Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Объединяй и властвуй

2015
Фото: Виталий Волобуев

В течение следующих нескольких лет ландшафт высшего образования поменяется до неузнаваемости — в стране останется две сотни «особых» университетов», а остальные превратятся, по сути, в американские колледжи. Удивительно при этом, что в регионах Сибири этого старательно пытаются не замечать

В середине октября Министерство образования и науки РФ выпустило приказ о начале конкурса на создание в регионах страны так называемых «опорных университетов». Этого конкурса ждали давно, как и давно было известно названное понятие. Многим также было очевидно, что этот конкурс означает новый (едва ли не самый масштабный) виток санации высшей школы в России. Интрига состояла только в том, какие параметры Минобрнауки РФ потребует от «опорных вузов». После объявления конкурса стало ясно, что, по сути, главным требованием становится объединение регио­нальных вузов. Тем, кто будет выполнять эти настоятельные рекомендации, обещают деньги, магистратуру и аспирантуру, а также более или менее понятное будущее. Остальные же фактически превратятся в фабрики по производству бакалавров.

На этом фоне любопытна позиция вузовского сообщества и регио­нальных властей. Проблему стараются не замечать, максимум — решать в непубличной плоскости. Какие-то губернаторы говорят, что их регионы это не касается, какие-то обещают, что в их регионе гарантированно будет два, а то и три «опорных университета». Кто-то, похоже, еще и вовсе не осознал, что произошло. Но на самом деле, похоже, мы вступаем в самый важный период реформирования высшей школы, когда вопрос ставится не так, что остаются все, просто некоторые получают чуть больше, а так, что кто-то остается, а кто-то, увы, нет.

В светлое будущее

Нынешняя реформа — событие хотя и исключительное, но в целом ожидаемое. Система высшей школы России, за которую старательно держится значительная часть внутреннего сообщества и его внешних партнеров, как ни крути, устарела не только физически, но и морально. И реформировать ее все равно бы пришлось, потому что она была создана под задачи, стоящие перед страной 70–80 лет назад.

Сейчас в России действует более одной тысячи вузов (точно сосчитать не может никто, даже Минобрнауки). Понятно, что в таком порядке цифр обычно принято винить девяностые, когда в высшую школу хлынул частный капитал и в каждом более или менее крупном городе открылось по 10–20 новых вузов — институтов, академий и даже университетов. Но в этом привычном обвинении девяностых во всех грехах забывается, что до этого был еще один бум — в тридцатые годы, когда в СССР вузы ровно так же создавались едва ли не пачками.

Лучший пример в Сибири, конечно, Новосибирск. Буквально за пять лет в начале тридцатых здесь были созданы строительный, медицинский институты, институт инженеров железнодорожного транспорта, институт инженеров геодезии, институт народного хозяйства (будущие НГАСУ, НГМУ, СГУПС, НГУЭУ и СГУГиТ соответственно) и другие. Тогда это было обосновано ровно тем же, что и шесть десятилетий спустя — лавино­образным спросом на кадры. Страна нуждалась в кадрах для индустриализации, а заодно для урбанизации, механизации сельского хозяйства и так далее. Оттого и появлялись профессии, доселе массово неведомые — строитель, экономист, агроном, точно так же, как в девяностые — менеджер, юрист, банкир.

В итоге к концу двухтысячных система подошла практически с той же основой архитектуры, какой она была в период индустриализации. Понятно, что структура эта была устаревшей и нуждалась в реформировании. «Почти через 90 лет после реформы тридцатых предстоит заново собрать университеты как организации, способные брать на себя большие и сложные задачи в регио­нальном и федеральном масштабе. Поэтому мы считаем, что кроме небольшой группы университетов, способных конкурировать за высокие позиции в мировых рейтингах, должна сложиться группа из 100–120 распределенных по всей стране вузов, которые смогут выполнить роль концентраторов образования, инноваций и исследования», — описывал цель реформы министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов в колонке для газеты «Ведомости» в марте этого года.

Да и представители некоторых вузов подспудно признавались в том, что систему необходимо было менять уже давно, и все это прекрасно понимали, однако «снизу» поменяться не смогли — пришлось «сверху» (кстати, то же самое произошло с РАН). «Три года назад мы предлагали концепцию регио­нальной реформы профессио­нального образования. В ее главных постулатах были предложены (…) и профилизация, то есть каждый занимается тем, что у него лучше всего получается; это и избавление от пересекающихся специальностей, не менее важное; восстановление научной деятельности в вузах. (…) Но, к сожалению, профессио­нальное сообщество заявило позицию дожидаться указаний «сверху», — сетовал недавно первый проректор по экономике и развитию СФУ Павел Вчерашний.

Особые касты

Систему решено было менять точечно, выделяя «живые» элементы, которые (в теории) должны были как инъекции улучшать состояние всего больного организма. Так, в середине двухтысячных началась кампания по созданию «особых» вузов первого типа — федеральных университетов. Сейчас в России их десять, и эта цифра вряд ли увеличится. Вторым этапом стало формирование системы нацио­нальных исследовательских университетов — их сейчас 29. Затем из системы было выделено два университета — МГУ и СпбГУ, которые стали вовсе отдельной кастой — с особой строкой финансирования в федеральном бюджете, своим собственным федеральным законом, системой назначения ректором и так далее. Пару лет назад появилось еще одно сообщество «особых» вузов — это университеты, которые получают от государства финансирование для попадание в топ-100 ведущих мировых рейтингов (так называемая «Программа 5–100» — то есть, к 2020 году пять российских университетов должны попасть в эти самые рейтинги).

Таким образом, видов «особых» университетов было создано немало. И в регионах Сибири их система в целом была сформирована. Сибирский федеральный университет в 2006 году был создан в Красноярске. Нацио­нальные исследовательские университеты были созданы на базе двух томских вузов (ТГУ и ТПУ), Новосибирского госуниверситета и Иркутского технического университета. В программе 5–100 до недавнего времени участвовали ТГУ, НГУ и ТПУ, а в конце октября этого года к ним присоединился еще и СФУ. Казалось бы, чего же боле?

Кирпичики системы

Логика дальнейшего развития событий имеется и вполне понятна. Перечень вузов, от которых мы ожидаем прорыва на федеральном и мировом уровне, вроде бы, сформирован. Теперь необходим еще один шаг — создание системы из тех самых «концентраторов образования, инноваций и исследования» по всей стране в количестве 100–120 штук, о которых говорил Ливанов. И вот они и анонсированы — как раз «опорные университеты».

Идея проста. На современном этапе развития регионам не нужны конкретные специальности, им нужны идеи и прорывные направления развития. Для этого им нужна «точка сборки» — научно-образовательный комплекс, в котором будут вестись исследования и готовятся кадры по прорывным направлениям развития — «опорный университет».

Основные параметры такого вуза уже известны. Бюджет — не менее двух миллиардов руб­лей в год, количество студентов-очников — не менее 10 тысяч человек, внятная стратегия развития, требования к вузовской науке и формирование на базе двух и более университетов. То есть — добровольно-принудительное объединение. Если согласны — объединенный университет получает дополнительные 200 миллионов руб­лей в течение трех лет и гарантии сохранения прорывных направлений (научные исследования, магистратура, аспирантура…) — в случае победы в конкурсе вуз обязан в течение трех месяцев разработать и представить в Минобрнауки России программу развития опорного университета сроком на пять лет.

Если вузы не согласны играть по этим правилам — предусмотрены кары (пока, правда, только неформально анонсированные). Например, уменьшение кон­трольных цифр приема вплоть до нуля на программы магистратуры и аспирантуры, постепенное запрещение этим вузам принимать за счет государственного бюджета на обучение иностранных граждан, возможное прекращение деятельности диссертационных советов и ряд других направлений, и так далее. Таким образом деятельность вуза, не ставшего «опорным», по существу будет сведена к подготовке бакалавров. По существу, большая часть российских университетов станет этакими колледжами на западный лад — не больше, не меньше.

При этом в конкурсе не участвуют те вузы, которые уже имеют «особый» статус — в Сибири это НГУ, ИРНИТУ, ТГУ, ТПУ, СФУ, а также все вузы Москвы и Санкт-Петербурга. Наконец, еще одно условие — будущий «опорный университет» должен в каких-то долях финансироваться из регио­нального бюджета. Добавьте к этому программу развития системы образования в РФ до 2020 года, согласно которой должно быть физически сокращено 40% всех вузов, и мы получим картину реального будущего.

К бою не готовы

О конкурсе было объявлено 16 октября, а заявки от вузов в первую волну (потом будет еще как минимум одна — в 2016 году) принимаются до 18 декабря. Казалось бы, прямо сейчас мы должны наблюдать финальные битвы, передел сфер влияния и публичные вбросы шокирующей информации. Так действительно происходит в целом ряде регионов России. Например, в Челябинске один из крупнейших вузов — ЧелГУ — планируют объединить со старейшим на Южном Урале педагогическим университетом (не без бурных дискуссий). В Волгоградской обрасти объединяются технический университет и архитектурно-строительная академия. В целом, по словам Дмитрия Ливанова, «два с половиной десятка обращений от ученых советов регио­нальных вузов у нас (у Минобрнауки. — Ред.) есть, предлагающих объединение».

В Сибири ничего подобного, как ни странно, не происходит — по крайней мере, публично об этом ничего не известно. Так, губернатор Алтайского края Александр Карлин говорит о том, что не поддержит «никаких инициатив, если не будет четкого убеждения в том, что в реформаторских процедурах мы ни в чем не теряем качественно» — а тем временем Рособрнадзор запрещает прием студентов Алтайскому государственному аграрному университету и Алтайскому государственному техническому университету имени Ползунова, явно демонстрируя «первые звоночки» грядущих реформ. Губернатор Иркутской области Сергей Левченко уверяет журналистов, что он выступает за то, «чтобы наши университеты оставили в покое, это самое главное». А тем временем поток иркутских абитуриентов едет поступать в вузы Красноярска, ногами голосуя против позиции «оставьте нас в покое». Министр образования Бурятии говорит, что в республике «планируется создать два опорных вуза — на базе Бурятского госуниверситета и Восточно-Сибирского государственного университета технологии и управления» — и это в ситуации, когда даже такие вузовские центры, как Новосибирск, не до конца уверены, что им дадут право создавать более чем один «опорный университет».

По некоторым данным, в отдельных регионах борьба ведется, но в непубличной плоскости. Так, в Новосибирской области, в числе других, какое-то время обсуждалось предложение создать «опорный вуз» на базе педагогического университета (НГПУ). С точки зрения бюрократической логики решение оказывалось очень красивым. НГПУ предлагалось объединить с Новосибирским институтом повышения квалификации и переподготовки работников образования (НИПКиПРО), как бы выполняя требования по слияниям. И параллельно решается еще одна проблема — НИПКиПРО финансируется из областного бюджета, а потому будущий «опорный университет» автоматически выполняет требование регио­нального софинансирования без лишних затрат. Это идеальное бюрократическое решение не учитывает только одного — педагогический университет в логике «вуз для прорыва регио­нальной экономики» не может быть опорным для Новосибирской области, как и, представляется, для любого другого региона.

Трудности перевода

Не обходится и без проблем, связанных с новизной предлагаемых управленческих решений.

Первое — вузы хотели бы понимать конечную цель нынешнего витка реформирования. «Если в Красноярске появится еще один тип вуза, то хочется понять логику грядущих изменений. Ничего сверхособенного в этом не вижу, но… В Сибирский федеральный университет и федеральный центр, и Красноярский край (кстати, в отличие от большинства других территорий) уже вложили большое количество средств. Инвестируя в университет, они делали ставку на будущее. А появление опорного вуза — это что, «ниши», которые не может закрыть федеральный университет?» — говорит Павел Вчераший.

Второе — вузы хотели бы понимать четкие правила игры на перспективу, в том числе, ответ на вопрос о том, будет ли реализована логика «один регион — один опорный университет». Если в Республике Алтай, Хакасии и иных небольших регионах ответ на этот вопрос понятен, то, скажем, для Новосибирска или Омска внедрение правила «один опорный вуз на город» грозит мощной волной непонимания. «На мой взгляд, для таких городов, как Новосибирск — третий город по численности в России, — следует создать два опорных вуза — технический и гуманитарный. Кроме Новосибирска в этот список можно включить такие города, как Нижний Новгород, Екатеринбург, Ростов-на-Дону. На мой взгляд, на опорный вуз по техническому направлению в Новосибирске может претендовать НГТУ. На опорный вуз гуманитарного (в широком смысле этого слова) направления — НГУЭУ, наш вуз», — говорит и.о. ректора НГУЭУ Александр Новиков.

Третье — не совсем понятно, что делать с отраслевыми вузами, например, медицинскими университетами, учредитель которых — не Минобрнауки, а Минздрав. Деликатность ситуации в том, что и без всякого «особого» статуса те же медицинские вузы получают от учредителей специальные льготы и преференции сопоставимые с теми, что обещает Мин­обрауки. Например, Иркутский государственный медицинский университет (ИГМУ) ежегодно получает по 400 миллионов руб­лей от Минздрава РФ на финансирование работы университетских клиник. Очевидно, что от подобных ресурсов ИГМУ и иные подобные университеты просто так не откажутся.

Четвертое — есть сомнения, что в ходе объединения вузов произойдет синергетический эффект. По крайней мере, по большинству объединений, которые происходили в регионах Сибири ранее, ничего подобного достичь не удалось. Например, СФУ, созданный на базе четырех разномастных университетов Красноярска, только сейчас начинает становится единым организмом. А объединившиеся Иркутский госуниверситет и Восточно-Сибирская государственная академия образования в реальности так и остались отдельными организмами. Поэтому, когда ректор ИГУ Александр Артучинцев говорит, что он не исключает «интеграцию с отраслевыми вузами, их три: Иркутский государственный медицинский университет, Иркутский государственный университет путей сообщения и Аграрный университет», необходимо понимать, что объединение технического и гуманитарного вузов — задача архисложная, которую пока целиком никому в Сибири решить так и не удалось.

Впрочем, наличие всех этих проблем не означает, что путь выбран необоснованно. Положа руку на сердце, даже консерваторы из университетской среды должны признать, что вузам пора меняться. Конечно, это очень страшно для тех, кто сомневается, что ему не будет места в дивном новом мире. Но ничего не поделать — такова цена модернизации.

«Эксперт Сибирь» №47-49 (466)
Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама




    Лидеры ИТ-отрасли вновь собрались в России

    MERLION IT Solutions Summit собрал около 1500 участников (топ-менеджеров глобальных ИТ-корпораций и российских системных интеграторов)

    Химия - 2018

    Развитие химической промышленности снова в приоритете. Как это отражается на отрасли можно узнать на специализированной выставке с 29.10 - 1.11.18

    Опасные игры с ценами

    К чему приводят закупки, ориентированные на максимально низкие цены

    В октябре АЦ Эксперт представит сразу два рейтинга российских вузов

    Аналитический центр «Эксперт» в октябре представит сразу два рейтинга российских вузов — изобретательской и предпринимательской активности.

    Эффективное управление – ключ к рынку для любого предприятия

    Повышение производительности труда может привести к кардинальному снижению себестоимости продукции и позволит российским компаниям успешно осваивать любые рынки


    Реклама