22 апреля ОАЭ заявили, что сильнее всех пострадали от ответов Ирана на американо-израильскую агрессию. Более 2,8 тыс. ракет и беспилотников выпустили иранские вооруженные силы по королевству с 28 февраля, следует из заявления его посольства в США.
Ранее агентство Reuters сообщало о росте раздражения союзных США монархий Персидского залива тем фактом, что они исключены из урегулирования конфликта, которое может не затронуть чувствительных для них тем: закрепить контроль Тегерана над Ормузским проливом, не решить вопросов его ракетной программы и региональных прокси.
Тем временем по истечении 22 апреля двухнедельного перемирия, президент США Дональд Трамп предоставил Тегерану дополнительное время, чтобы вернуться к переговорам. Иран не торопится этого делать: он обратится к дипломатии с Вашингтоном, когда придет к выводу о ее пользе для своих национальных интересов, заявили в МИД Исламской Республики.
США и Иран избегают дальнейшего военного обострения, но и не готовы перейти к содержательному сближению позиций, констатирует ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Николай Сухов. По его мнению, хоть это и создает впечатление тупика, в реальности речь идет об управляемом равновесии с высоким уровнем напряженности.
«Вашингтон не возобновляет удары сознательно. Причина не в отсутствии возможностей, а в том, что ответ Ирана принесет гораздо больше потерь, чем приобретений. Сохранив свой ракетный потенциал, Исламская Республика обладает возможностью нанесения сокрушительных ударов как по Израилю, так и по американским базам и флоту», — подчеркивает Николай Сухов.
При этом Иран не торопится возвращаться к переговорам, стремясь закрепить за собой образ стороны, выдержавшей давление, продолжает Николай Сухов: «Вступление в диалог на фоне ультимативных сроков воспринималось бы как уступка, а затягивание и отказ обсуждать принципиальные вопросы — ракетную программу, региональные связи — позволяет повысить собственные переговорные позиции».
По его словам, в результате складывается ситуация, при которой обе стороны рассчитывают на изменение внешних обстоятельств — и на этом фоне заметно нарастает недовольство в союзных США странах Персидского залива, прежде всего в ОАЭ и Саудовской Аравии, которые видят себя жертвами конфликта.
«В основе позиций США и Ирана, отказывающихся идти на уступки, лежит ставка на то, что противника доконает время», — соглашается научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай» Григорий Лукьянов. «И пока эта ситуация не находит разрешения, арабские государства Персидского залива продолжают нести не только материальный урон и экономический ущерб, но и репутационные потери, поскольку никак не могут повлиять ни на одну из главных сторон конфликта», — говорит он.
Раздражение в странах залива имеет не только эмоциональный, но и стратегический характер, который грозит США ослаблением влияния на Ближнем Востоке, подчеркивает Николай Сухов: «В практическом плане недовольство союзников не означает разрыва с США, однако ведет к постепенному пересмотру модели взаимодействия: стремлению к большей самостоятельности во внешней политике, расширению круга партнеров, включая Китай, к более жесткому отстаиванию собственных интересов в диалоге с Вашингтоном».
Наряду с раздражением в арабских монархиях растет страх от беспомощности, указывает Григорий Лукьянов: «Колоссальные вложения, которые десятилетиями делались в укрепление влияния мягкой силы этих стран в Европе, в США, сегодня не дают никакого эффекта. Перед нами вопиющий пример того, как монополия жесткой силы лишает эти государства права голоса». Он констатирует, что арабские монархии находятся в зависимом положении от США и не имеют возможностей для давления на них или Израиль, а в отстаивании своих позиций могут опираться лишь на неформальные лоббистские связи с крупным американским бизнесом, заинтересованным в получении контрактов на Ближнем Востоке.
Ключевое в урегулировании вокруг Ирана для всех монархий залива — открытие Ормуза, в остальном же их позиции сильно разнятся, обращает внимание Кирилл Семенов: «Самая жесткая позиция у ОАЭ, которые бы не возражали, если бы Иран как государство оказался уничтожен. Они призывают к максимальному ослаблению Исламской Республики и не возражают против создания на ее территории зоны хаоса».
Для Катара, напротив, важно сохранение иранской государственности, отмечает Кирилл Семенов: «В Дохе относятся к Ирану как к соседу, важному для всего региона, там понимают, что главный виновник ситуации — американо-израильская агрессия. Претензии Катара ограничиваются тем, что Исламская Республика, не имея возможности нанести решающего удара по Израилю или США, стала давить на них ударами по территории соседей».
Наиболее взвешенной позиции, по мнению Кирилла Семенова, придерживается Оман, который настаивает, что у США сегодня просто нет собственной внешней политики на Ближнем Востоке: она диктуется из Израиля, который и втянул Штаты в агрессию против Исламской Республики. В частности, Оман указывает, что Израиль изначально рассчитывал на иранские удары по американским союзникам в регионе как на элемент дальнейшей эскалации и повод для широкой коалиции против Ирана.
Больше всего влияния на ход урегулирования, по словам Кирилла Семенова, оказывает Саудовская Аравия — через свою связь с Пакистаном, который выступает посредником в американо-иранском дипломатическом процессе: «То, к чему пытаются подталкивать представителей Вашингтона и Тегерана их посредники в Исламабаде, во многом отражает интересы Саудовской Аравии, а вместе с ней Египта и Турции, которые с Пакистаном образуют единую ось влияния в регионе».