В последние дни из Тегерана раздаются заявления, касающиеся, в частности, отношений с США, которые затем самим же Тегераном опровергаются. Эта разноголосица наводит на мысль, что после ликвидации ключевых фигур в иранском руководстве в Исламской Республике исчез единый центр принятия решений. Но, несмотря на некоторую несогласованность заявлений официальных лиц, говорить о размывании властных структур в ИРИ неправомерно.
В самом деле, наблюдатели в эти дни пребывают в некоторой растерянности. С одной стороны, официальный представитель центрального штаба военного командования «Хатам аль-Анбия» Эбрахим Зольфагари обмолвился, что Иран готов вернуться к диалогу с США при условии прекращения американского давления. Похожую позицию огласил (по некоторым сведениям, из больничной палаты) новый верховный лидер ИРИ Моджтаба Хаменеи.
С другой стороны, спикер иранского парламента Мохаммад-Багер Галибаф написал, что «никаких переговоров с США не велось» и что «этот фейк используется для манипуляции финансовыми и нефтяными рынками». В свою очередь министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи добавил, что заявление Трампа о перемирии — это попытка «снизить цены на энергоносители и выиграть время для реализации военных планов». Официальные иранские медиа также продолжают отрицать возможность прямого диалога.
Но надо четко осознавать, что в настоящий момент в Иране нет ни одного человека, который уполномочен от своего лица делать всеобъемлющие заявления по поводу внешней политики, в том числе по поводу войны с США и Израилем. В Иране очень жесткая вертикаль власти. Любая отсебятина, независимо от уровня того, кто ее формулирует, в иранских условиях чревата. Самое мягкое — моментальным прекращением государственной карьеры того, кто такие заявления может сделать. Формально такие инициативы вправе проявлять только президент ИРИ Масуд Пезешкиан, министр иностранных дел или руководитель Корпуса стражей исламской революции. И опять же, они выступают только спикерами своих организаций — сами же решения принимаются коллегиально.
Даже верховный лидер не правомочен принимать решения единолично, исходя только из собственного понимания той или иной ситуации. Сугубо формально, Моджтаба Хаменеи может принять то или иное решение без консультаций с ближним окружением и профильными структурами (КСИР, Минобороны, спецслужб, и т.д.), однако это вызовет в иранском обществе и иранских элитах как минимум удивление. Все спикеры всегда согласовывают с ними тексты своих публичных заявлений вплоть до конкретных слов. В отличие от сумасбродности Дональда Трампа, который утром говорит одно, в обед — другое, а к ужину — третье, иранская политика всегда последовательная и предсказуемая. Именно поэтому иранцы не верят ни одному слову Трампа.
