь в Поспелихинском районе Алтайского края», — заметил по этому поводу президент «Опоры России» Александр Бречалов.

Реакция предпринимателей на это не­ожиданное повышение, судя по официальной статистике, была предсказуемой — они стали массово сниматься с учета. По итогам первого квартала (хотя они подведены еще не во всех регионах) уже можно оценить, сколько предпринимателей «закрылось»: из четырех миллионов ИП по всей стране самоликвидировалось около 350 тыс. Количество ликвидированных ИП на уровне семи–восьми процентов от их общей численности в среднем отмечалось по всем регионам, независимо от их уровня экономического развития. Что само по себе должно наталкивать на мысль, что дело вовсе не в том, что кто-то платить не может, а кто-то повышение и не заметил.

Так, в Омской области за первый квартал было ликвидировано около четырех тысяч ИП. Как прогнозирует городской департамент экономической политики, по итогам года количество снявшихся с учета ИП достигнет семи тысяч. «Это нехорошо, потому что не вселяет оптимизм предпринимателям. А экономика города зависит в том числе и от этого», — говорит директор департамента Павел Кручинский, замечая, что речь идет скорее не о закрытии бизнеса, а об уводе его «в тень». В Красноярском крае в феврале–марте в день в среднем закрывались по 75 ИП (в феврале — по 170 единиц ежедневно). В результате общая цифра ликвидированных ИП приблизилась к девяти тысячам, тогда как, скажем, в марте было зарегистрировано только 27 новых предпринимателей. В Новосибирской области за первый квартал 2013 года снялись с учета порядка шести тысяч ИП, с учетом вновь зарегистрированных предприятий их общее количество снизилось на 4,5 тыс. единиц. Алтайский край, по данным «Опоры России», стал одним из федеральных лидеров по закрытию ИП. Здесь было ликвидировано 10% всех индивидуальных предпринимателей, или 6,5 тысяч единиц.

Кризис роста

Катастрофа? Если приводить только эти цифры — несомненно. Но на самом деле такое падение связано со многими факторами. Проанализируем данные по тому же Алтайскому краю — поскольку этот регион, еще не до конца освоенный крупными федеральными компаниями, ярко показывает, что происходит с некоторой долей малого бизнеса в нынешние времена. Из анализа данных Росстата и налоговой службы (см. графики 1 и 2) получается, что и в прошлом январе, и в позапрошлом году количество ИП в начале года сокращалось на сопоставимые величины, и вообще — оно неумолимо падает и без всякого нынешнего повышения социальных взносов. Но общее количество малых предприятий (в эту категорию включаются все бизнесы с количеством работников до 100 человек) растет, и в начале нынешнего года зафиксирован лишь незначительный спад в общем восходящем тренде.

«Мы регулярно фиксируем занятость и безработицу в регионе, в том числе, вопросы, связанные с индивидуальными предпринимателями. Уверяю вас — нынешний спад сопоставим с предыдущими годами», — говорит и начальник отдела информации и общественных связей министерства труда, занятости и трудовых ресурсов Новосибирской области Анна Белуш. Всплеска безработицы статистика тоже не фиксирует — сегодня на учете в службах занятости Новосибирской области состоят 17,9 тыс. человек — так называемая «фоновая безработица». Так в чем тогда дело?

Первый фактор — ликвидация «пустышек». В начале года к предпринимателям приходят «письма счастья», призывающие уплатить налоги. И те ИП, которые уже давно забыли про свой статус, выстраиваются в очередь в налоговые инспекции, чтобы сбросить с себя ненужный балласт. Не нужно забывать и про то, что бизнес — это не социальные пособия. Иногда случается, что он закрывается. В среднем по стране, по данным ВЦИОМ, только треть новых бизнесов продолжают работать через год после основания. И закрываются они, по данным той же «Опоры России», не только из-за налогов (см. график 3).

Второй фактор связан с притеснениями малого бизнеса, но никак не зависит от социальных взносов. Речь идет о введении запрета на продажу в киосках и палатках (как раз те самые ИП) пива с 1 января этого года (см. «С пива на рыбу» в «Эксперте-Сибирь» № 39 за 2012 год), а со следующего года — введение запрета на продажу сигарет. Треть российских ИП — это торговые предприятия, большая часть которых жила как раз за счет вредных привычек населения. Как оценивать переход права наживы на этих «вредных привычках» к крупным сетям — вопрос другой.

Наконец, мало кто из тех, кто реально работал в качестве ИП, действительно ушел из бизнеса. Определенная часть предпринимателей стала директорами ООО, которым не нужно платить социальные взносы просто по факту существования — только с начисленной зарплаты. Кто-то перешел на уплату ЕНВД, при котором позволено уменьшать размер налога на 50–100% суммы уплаченных соцвзносов. Но часть просто «ушла в тень». «У меня ИП было просто как источник дополнительного заработка — консультации, репетиторство, я и на работе получаю зарплату, а тут хотелось честно платить налоги от собственных доходов. Ну а почему нет? Опять же — мало ли, что там с работодателем завтра случится, а тут уж на хлеб да коммунальные услуги как-нибудь заработаю, — говорит один из «закрывшихся ИП» Елена Дроздова. — Теперь я официально закрываюсь, потому что такая финансовая нагрузка делает невыгодным мое занятие, но это не значит, что откажусь от подработки — просто мои доходы уйдут «в тень». «Спасибо» государству». «На нас повышение пенсионного взноса особо не повлияло. Только конечно эмоционально обидно, что у нас не по процентам поднимают, а в два раза. Водители будут больше платить в казну, но на тарифах это особо не отразится — не поднимать же стоимость километра на 52 копейки», — говорит директор иркутского «Желтого такси» Илья Филиппенко.

Они такие разные

В результате «ухода в тень», по данным «Опоры России», бюджет уже теряет в месяц по 3,5 млрд рублей. Проблема ли это для бизнеса? Позволим себе признать, что нет. Но это проблема для государства. Малый бизнес — это в среднем около 10% экономики регионов Сибири, в отдаленных и малонаселенных территориях — более половины. На общем фоне сельские предприниматели будут чем-то вроде статистической погрешности, но именно они от этих нововведений испытали самое большое потрясение. Возьмем, например, Асиновский райпотребсоюз, экономику которого на заседании томской Законодательной думы недавно раскрыл депутат Олег Громов. Потребсоюз — это два десятка небольших магазинов в деревнях и пара собственных производств (пельмени, булочки, хлеб, первичная переработка), общая выручка которого в 2012 году выросла на 108% — до 361 млн рублей. В то же время рост затрат составил 110% — в основном, за счет повышения страховых взносов (они, напомним, повышались и до начала 2013 года). Проблему решили единственным возможным способом — сократив 40 работников, вышли по прибыли «в ноль». В результате список пострадавших: сам потребсоюз, сокращенные работники и бюджет Асиновского района, недополучивший 760 тыс. рублей НДФЛ с зарплаты сокращенных работников.

Собственно, это один из способов как-то выйти из сложившейся ситуации. «Сегодня обсуждаются два направления возможного решения. Первое — дифференцировать ставки взносов исходя из доходов ИП. Пока наиболее обсуждаемой является граница в 300 тыс. рублей в год. Второе — субсидирование страховых взносов для предпринимателей, которые не могут их платить. На мой взгляд, не самый удачный вариант развития событий», — рассказывал порталу «Эксперт Online» зампред комитета Госдумы по экономической политике Виктор Климов. Но здесь экономика плавно переходит в политику — после трех месяцев неопределенности какие-либо действия со страховыми взносами становятся имиджевыми шагами.

Спасает то, что предпринимательство — это образ жизни, а не профессия. Люди будут заниматься бизнесом почти при любом налоговом строе. Простой пример: госсубсидии на открытие собственного дела, которые выдают центры занятости в размере годового пособия по безработице (73,5 тысячи рублей), за первый квартал 2013 года только в Новосибирской области взяли 110 человек — и это на фоне нагнетания разговоров о «смерти малого бизнеса». При этом, по данным регионального Минтруда, более 80% граждан, которые получили субсидию за четыре года действия этой программы, продолжают работать в качестве ИП.           

Динамика развития малых предприятий в Алтайском крае
Динамика снятия и постановки на учет индивидуальных предпринимателей
Препятствия для развития бизнеса в некоторых регионах Сибири по итогам 2012 года

У партнеров

    Реклама