Водораздел — дело тонкое

Общество
Москва, 17.06.2013
«Эксперт Сибирь» №24 (379)
В Иркутске обсудили, как разумно распределять ресурсы рек между странами, регионами и отраслями

Фото: Виталий Волобуев

По территории России протекает около 70 полноводных и протяженных трансграничных рек, и за распоряжение водными ресурсами почти каждой из них разворачиваются споры с сопредельными государствами. Опыт совместного использования и сохранения трансграничных рек стал одной из ключевых тем восьмой международной конференции «Реки Сибири и Дальнего Востока», прошедшей в начале июня в Иркутске. Такие конференции регулярно проводятся по инициативе некоммерческих организаций Сибири с 2000 года. Восьмая, по признанию одного из модераторов,  сопредседателя НКО «Байкальская экологическая волна» (Иркутск) Марины Рихвановой, оказалась наиболее представительной — на нее собрались делегаты из восьми стран, в том числе директор экодепартамента Европейской экономической комиссии ООН (Женева) Марко Кайнер.

За два дня конференции можно было услышать не только о проектах оценки последствий использования бассейнов реки Амур и озера Байкал, о планах Монголии на использование гидроресурсов Селенги, но и об опыте управления водными ресурсами в бассейне Аральского моря, о развитии энергетики и охране рек в Китае, о поисках баланса между гидро­энергетикой и экологией в США. Примечательно, что в конференции наряду с экологическими организациями принял участие и крупный бизнес — представители En+ совместно со Всемирным фондом дикой природы познакомили собравшихся с исследованием возможного воздействия ГЭС на бассейн реки Шилки.

Межгосударственные стоки

Вопросы трансграничного водопользования регулирует несколько международных документов, в том числе Конвенция ЕЭК ООН по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер, принятая в 1992 году. Она обеспечивает бассейновый подход к охране рек, который предполагает не только охрану рек, но и их рациональное использование, максимальное сохранение всей экосистемы прибрежных территорий, в том числе притоков. Проще говоря, странам-участницам конвенции рекомендуется корректировать свои планы с соседями так, чтобы, соблюдая свои интересы, не нарушать интересов других — ни экологических, ни экономических. К конвенции на нынешний день присоединились около 40 стран, однако вопрос взаимной увязки национальных интересов, по признанию Марко Кайнера, по-прежнему остается очень острым.

Примером такого «конфликтного узла» может служить бассейн рек Амударьи и Сырдарьи, который находится в границах пяти государств — Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Кыргызстана и Таджикистана. Как заметил директор научно-информационного центра межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии (Узбекистан) Виктор Духовный, эти страны получили в наследство от СССР единую ирригационную систему, цепочку водохранилищ и ГЭС, а также восемь миллионов гектаров орошаемых земель. Но вместе с этим — и проблемы распределения водных ресурсов между гидроэнергетикой и сельским хозяйством пяти стран. Основные гидротехнические сооружения, регулирующие сток, находятся на территории Киргизии и Таджикистана. Основными потребителями воды, забирающими воду на орошение сельхозугодий, являются Узбекистан, Туркменистан и Казахстан. Понятно, что любое изменение сброса воды на ГЭС, проводимое в интересах энергетики, вызывает возмущение у сельхозпроизводителей сопредельных государств, которые испытывают нехватку воды. Особое негодование стран-потребителей воды порождают планы по достройке Рогунской ГЭС в Таджикистане и Камбаратинского каскада ГЭС в Киргизии. В частности, Узбекистан опасается острого дефицита воды и колоссального ущерба сельскому хозяйству во время заполнения водохранилищ. Одним из решений, по мнению, Виктора Духовного, могла быть единая система моделирования развития речных бассейнов, которая обеспечила бы рациональное водопользование, однако ее внедрение натыкается на лелеемые суверенитеты.

Чем-то похожая ситуация может сложиться в водосборе Байкала: Монголия рассматривает возможность строительства Шуренской ГЭС и водохранилища на главном притоке «священного моря», реке Селенге. А также переброску части стока реки в районы пустыни Гоби на нужды добывающей промышленности. Российские ученые опасаются, что воздействие на экосистему Байкала при этом будет чрезмерным: Селенга — это почти половина годового притока озера, а планы монголов могут потребовать до 30% стока реки, что серьезно нарушит уникальную экосистему ее дельты. В настоящее время эти планы обсуждаются на межгосударственном водном совете.

Впрочем, что говорить о межгосударственных дебатах, если внутри страны вопросы водопользования порой перерастают в противостояние между соседними регионами. Ставший уже классическим пример: дискуссия Иркутской области и Бурятии относительно уровня Байкала. После строительства в 1950–1960 годы каскада крупных ГЭС на Ангаре (Иркутская, Братская и Усть-Илимская — все на территории Иркутской области), уровень озера поднялся на метр и стал регулироваться искусственно. При этом до 1993 года перепад отметок мог варьироваться как угодно – исходя из интересов энергетики, защиты от паводков и других водопользователей. Но в 1993 году постановлением правительства РФ колебания уровня Байкала были ограничены метровым диапазоном (456–457 метров над уровнем моря). Сейчас обсуждается расширение диапазона до двух метров, что, по мнению ряда ученых, ближе к естественным уровням колебания Байкала. Власти Иркутской области поддерживают эту позицию. Зато власти, ученые и экологические организации Бурятии выступают против: по их утверждению, такие колебания уровня Байкала размывают пологие восточные берега озера, нанося урон пляжам, сельхоз­угодьям, нарушают условия нереста рыб. При этом выгодами вроде дешевой электроэнергии Бурятия не пользуется — стоимость киловатта здесь в три–четыре раза выше, чем в Иркутской области.

Экология для бизнеса

Из докладов экологов — а их за два дня было зачитано несколько десятков — можно было понять главное: успех совместного водопользования (межгосударственного, межрегионального или межотраслевого) зависит главным образом от договороспособности сторон. Поскольку международные документы носят рекомендательный характер, а нюансы межрегионального водопользования часто вообще не рассматриваются имеющейся законодательной базой. В этом плане интересным примером продуктивности переговоров между экологами и бизнесом стал доклад о совместном комплексном исследовании воздействия гидроэлектростанций на экосистему бассейна реки Амур, которое проводят компания En+ и Всемирный фонд дикой природы (WWF) в России.

Напомним, в 2010 году En+ Group и китайская госкомпания China Yangtze Power договорились о создании СП YES Energo для строительства ГЭС и ТЭС на территории Восточной Сибири и Дальнего Востока. В число первых рассматриваемых проектов попала и Транссибирская ГЭС мощностью 400–900 МВт на реке Шилке. Экологи — причем не только из Забайкальского края, но и ряда регионов Дальнего Востока, — заявили, что последствиями строительства станции на Шилке — одном из основных притоков Амура — может стать серьезное изменение гидрорежима самого Амура, падение уровня реки, перекрытие путей миграции животных, снижение рыбохозяйственной ценности как Шилки, так и Амура. В итоге En+ и WWF договорились провести комплексное исследование воздействия гидростанций на экосистему всего бассейна Амура и социально-экономическое развитие региона. После довольно долгих переговоров — обсуждались методики, кандидатуры экспертов и многие другие нюансы — была сформирована исследовательская группа, в которую вошли представители компании, фонда и привлеченные эксперты, всего около 40 специалистов. До завершения исследования и получения его выводов En+ приостановила работы по проектированию Транссибирской ГЭС.

«Пока рано говорить об итоговых результатах. Мы совместно с En+ планировали сделать публичное заявление по данной работе в июле, уже после конференции, — предупредила координатор проектов по сохранению пресноводных экосистем и устойчивой гидроэнергетике WWF Оксана Никитина. — Но это исследование действительно уникально — если раньше рассматривался один проект, его воздействие на окружающую среду, то в рамках данной работы мы рассматриваем и сравниваем несколько вариантов размещения ГЭС с разными параметрами, экологических и социально-экономических последствий каждого из них для территории всего бассейна Шилки и Амура. Это новая методика, разработанная представителем организации «Реки без границ» Евгением Симоновым. Она позволяет по сравнительно небольшому количеству факторов сравнивать большое количество ГЭС. Нам важно понять, какие из вариантов наиболее приемлемы с точки зрения экологии и какова их экономическая эффективность. По сути, мы хотим найти компромисс между экологией и экономикой. И учитывая, что данное исследование не­обязательно для компании, это не ОВОС, мы можем только приветствовать то, что En+ пошла на этот шаг».

Итоги работы будут представлены рабочей группе из профильных специалистов регионов, попадающих под влияние рассматриваемых вариантов ГЭС. После доработок документ будет доведен до широкой общественности для дальнейшего обсуждения. В En+ подчеркивают, что компании Группы планируют большое количество инвестиционных проектов на Востоке России: это и металлургические заводы, и горно-обогатительные комбинаты, и другие объекты, которые на момент запуска должны быть обеспечены энергией. «Нам важно, чтобы эти проекты соответствовали самым высоким экономическим стандартам, чтобы экономика региона развивалась с минимальным воздействием на окружающую среду. Поэтому мы стараемся вовлекать независимых экологов в наши проекты на самых ранних стадиях, — заявил представитель En+ Андрей Петрушинин. — Наше совместное с WWF исследование вариантов размещения ГЭС в бассейне Амура — это первый такой пример. Мы думаем, наше сотрудничество будет развиваться и по другим направлениям».

У партнеров

    Реклама