Солнце в тумане

Тема недели
Москва, 22.04.2013
«Эксперт Сибирь» №16 (372)
В последние годы в мире наблюдался бум строительства электростанций, работающих от энергии Солнца. И все же сейчас и солнечная энергетика, и индустрия производства оборудования для нее оказались на перепутье. Перспективы развития отрасли вроде обнадеживают, но прежних гарантий получения инвесторами высокой прибыли уже нет

10 апреля совет директоров госкорпорации «Роснано» решил выделить еще 1,5 млрд рублей на продолжение строительства в Иркутской области завода по производству поликристаллического кремния (ПКК). Корпорация сообщила, что на эти деньги на «Усолье-Сибирском силиконе» (УСС) будет завершено строительство азотно-кислородного цеха и энергоподстанции, а к 2016 году производство ПКК на этом предприятии будет увеличено в шесть раз — до 1,8 тыс. тонн в год. И это хорошая новость, учитывая, что еще в конце прошлого года производство поликремния на УСС, входящем в группу компаний НИТОЛ, хотели вообще закрыть.

Еще более хорошие новости незадолго до этого пришли из Европы. Одно из основных применений ПКК — изготовление на его основе панелей, которые преобразуют солнечный свет в электроэнергию. Так вот, по данным Европейской ассоциации солнечной энергетики (EPIA), суммарная установленная мощность солнечной генерации в мире по состоянию на конец 2012 года достигла отметки в 100 ГВт. Из них 60 ГВт мощности солярных электростанций были введены в эксплуатацию в последние два года. По прогнозам консалтинговой компании McKinsey, объем новых вводов мощности солнечной генерации до 2020 года на нашей планете может достичь от 330 до 600 ГВт.

Казалось бы, производителям оборудования для солнечных электростанций, в том числе — поликремния в Сибири, новостям о перспективах развития солнечной энергетики надо только радоваться. Но не все так просто. Весной этого года обанкротился крупнейший в мире производитель солнечных батарей — китайская компания Suntech Power Holding (SPH), в основном, из-за сокращения и на Западе, и на Востоке государственного субсидирования солярной энергетики, падения спроса на эту продукцию у конечных покупателей и роста заградительных пошлин против китайских солнечных панелей в Европе и США. На другом конце мира — в Европе — об отказе продолжать бизнес по выпуску солнечных генераторов заявили такие крупнейшие германские концерны, как Bosch и Siemens. И это очень симптоматично, поскольку именно Германия сейчас является мировым лидером по производству электроэнергии на солнечных электростанциях. Можно констатировать, что прежняя эйфория в отношении солнечной энергетики уступает место трезвому расчету. А это серьезно сказывается на российских инвестиционных проектах по производству оборудования для солярных станций.

Рывок к солнцу

Идея сделать ставку на развитие возобновляемых источников энергии (ВИЭ), к которым относится и солнечная генерация, родилась в Европе в конце прошлого века. Европейцы решили, что тем самым, с одной стороны, они снизят свою зависимость от поставок углеводородов, например, газа из России, использующегося в качестве основного топлива для тепловых электростанций. С другой стороны, развитие ВИЭ придаст мощное ускорение высокотехнологичной машиностроительной и химической промышленностям в наиболее технически развитых странах Европы.

Основным инструментом для проведения такой политики стали прямые государственные субсидии на развитие «зеленой» энергетики и программы типа Feed-In-tariffs (FIT). FIT предусматривают гарантированную долговременную оплату инвесторам энергии, выработанной на ВИЭ и источниках распределенной генерации (это не только ВИЭ-электростанции, но и локальные небольшие станции на природном газе, биогазе и т.д.) по цене выше рыночной. В Британии, например, FIT была запущена в апреле 2010 года; по этой программе там сейчас эксплуатируется уже более 1,6 ГВт мощности распределенной генерации. «Введение тарифов FIT стало поворотным этапом развития рынка возобновляемой энергии в Великобритании. В потенциале это позволит открыть рынок инвестиций в микро энергетику в нашей стране, что является существенным шагом в достижении цели производства 20 процентов энергии на возобновляемых источниках к 2020 году», — говорит директор британской энергетической практики Arup Макт Ваттс. По этой программе британский муниципалитет, например, может окупить ветротурбину мощностью 1,5 МВт, которая покрывает потребности в электроэнергии до одной тысячи домохозяйств, за семь лет. А после этого еще 13 лет получать доход от нее в размере 15,9%. Установка солнечных панелей мощностью восемь кВт на административном здании генерирует инвестору до 11,5% доходности на 25 лет при окупаемости менее восьми лет.

Порядок цифр, который применялся в Европе при установлении «спецтарифов» на ВИЭ, конечно, в разных странах различался. В Болгарии, например, если инвестор, по информации «Радио Болгарии», запускал в эксплуатацию солярную станцию до 1 июля 2012 года, правительство Бойко Борисова гарантировало ему покупку электроэнергии с этой станции по цене почти 250 евро за МВт/час в течение 20 лет. Это в 13 раз (!) выше, чем стоимость электроэнергии, производимой на тот момент в Болгарии на атомной станции «Козлодуй».

Практически сразу вслед за Европой в ВИЭ-источники «рванули» и США, где тарифы на покупку солнечной энергии даже с учетом государственных субсидий в два–три раза превышали тарифы для газовой генерации. Сейчас не только федеральное правительство, но и 34  штата этой страны ведут осознанную политику по развитию у себя распределенной генерации, основанной на возобновляемых источниках энергии. К декабрю 2014 года, например, дома 52 тыс. жителей поселка Oук Парк, расположенного в пригороде Чикаго, в дополнение к централизованному электроснабжению будут питаться электроэнергией за счет установленных на крышах их зданий солнечных батарей и накопителей электро­энергии. Общая стоимость проекта, по оценке сайта Think Progress, — пять–шесть млн долларов, половину из которых дает Корейский институт Smart Grid, вторую — власти штата Иллинойс.

Естественно, к набирающему силу движению по внедрению «альтернативной энергетики» подключилась и Азия. Китайцы, например, быстро наладили у себя собственное производство оборудования для солнечной энергетики и буквально завалили рынок Европы и США своими дешевыми солнечными панелями. По неофициальным подсчетам, их производством в Поднебесной год назад занималось более 100 (!) фирм, некоторые из которых до этого имели дело только с производством канцелярских изделий. В итоге к концу 2012 года мощность солярных станций в Германии достигла 7,6 ГВт, Италии — 3,3 ГВт, Франции — 1,2 ГВт. В этом году, как ожидается, крупнейшими рынками солярной энергетики станут Китай, Япония и США, мощность солнечных электростанций в которых к концу прошлого года составила 3,5 ГВт 2,5 ГВт и 3,2 ГВт, соответственно. В общей сложности сейчас уже в 112 странах мира приняты и действуют меры поддержки развития ВИЭ в целом и солнечной энергетики — в частности. Дания, например, за счет этих источников уже обеспечивает более половины своих потребностей в электроэнергии.

Прыжок за паровозом

Российские компании, конечно, не могли пройти мимо столь перспективного и набирающего скорость рынка. Некоторые из них прямо начали инвестировать в строительство солнечных электростанций за рубежом. Нефтяная компания «ЛУКойл», например, вложилась в Болгарию. Другие объявили о создании производств комплектующих для мирового солярного рынка в самой России. Тем более что в этой сфере в нашей стране в постсоветское время образовалась большая «дыра». Дело в том, что основой современных промышленных фотоэлементов является кремний. Из него делают три основных типа солнечных панелей — монокремниевые, поликремниевые и так называемые «тонкие» панели (см. справку). Наиболее распространенная сегодня в мире технология (из-за своей дешевизны относительно других) по изготовлению солнечных панелей — поликремниевая.

В России во времена СССР самое крупное производство поликристаллического кремния (ПКК) было размещено в подмосковном Подольске. Использовался он в основном для производства ПКК электронного качества для нужд военно-промышленного комплекса, в частности, в Зеленодольске (город-спутник Москвы). Поскольку отечественная электронная промышленность, в том числе и военная, в постсоветские годы пришла в упадок, в 2000 году Подольский химико-металлурги­ческий завод полностью остановил производство поликристаллического кремния и сейчас выпускает только монокремний в количестве, по открытым источникам, около 500 тонн в год.

Как показала жизнь, это было несколько преждевременное решение, поскольку уже через несколько лет основным потребителем поликремния на мировом рынке стала не электроника, а солнечная энергетика. По данным исследовательской компании Abercade, с 2006 по 2008 годы, например, потребление поликремния для солнечной энергетики в мире удвоилось, достигнув 46 тыс. тонн в год. Цена на него устойчиво держалась на уровне 200 долларов за тонну, а спрос казался бесконечным, особенно на фоне планируемых мер государственной поддержки мировыми державами солнечной энергетики, таких как FIT. Поэтому в 2008–2010 годах в России было заявлено в общей сложности семь проектов по строительству или модернизации заводов по выпуску поликристаллического кремния — в республиках Хакасия и Татарстан, а также Липецкой, Ленинградской, Волгоградской и Томской областях. И при этом, в отличие от западных и азиатских проектов, ни один из них так пока и не достиг заявленных результатов в первоначальные сроки.

Ценовой удар

Почему для развития солярной энергетики и производства комплектующих для нее так важны были 2008–2009 годы? С одной стороны — да, это время расцвета мирового финансового кризиса, спад производства и потребления и т.д. С другой, по мнению Abercade, это еще и момент насыщения мирового рынка производства поликремния. На конец 2008 года 90% мощностей по его производству контролировали девять крупнейших компаний из США, Японии, Германии и Италии. Они насытили имеющийся спрос. А затем к ним присоединился Китай (помните о ста китайских «солярных» фирмах?), который своими дешевыми поликремниевыми панелями фактически и обеспечил последующий «бум» солярной энергетики в Европе, США и, естественно, у себя дома.

Россия тоже попыталась вписаться в эту мировую тенденцию не только предполагаемыми проектами, но и двумя производствами в Усолье-Сибирском (Иркутская область) и ЗАТО Железногорск (Красноярский край). Еще в 2006 году на входящем в группу компаний НИТОЛ «Усолье-Сибирском силиконе» (УСС) был веден новый комплекс по производству особо чистого трихлорсилана (из него делают поликремний) мощностью 10 тыс. тонн в год. Двумя годами позже УСС на опытном производстве, рассчитанном на выпуск 300 тонн ПКК в год, выдал первый товарный поликремний, подходящий по качеству для производства солнечных панелей. Тогда же — в 2008 году — в состав акционеров компании вошли международная финансовая корпорация IFC и потенциальный главный потребитель иркутского поликремния, китайский производитель солнечных модулей Suntech Power International. На заводе началось строительство основного производства поликристаллического кремния мощностью пять тысяч тонн в год. Ожидалось, что уже в 2009–2010 году на мировой рынок, в том числе в США и страны Юго-Восточной Азии, начнет поступать не менее трех тысяч тонн иркутского поликремния.

Но «рывка» в этом проекте стоимостью 265 млн долларов не получилось. Вместо этого в 2009 году в этот проект с 4,5 млрд рублей инвестиций вошла госкорпорация «Роснано», в 2011 году к ней в качестве соинвестора и одного из основных акционеров производства поликремния присоединился Сбербанк. Но объем производства поликремния для солнечной энергетики на УСС так и остался на уровне 300 тонн в год. А в конце прошлого года топ-менеджеры «Роснано» заявили, что проект и вовсе придется заморозить, поскольку цена поликремния на мировом рынке упала до 20 долларов за килограмм.

Еще более странная ситуация сложилась вокруг выпуска поликремния на Железногорском горно-химическом комбинате (ГХК), входящем в структуру госкорпорации «Росатом». В советское время его основной задачей было производство оружейного плутония для атомных бомб и ракет. Потом, по договоренности с США, оружейное производство в Железногорске было остановлено, и «Рос­атом» решил сделать из ГХК долговременное хранилище отработанного ядерного топлива с перспективой наладить здесь его переработку. Параллельно с этим, очевидно, у топ-менеджмента атомной корпорации возникла идея продать стороннему инвестору какие-то производства ГХК, которые они посчитали «непрофильными». Одним из таких производств и стало промышленное производство поликремния, которое на Железногорском ГХК было запущено в сентябре 2008 года в объеме 200 тонн в год с перспективой увеличения мощности к 2010–2011 году до двух тысяч тонн в год, а затем — и до четырех тысяч тонн в год.

Покупателем поликремниевого производства на ГХК в 2009 году выступила группа компаний «Конти», которая до этого занималась в основном девелоперскими проектами в столичном регионе (хотя на тот момент у нее был один актив в области солнечной энергетики — производящее солнечные модули предприятие «Солнечный ветер»). При этом предполагалось, что «Конти» не только выкупит контрольный пакет «Завода по производству поликристаллического кремния» (ЗПК), располагающегося в ЗАТО Железногорск, но и инвестирует в его развитие в общей сложности девять миллиардов рублей. Но, как выяснилось в марте 2013 года, между «Росатомом» и «Конти» возникло стойкое непонимание по поводу этого проекта. Сначала структура госкорпорации — «Атомэнергопром» — через суд потребовала от корпорации «Конти» и связанного с ним непосредственного владельца ЗПК — компании «Континент Энерджи» — расплатиться за акции поликремниевого завода, приобретенные в 2009 году. Речь идет о сумме более одного миллиарда рублей. «Росатом», судя по всему, продал акции ЗПК на эту сумму структурам «Конти» в рассрочку. Но денег этих, как поясняют в атомном холдинге, он так и не получил. Поэтому решил вернуть их через суд.

В «Конти» же напоминают, что когда они покупали у «Росатома» ЗПК, то договорились с Железногорским ГХК, атомной корпорацией и правительством Красноярского края о том, что химкомбинат модернизирует производство поликремния на этом заводе, снизив себестоимость его производства хотя бы до 70 долларов за килограмм, власти Красноярского края рассмотрят возможность предоставления инвестпроекту госгарантий, а «Рос­атом» — окажет содействие в получении кредита во Внешэкономбанке. И поскольку ничего из этого до сих пор сделано не было, то «Конти» тоже намерена пойти в суд с иском к структурам «Росатома» стоимостью более одного миллиарда рублей. Кто бы ни был прав, очевидно, что партнеры по Железногорску выясняют отношения, а масштабного производства поликремния в Красноярском крае, также как и в Иркутской области, так и не появилось.

Справедливости ради надо сказать, что с поликремниевыми проектами в Сибири за последние несколько лет не повезло и иностранным инвесторам. Так, в начале этого года стало известно о прекращении работ тайваньских инвесторов над таким проектом в Томской области, куда планировалось вложить 250 млн долларов. В 2008 году в томской особой экономической зоне было создано российско-тайваньское совместное предприятие «Зи Поли Томск», которое было намерено производить здесь ПКК по фторидной технологии и поставлять его производителям солнечных батарей в Тайвань или континентальный Китай. Тайваньские инвесторы вложили в этот проект 17 млн долларов, но лабораторная технология, которая, теоретически, могла бы позволить в несколько раз сократить затраты на производство поликремния по сравнению с мировыми аналогами, не прошла проверку масштабированием. Хотя томичи с этим не согласны. «Провала никакого нет, вполне можно было бы развивать эту тематику — и очень здорово, и продукт, и все бы получалось… Технология состоятельна вполне, вполне возможно по ней получать продукт, но недостаточно средств для этого», — этой цитатой РИА «Новости» передало мнение главного инженера «Зи Поли Томск» Евгения Еремина.

Опоздали, однако

Примечательно, что все три сибирских проекта по выпуску поликремния для солнечной энергетики планировалось запустить в промышленную эксплуатацию еще на рубеже 2009–2010 годов. И если бы это случилось в то время, то у сибиряков был бы шанс зацепиться за мировой «солярный паровоз», поскольку все три проекта — и в Томске, и в Железногорске, и в Усолье-Сибирском — изначально были ориентированы на экспорт продукции.

За прошедшие годы в мире понастроили такое количество поликремниевых производств для солнечной энергетики, что, по мнению ряда аналитиков, их производственные мощности чуть ли не вдвое превышают спрос на этот продукт даже с учетом роста количества солярных станций. Кроме того, наука и технологии не стоят на месте. Если в 2006 году расход кремния на ватт установочной мощности электростанции был 10 граммов, то в 2008 году — уже 8,7 граммов, а сейчас у лучших образцов он составляет уже меньше пяти граммов. Соответственно повела себя и цена на мировом рынке на поликремний. В начале века она составляла 40–60 долларов за килограмм, к 2010 году взлетела до 400 долларов за килограмм, а сейчас опустилась до 16–20 долларов за килограмм. И эту цену, а также заградительные пошлины на импорт ПКК в Европе и США и снижение субсидий на развитие мировой энергетики не смогла выдержать даже китайская компания Suntech Power Holding со своим сверхдешевым поликремнием, не говоря уже о российских проектах.

Чего ждать дальше инвесторам в кремниевые проекты от мирового рынка? Большинство аналитиков и участников этого рынка полагает, что на уровень середины 2009 года цены на поликремний уже не вернутся. Велика вероятность того, что к 2014–2015 году рынок производителей ПКК структурируется и на нем, как и прежде, останутся только несколько крупных игроков. И тогда цена поликремния вполне может вернуться на «добумные» уровни в 50 долларов за килограмм, что может сделать Усолье-Сибирский проект, например, вполне окупаемым.

Тем более что, несмотря на уменьшение государственных субсидий в развитие солнечной генерации в Европе, никто в мире отказываться от этого вида энергетики не собирается. «По мере увеличения объемов производства солнечных модулей, совершенствования технологий и перехода отрасли в зрелую фазу, характеризующуюся так называемым «сетевым паритетом» (достижение конкурентоспособности «зеленой» электроэнергии по отношению к традиционной), правительства, в первую очередь европейских стран, принимают меры по уменьшению объемов субсидирования солнечной энергетики, но не сокращают их полностью, как утверждают некоторые российские эксперты. Кроме того, вслед за Европой, Японией, США и Китаем масштабные программы по развитию солнечной энергетики приняты в Индии, Аргентине, странах Ближнего Востока и Северной Африки, ЮАР. Объявляют о планах развития солнечной энергетики и страны СНГ (Казахстан), а в Украине солнечная энергетика уже развивается последние несколько лет, суммарная установленная мощность солнечных электростанций превысила 300 мегаватт», — убежден начальник управления по внешним связям компании «Хевел» Антон Усачев (эта компания строит в Чувашии завод по производству солнечных модулей, изготовленных по тонкопленочной технологии).

Вопрос только в том, насколько глубокое влияние на процесс дальнейшего развития солнечной энергетики и ВИЭ-энергетики вообще на Западе будет оказывать продолжающийся мировой финансовый кризис. Ведь оборотной стороной развития ВИЭ-энергетики в странах Запада является рост тарифов на электроэнергию, поскольку, напомним, электроэнергия, вырабатываемая на альтернативных источниках энергии в рамках FIT-программ, оплачивается по более высоким ценам, нежели газовая, угольная и, тем более, атомная генерация. В уже упоминавшейся Болгарии прошлой зимой цены на услуги ЖКХ, в том числе и плата за электроэнергию, поднялись по сравнению с зимой 2011–2012 годов в два раза. В соседней Румынии, ориентирующейся на развитие ветрогенерации, рост цены на электроэнергию прогнозируется на 30%. В Британии FIT-программы, ориентировочно, вызовут рост цены на электричество на 15–20%. В Дании — мировом лидере по производству электроэнергии на ВИЭ-источниках и в сфере распределенной генерации и самый высокий тариф на электроэнергию в Европе — 12 рублей за кВт•час в пересчете на наши деньги. На фоне сокращения из-за кризиса социальных программ в Старом Свете и закрытия многих промышленных производств это нравится далеко не всем европейцам.

Хотя европейские эксперты призывают не драматизировать эти события и говорят о том, что дальнейшее удешевление производства солнечных батарей и ветрогенераторов уже не будет так сильно сказываться на росте цены на электричество. «Предположение о том, что «зеленый тариф» не отражается в счете за электроэнергию, является неверным. В принципе, дополнительные расходы на «зеленую» энергию возлагаются на конечных потребителей. А по-другому и не получится, в противном случае государство осталось бы в убытке, а затраты пришлось бы покрывать из общих налоговых поступлений… В Германии, например, потребитель с начала 2011 года платит так называемый «сбор на экологически чистую энергию» в размере 3,52 цента за киловатт-час. Подобные расходы возникают за счет уже существующей в энергетическом балансе доли зеленой электро­энергии, равной 16-ти процентам. К 2020  году эта доля достигнет 30 процентов. Несмотря ни на что, расходы на покрытие сбора не удвоятся, так как издержки производства энергии благодаря техническому прогрессу становятся все ниже, особенно в отношении солнечной энергии, которая до сих пор является самым основным фактором затрат», — убежден сотрудник юридической компании «Арцингер» Вольфрам Ребок.

Как ни печально, но эти рассуждения вряд ли помогут в ближайшее время отечественным проектам по производству комплектующих для солнечной энергетики. Даже если довериться прогнозам McKinsey о том, что в ближайшие семь лет объем мощности солнечных электростанций на нашей планете увеличится в 3,3–6 раз, это не значит, что россиян ждут с распростертыми объятиями в США, Европе, Азии и на Ближнем Востоке. Наоборот — и Запад, и Восток заинтересованы, прежде всего, в загрузке собственных машиностроительных и химических производственных мощностей.

Дым отечества

На фоне этих мировых процессов отечественные производители комплектующих для солнечной энергетики могут рассчитывать, по сути, только на Россию. И это, на первый взгляд, парадоксально, поскольку в нашей стране, в отличие от большинства других стран, которые называют себя развитыми, отсутствует система поддержки генерации на базе ВИЭ. Аналог западных FIT — договоры о предоставлении мощности (ДПМ) — в отношении объектов распределенной генерации и ВИЭ-источников в нашей стране на «особых условиях» не заключаются. Прямого государственного субсидирования этой сферы тоже нет. Поэтому, по подсчетам начальника аналитического отдела ИК «Церих Кэпитал Менеджмент» Николая Подлевских, производство одного кВт•час солнечной энергии даже в самых солнечных регионах России стоит почти вдвое дороже, чем его генерация на основе сжигания углеводородов.

И все-таки весной этого года «Роснано» решила закончить проект строительства производства поликремния на «Усолье-Сибирском силиконе», хотя и втрое меньшим объемом производства, чем ранее планировалось — менее двух тысяч тонн в год. Корпорация объяснила это необходимостью учета государственных интересов (очевидно, они заключаются в том, что в России должно быть хотя бы одно полномасштабное поликремневое производство) и намекнула, что раскошелиться на достройку завода придется всем участникам этого проекта. «В соответствии с поручениями Правительства РФ <…> для сохранения и поддержки уникального отечественного производства поликремния будет осуществлено дополнительное финансирование проекта, как со стороны акционеров, так и с привлечением мер государственной поддержки в период до 2015 года», — торжественно заявили в госкорпорации.

Кроме того, нанокорпорация совместно с «Реновой» Виктора Вексельберга достраивает завод стоимостью 20 млрд рублей в Республике Чувашия. Он будет выпускать солнечные модули по технологии тонкопленочных фотоэлементов на основе микроморфного кремния, разработанные мировым лидером рынка солнечной энергетики компанией Oerlikon Solar (Швейцария). Промышленное производство своей продукции предприятие «Хевел» (так называется СП «Роснано» и «Реновы») намерено начать осенью этого года. И оба этих проекта, очевидно, сейчас ориентируются именно на внутренний рынок.

На самом деле, даже без государственной поддержки, солнечные батареи выгодно применять в изолированных от единой энергосистемы районах и населенных пунктах России. А это ни много ни мало 20 миллионов только физических потребителей электроэнергии. Весь Дальний Восток, например, представляет собой скопище таких изолированных энергосистем, где себестоимость выработки электричества на старых дизельных станциях, заправленных соляркой, привезенной за тысячи километров в рамках «северного завоза», доходит до 42 рублей за киловатт. И на фоне этой цифры «дороговизна» солнечной генерации по сравнению с генерацией на органическом топливе выглядит исчезающее малой величиной. Поэтому тот же «Хевел» в рамках федеральной целевой программы «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2013 годы» в марте этого года в поселке Яйлю Республики Алтай уже запустил в эксплуатацию первую в России автономную гибридную электростанцию мощностью 100 кВт, состоящую из фотоэлектрической системы, дизельного генератора и аккумуляторных батарей. Ее работа позволит как минимум вдвое снизить объем дизельного топлива, потребляемого этой поселковой электростанцией. «Эта дизель-солнечная электростанция, по типу и масштабам первая в России, послужит эффективной базой для научных исследований и образовательных программ в области солнечной энергетики, развитие которой имеет огромное значение в изолированной энергосистеме и труднодоступных районах», — отозвался об этом проекте заместителя председателя правительства Республики Алтай Роберт Пальталлер.

Аналогичные гибридные электростанции мощностью от 50 кВт до одного МВт «Хэвел» планирует построить в регионах с высоким уровнем дизельной генерации — республиках Якутия, Тыва, Забайкальском крае, территориях Дальнего Востока. «Создание данной гибридной дизель-солнечной электростанции в комплексе с накопителями электроэнергии знаменует собой начало крупномасштабного развития и внедрения солнечной энергетики в России, в первую очередь, в ее удаленных от электрических сетей регионах», — заявил по этому поводу директор ФТИ им. Иоффе Андрей Забродский.

Вторая область применения солнечных батарей в нашей стране — индивидуальные потребители, в том числе промышленные. Несмотря на практически полное отсутствие законодательного регулирования этого направления энергетики, распределенные источники генерации (РГ) в 2011 году, по данным агентства Branan, произвели в России 5,7% потребной ей электроэнергии. В первую очередь речь идет о газотурбинных электростанциях промышленных потребителей. На Новолипецком металлургическом комбинате они, например, вырабатывают 15% необходимой ему электроэнергии. Осенью прошлого года солнечная электростанция пиковой мощностью 60 кВт была построена на острове Валаам, который находится на Ладожском озере (Республика Карелия). Как дополнительный источник энергии она способна обеспечить электроэнергией более половины потребностей тепличного комплекса местного Спасо-Преображенского монастыря. Фотоэлектрическую систему мощностью 70 кВт в августе прошлого года на кровле железнодорожного вокзала города-курорта Анапа установили в качестве пилотного проекта и Российские железные дороги (РЖД). Она способна работать как в энергосберегающем режиме, когда вырабатываемая электроэнергия поступает непосредственно в электрическую сеть вокзала, так и в аварийном, когда при отключении внешней электрической сети автономная установка питает электроэнергией ключевые объекты вокзала — залы ожидания, билетные кассы, справочные и дикторские помещения, подземный переход, системы охраны и пожарной сигнализации, медпункт, камеры хранения и т.д. «Повышение энерготарифов приводит к тому, что крупные потребители и платежеспособные домохозяйства усиленно развивают распределенную генерацию. В настоящее время размер тарифов находится на таком уровне, что даже для крупных энергоемких промышленных потребителей (например, НЛМК) становится рентабельным создание энергоостровов (полной автономии от ЕНЭС). Распределенная генерация уже сейчас конкурирует с централизованными источниками энергии, забирая у них наиболее платежеспособных клиентов. Такая тенденция продолжится и впредь», — считает заместитель директора по инвестициям «Дальневосточной энергетической управляющей компании» Дмитрий Тимофеев.

Третье применение солнечной энергетики в России заключается в создании виртуальных электростанций (VPP), когда энергия, выработанная на источниках распределенной генерации, в том числе и ВИЭ-источниках, используется не только для электроснабжения владельца-потребителя такого источника, но и передается в общую сеть. По прогнозам Pike Research, общая мощность VPP в мире, по умеренному сценарию, в ближайшие пять лет увеличится почти вдвое — с 50 (2012 год) до почти 90 ГВт (2017 год). Выручка же этого сектора за это время может повыситься с двух до пяти с лишним миллиардов долларов в год. Для России, при нынешнем отношении официальных властей нашей страны к ВИЭ, распределенной генерации и VPP, такой путь развития отечественной энергетики выглядит утопией. Но в «Хевеле», например, убеждены, что ситуация скоро изменится. «Наша компания вместе с другими предприятиями, специализирующимися в сфере возобновляемой энергетики, участвует в законотворческой деятельности, направленной на создание механизмов стимулирования использования в РФ возобновляемых источников энергии. Принятие соответствующих нормативных правовых актов предполагается во втором квартале текущего года, а формирование проектной документации первых солнечных электростанций, строительство которых запланировано на 2014–2017 годы, должно завершиться уже к сентябрю этого года. Сейчас компания прорабатывает проекты строительства объектов солнечной генерации с ежегодным объемом ввода до 100 мегаватт в шести территориальных кластерах — Южный, Южно-Уральский, Южно- и Восточно-Сибирский, Дальневосточный и Северо-Кавказский. Договоренности о строительстве первых солнечных электростанций мощностью 25 мегаватт каждая достигнуты с Астраханской и Оренбургской областями, республиками Калмыкия, Алтай, Дагестан, Башкортостан», — подчеркнул в интервью «Эксперту-Сибирь» Антон Усачев.

«В России пока не существует серьезных стимулов для потребителей пользоваться услугами альтернативной энергетики, вследствие чего она не получает достаточно денег для своего развития, а инвесторы, в свою очередь, не видят смысла вкладываться в нее. Тем не менее, ситуация постепенно меняется, и можно ожидать, что доля альтернативной энергетики в энергобалансе страны будет увеличиваться. Тем более что и государство обратило на нее внимание и намерено оказать поддержку таким проектам», — подтверждает вероятность изменения ситуации с альтернативной энергетикой в нашей стране и ведущий эксперт УК «ФИНАМ Менеджмент» Дмитрий Баранов. Таким образом, если в России действительно будут приняты законы, стимулирующие развитие ВИЭ-источников вообще и солнечной генерации в частности (а к этой теме проявляют внимание не только «Роснано» и «Ренова», но и такие профильные государственные энергохолдинги, как «Интер РАО» и «РусГидро»), у отечественных проектов по производству материалов и оборудования для солярных станций появится еще один шанс на развитие. Но, опять же, не у всех и не для всех. Кто раньше придет, тот и «снимет сливки». У сибирских начинаний еще есть шанс войти в число первых.         

Наибольшую популярность в мировой солярной энергетике приобрели три вида солнечных панелей

Поликристаллические панели

Занимают до 80% рынка солнечных фотоэлектрических батарей. Изготавливаются из поликристаллического кремния. Основное достоинство — дешевизна по сравнению с другими видами солнечных панелей, что связано с особенностями изготовления поликремния. В 2011 году компании Mitsubishi Electric (Япония) удалось установить рекордный показатель коэффициента полезного действия (КПД) для фотоэлектрического преобразования солнечных элементов из поликристаллического кремния — 19,3%. Прочность и долговечность поликристаллических панелей сопоставима с их монокристаллическими аналогами — по крайней мере, 25 лет.

Монокристаллические панели

Считаются наиболее эффективными солнечными фотоэлектрическими батареями. Изготавливаются из монокристаллического кремния. Выпускаемые компанией SunPower (США) монокристаллические панели в 2010 году установили мировой рекорд по КПД для серийно выпускаемых солнечных батарей — 24,2%. В 2012 году появилась информация о том, что компания Semprius (Испания) создала опытный образец монокристаллического солнечного элемента с КПД 33,9%. Но все же процесс производства монокремния и солнечных панелей на его основе является одним из самых сложных и дорогих в солнечной энергетике.

Панели на основе тонкопленочных элементов

Это такие солнечные батареи, которые производятся путем нанесения одного или нескольких тонких слоев (тонкая пленка) фотоэлектрического материала на подложку методом химического осаждения из газовой фазы. Таким материалом может быть аморфный кремний, теллурид кадмия или диселенид меди, индия и галлия. При этом толщина фотоэлектрического слоя может быть от нескольких нанометров до десятков микрон. В январе 2013 года Национальная лаборатория материалов, наук и технологий EMPA (Швейцария) объявила о том, что смогла получить тонкопленочную солнечную панель с КПД 20,4%. Это, конечно, меньше, чем у монокристаллических панелей, но тонкопленочные фотоэлементы позволяют получать устойчивый электрический ток даже при рассеянном освещении на восходе, закате солнца и при облачной погоде.

Фотовольтаический потенциал России

У партнеров

    Реклама