контекст
На форуме в Давосе европейские лидеры заговорили о зависимости от США вслух. Премьер Бельгии Барт де Вевер признал, что ЕС оказался в ситуации выбора между «счастливым вассалом» и худшей альтернативой.
Глава ЕК Урсула фон дер Ляйен добавила: старый мировой порядок не вернется, а ожидание перемен не избавит Европу от структурной зависимости.
Никто не ожидал, что реальное соотношение силы и влияния будет американской стороной выпячиваться наружу. До этого нормой поведения было то, что никто это не подчеркивал. Все понимали, кто главный, кто решает, но в интеллигентной среде было не принято этим кичиться. Все это понимали по умолчанию, и поэтому не делали на этом акцента.
Трамп все эти политесы и формы вежливости просто отбросил. В результате Евросоюз вынуждают открыто признать то, что раньше признавалось молча. Это, конечно, психологически неприятно, но дело, на мой взгляд, не в принятии или непринятии. Принятие, в общем-то, всегда было.
Дело в том, что сейчас по инициативе Трампа остро поставлен вопрос: а есть ли альтернатива? И вот здесь, по итогам этого раунда, европейцам придется — открыто или по факту — признать, что альтернативы у них на данный момент нет. У них нет ни идей, ни схем, ни моделей, каким образом Европа может обустроить себя в плане безопасности, экономики и политики без патроната Соединенных Штатов.
То, что Соединенные Штаты свой патронат превращают в диктат, причем очень меркантилистский, — это специфика нынешнего президента.
Европейцы могут рассчитывать на то, что следующий президент, если это будет демократ или просто другой республиканец, не Трамп, будет вести себя иначе и не станет так грубо это подчеркивать. Тогда можно будет снова делать вид, что отношения строятся по любви, а не по принуждению. Но на данный момент приходится терпеть именно такое обращение, потому что выхода, по большому счету, нет.
Что касается идеи так называемого Совета мира, я думаю, что Трамп, придумывая эту схему, в принципе мало вспоминал об ООН. Она ему неинтересна. К любым международным структурам и институтам, где он лично не играет ведущую роль, он относится либо индифферентно, либо с явной неприязнью.
При этом он не думает о том, как что-то заменить или разрушить. Он просто игнорирует и стремится создать нечто, что будет функционировать вокруг него лично. Весь этот Совет мира связан прежде всего с тем, что председателем этого совета будет он сам. Все остальное для него вторично.
Если наберется изрядное количество заметных стран — пока не очень понятно, как именно кто отреагирует, — тогда он сможет сказать: вот настоящее мировое сообщество, страны, готовые действовать и приверженные доброй воле, которую я олицетворяю. А ООН — это, мол, бессмысленное говорилище, и платить туда больше денег мы не будем.
Собственно, вопрос во многом в это и упирается: готовы ли Соединенные Штаты дальше оплачивать существующие международные структуры. Уже сейчас они сокращают финансирование, и, видимо, в дальнейшем сокращение будет еще более существенным.
Что касается дееспособности и функциональности такого Совета мира, пока этого всего нет. Есть структура вокруг Трампа и есть определенное давление — моральное, по крайней мере, — что именно Соединенные Штаты все решают.
Если хотите быть при делах, присоединяйтесь к нам. Плюс присущий Трампу коммерческий подход: хочешь быть постоянным членом — плати миллиард, не хочешь — побудешь недолго и все.
Я не думаю, что у него есть продуманная идея, как этот совет должен дальше функционировать. Это явно не только про Газу. Это попытка создать универсальный инструмент под эгидой Трампа, который при необходимости может заниматься чем угодно — Украиной, Демократической Республикой Конго, Тайваньским проливом — и при этом иметь определенную легитимность.
Ему важно, чтобы можно было сказать: мы представляем не только себя и не только свои интересы, а вот оно — настоящее международное сообщество.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
