Руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совета Безопасности РФ
Признаваемый всеми «сравнительный упадок» Запада обнажает его цивилизационное нутро — «фаустовское», по определению Освальда Шпенглера. Исход этой подлинной «сделки с дьяволом» (Жан Бодрийяр), смысл которой вполне раскрыл Федор Достоевский в своей пророческой «Легенде о Великом инквизиторе», наступает сейчас. Поэтому западные элиты находятся в лихорадочном поиске, прилагая усилия, которые тоже не лишены разнонаправленности. Но для начала создается хаос, в мутной воде которого можно будет надеяться вновь возобладать как незаменимые «благодетели человечества». «Порядок, основанный на правилах» призван сменить послевоенный миропорядок с центральной ролью ООН и всем сводом универсальных норм сложившегося международного права.
При этом о себе дают знать родимые пятна западной политики, будь то колониализм, империализм, претензия на расовую исключительность или культ грубой силы («мир через силу»). «Бремя белого человека», «большая дубинка» Теодора Рузвельта, веймаризация всего западного общества, милитаризм и агрессивный национализм с расовым подтекстом образца «Германия превыше всего!». Ничего абсолютно нового вплоть до неомальтузианства, евгеники, неоколониализма, неолиберальной экономической политики и тоталитаризма в цифровом обличье (технофашизм). Новые лишь обстоятельства, включая цивилизационную многополярность, ставшую в том числе побочным продуктом ведомой Западом глобализации последних четырех десятилетий: они определяют следующие мегатренды
Во-первых, явный комплексный кризис западного общества, аналогичный по глубине тому, который вылился в Первую мировую и затем во Вторую, которые помогли придать западному капитализму второе дыхание не без гения Джона Мейнарда Кейнса и геополитического императива «социализации» экономики в ответ на «вызов Советского Союза». Недавно ушедший лорд Скидельски, один из ведущих авторитетов по Кейнсу, в последние годы своей жизни не раз заявлял о сохраняющейся актуальности его наследия. Фактический отказ от социально ориентированной экономики еще в середине 90-х (с усреднением и безальтернативностью западной политики вообще, политтехнологиями и зажимом свободы слова и всякого инакомыслия) Кристофер Лэш определил как «восстание элит и предательство демократии», то есть как откат назад в прошлое в мире, потерявшем равновесие биполярности, а с ним и конкурентную среду на уровне идей, ценностей и моделей развития.
Тренд к восстановлению в мировой политике равновесия (equilibre европейской дипломатии XIX века и баланса сил XX века), но уже на многополярной и межцивилизационной основе, а также высококонкурентной глобальной среды с утверждением равенства ценностных систем и моделей развития различных культур и цивилизаций — это во-вторых.
Пока апогеем курса на хаотизацию международных отношений стала агрессия США и Израиля против Ирана. Блицкриг провалился, но нет худа без добра, конечно, для стратегии администрации Дональда Трампа. Вызванное блокадой Ормузского пролива сокращение на 20% предложения одних только углеводородов на мировой рынок создало перспективу энергетического и затем глобального экономического кризиса. Что выявило дальнейшую фрагментацию мировой экономики с нарушением производственных цепочек, оказавшихся слишком хрупкими для условий нарастающей глобальной нестабильности. Это в-третьих.
В-четвертых, резко возросло значение доступа к энергетическим ресурсам при одновременном стремлении США реализовать свои преимущества в качестве ведущей энергетической державы в мире. Далее, в-пятых, энергия буквально становится «валютой будущего», особенно если иметь в виду криптовалюту. На последнюю, и это в-шестых, делают ставку США в надежде перевести свою долларовую гегемонию (госсекретарь Марко Рубио на днях признал, что с дедолларизацией Вашингтон лишится основы своей санкционной политики) в цифровую. Это отдает стремлением провести монетизацию мировых ресурсов (ресурсы, а в этой связи и территория, вновь имеют значение, что подпитывает американскую экспансию по всем направлениям) при одновременном разрешении проблемы накопленного госдолга США.
В-седьмых, американский BigTech не скрывает, что искусственный интеллект (на США приходится 37% мировых центров обработки данных) должен прийти на смену ядерному оружию как средству сдерживания. Отсюда нежелание Трампа применять ядерное оружие против Ирана: он открыто дает понять, что это откроет путь для его применения другими ядерными державами. Это то равенство возможностей с другими, которое претит американцам. То есть это новая гонка вооружений, сопоставимая с запущенной Манхэттенским проектом, где, как напоминают основатели компании «Палантир» в своем манифесте из 22 пунктов, наука была поставлена на службу интересам государства. Авторы манифеста призывают к комплексной милитаризации страны, включая восстановление призыва и основ традиционной национальной идентичности (разрушенной либерально-глобалистской элитой) как основы нравственного императива «служения» своей стране. Конечно, хочется быть вне конкуренции, как это было на начальном этапе холодной войны, и иметь возможность отключать другим алгоритмический или любой другой технологический и даже энергетический «рубильник» безо всякой войны. Новая формула контроля над миром, на чем, похоже, зациклены в своем мироощущении западные элиты.
Другими словами, необходима тотальная мобилизация всех ресурсов в рамках новой милитаризации (аналогичный процесс идет в Европе). Роль силового фактора в мировой политике возрастает, но на качественно новой основе — ввиду изношенности прежней, включая обычные вооруженные силы и ядерное сдерживание, как это ярко продемонстрировала война против Ирана. Мир в данном отношении вступает в переходный период, что открывает как новые риски, так и возможности для других ведущих глобальных игроков.
В-восьмых, в условиях фрагментации и нестабильности наблюдается «гонка суверенитетов», которую акцентирует линия США на равное со всеми остальными странами отношение к своим друзьям и союзникам. Это отражает тренд к падению эффективности глобальных многосторонних институтов, включая систему ООН, элементы которой фактически оказались под американским/западным контролем.
В-девятых, реально растет демографическое давление, в том числе в форме миграционных потоков из стран Глобального Юга, что акцентирует проблему голода или глобальной продовольственной безопасности (ситуацию усугубляет очередная война на Ближнем Востоке).
В-десятых, формируется противостояние Запада мировому большинству в лице стран Глобального Юга и Востока. Последние создают альтернативную открытую глобальную архитектуру в рамках имеющихся многосторонних объединений, таких как БРИКС+ и ШОС, которые не только являются хранителями традиционных ценностей и методов международных отношений, но и закладывают основы полицентричного миропорядка в духе преемственности по отношению к существующему, который разрушается Западом.
Наконец, не должно вводить в заблуждение то обстоятельство, что в западной политике наблюдается отход от стандартного поведения с элементами бесконечной импровизации и игры словами, уходом в виртуальную реальность и даже потусторонность. Это неотъемлемая часть той же американской массовой культуры, представленной популярными комиксами. Всегда надо сознавать, что именно, какие интересы и расчеты, какие обстоятельства за этим стоят, особенно, как в случае с Ираном, когда ставятся запредельные, явно нереалистичные цели, расширяющие вариативность происходящего вплоть до отрицательных величин, если брать эпизоды блефа и заведомых постановок. Эта карнавализация — естественное следствие и доказательство переходного характера нашей эпохи. Михаил Бахтин в своем знаменитом исследовании о поэтике Достоевского писал: «ядро карнавального мироощущения — пафос смен и перемен, смерти и обновления». Что еще мир переживает, если не это. Вспомним, что свое творчество, которое, как признаёт тот же Илон Маск, на порядок превосходит научную психологию, называл фантастическим реализмом, что не мешало ему быть глубоко реалистичным.
Можно сказать, что драйверами этих мегатрендов служат объективные процессы, получившие свое развитие в последние 40 лет в западном обществе и других цивилизациях, включая российскую, которые так или иначе подавлялись Западом на протяжении веков, в том числе методами сдерживания (containment) и сдерживания посредством устрашения (deterrence). Структуры, воплощающие эту западную политику, износились и более не отвечают интересам мирового развития, превратившись в его тормоз и демонстрируя остроту проблемы цивилизационной несовместимости Запада, необходимости его нормализации и его бремени доказательств того, что он может существовать иначе, чем на правах глобального доминирования.