В лучшие годы существования проекта единой Европы передача части полномочий национальных правительств брюссельской бюрократии не вызывала лишних вопросов. Привлекательность ЕС как интеграционного объединения убеждала правительства государств — кандидатов на вступление в блок в том, что, отказываясь от части своего суверенитета, они приобретают значительно больше, чем теряют. Гораздо больше пугала перспектива остаться за бортом перспективного европейского проекта.
Экономический кризис 2008 г. наглядно продемонстрировал, что ЕС не является благотворительной организацией. Более того, оказалось, что интересы союза и его крупнейших членов могут преобладать над запросами небольших государств. Греция, пострадавшая от кризиса сильнее прочих, не получила помощи и была вынуждена потуже затянуть пояса.
В начале 2000-х гг. едва вступившая в ЕС Австрия испытала на себе серьезное давление со стороны европейских институтов, которым не понравилась победа на парламентских выборах Австрийской партии свободы. Граница между внутренними делами суверенного государства и интересами союза на поверку оказалась удивительно прозрачной. В конечном счете ЕС пришлось отступить, но атака на неугодную политическую силу страны блока была предвестником стратегии «брандмауэра».
Однако даже эти примеры не стали фундаментальным вызовом для европейской интеграции. В конце концов, и экономическая политика Греции, и политический профиль Австрийской партии свободы и впрямь были небезупречны. Унификация пространства от Лиссабона до Нарвы не могла быть легкой задачей по определению и сопутствующие издержки воспринимались как часть нормы.
Украинский кризис вывел проблему противоречий внутри ЕС на новый уровень. Дебаты о конкретных форматах поддержки Киева обнаружили разное понимание сущности европейского проекта как геополитического игрока. Размер ставок не позволяет закопать вопрос в брюссельских кабинетах.
Урезание возможностей стран ЕС на внешнеполитическом треке в кризисных условиях приведет к фундаментальным изменениям европейского проекта. Брексит показал цену выхода из «цветущего сада». Лишение права вето обесценит его принцип «единства в многообразии».
