Города и промышленность — история отношений
Взаимоотношения города и промышленности на протяжении последних четырех веков складывались поэтапно. Период с середины XVIII века до конца XIX века можно описать как первый этап активного роста промышленных городов. Текстильное, металлургическое и другие производства притягивали в города население, но в то же время создавали проблемы скученности, экологических и гигиенических нагрузок. Это привело к поискам «идеального промышленного города», где сами промышленные зоны были бы отделены от мест проживания заводских рабочих. Первым комплексно построенным и при этом функционально зонированным городом принято считать британский Летчуэрт (1903), реализованный архитекторами Барри Паркером и Рэймондом Анвином в духе идеи города-сада Эбенизера Говарда. Суть концепции города-сада заключается в создании самодостаточных городов, совмещающих лучшие стороны городской и сельской жизни и четкое пространственно-функциональное зонирование. Собственно, он лично и консультировал проектировщиков.
Отдельно от промышленных зон строили жилье и в Российской империи — примерами могут служить рабочие поселки при фабриках в Иваново-Вознесенске, Твери или Орехово-Зуево. В XX веке эта идея получила новое звучание и в советских промышленных городах, где жилая зона была четко отделена от промышленной и соединена с ней маршрутами общественного транспорта (так строились Магнитогорск, Новокузнецк, Челябинск и другие города при заводах-гигантах). Идея функционального разделения города пережила Вторую мировую войну и массово применялась в планировке таких городов, как Тольятти, Набережные Челны, Братск и многие другие.
С середины 1970-х годов начинаются процессы деиндустриализации — начинается этап, в котором страны Западной Европы и Северной Америки выносят производства из городов. Рынок земли все чаще выдавливал емкие в плане пространства производства «в поля» — туда, где земля дешевле. Та же логика работала в вопросе найма рабочих — производства (особенно емкие по количеству занятых) перемещались туда, где стоимость часа труда была ниже.
Современный этап взаимоотношений между городом и производством строится в логике концепции четвертой индустриальной революции, выдвинутой в 2015 году Клаусом Швабом, немецким экономистом, основателем Всемирного экономического форума в Давосе. Революционный характер описываемых Швабом изменений заключается в том, что новые технологии (прежде всего автоматизация и роботизация) кардинально меняют как производство, так и все цепочки создания стоимостей, процессы управления и ежедневную жизнь людей. Благодаря приходу новых технологий, ИИ, автоматизации и больших данных появилась возможность создавать меньшие по размерам, менее агрессивные к окружающей среде, но при этом более эффективные производства. В пространственном смысле концепция четвертой индустриальной революции говорит о том, что на текущем уровне «чистоты» производства возможно снова смешать функции в городе.
Параллельно начался процесс осмысления того, как развивать саму промышленность. В 2011 году в Германии возникает концепция «Индустрии 4.0» в качестве элемента государственной стратегии в области высоких технологий. Речь идет о цифровизации промышленного производства через создание smart-фабрик, киберфизических систем (интеграции вычислительных ресурсов в физические сущности любого вида), индустрии интернета вещей и т. д. Это созвучно концепции четвертой индустриальной революции даже в пространственном смысле, поскольку фабрики нового вида могут располагаться фактически в любой точке города. При этом речь не идет об уменьшении размера промышленных объектов (они могут оставаться достаточно крупными), а скорее об их комфортности как соседей — для жилья, зеленых зон и рекреации.
В 2021 году уже в масштабе всей Европы появляется концепция «Индустрии 5.0» — в ней промышленность воспринимается уже не просто как участник экономической жизни города и общества, но и как фактор устойчивого и гармоничного развития — как с точки зрения экологии, так и с точки зрения жизни отдельного человека. Акцент постепенно смещается с самой промышленности на ее вклад в развитие того места, где она располагается, например за счет создания «живых лабораторий», где потребности горожан и города максимально быстро получают ответ в виде новых промышленных решений.
При этом важно учитывать, что в целом страны, даже развитые, больше не стремятся к сокращению промышленного производства — так, в 15-м пятилетнем плане КНР (2021–2025) говорится о развитии индустриальной базы страны, модернизации промышленных цепочек и стабильности промышленного вклада в ВВП. При этом страна стремится к трансформации и переоснащению традиционных отраслей, к их оптимизации и структурным изменениям, сохраняя их и расширяя номенклатуру производимой продукции.
Россия в целом и Москва в частности отвечают глобальным трендам и нацелены на промышленный рост, особенно в новых отраслях, в частности в микроэлектронике, электромобилестроении, фармацевтике
Москва в своей Стратегии промышленного развития до 2030 года основными задачами ставит создание наилучшей инфраструктуры для развития высокотехнологичной промышленности, предоставление бизнесу стимулов и необходимой поддержки для создания новых производств, помощь предприятиям с выходом на новые рынки и подготовку квалифицированных кадров.
Зонирование по результатам
Исторически промышленность и негативное ее влияние на окружающую среду лежали среди прочего в основании самого механизма городского зонирования. Цель была проста: нормативно задать разрывы между «грязными» зонами и зонами для жилья, учебы и отдыха. Но с течением времени промышленность поменялась, и теперь мы видим, как во многих городах мира допускается смешение жилой и промышленной функции.
Так, Большой Лондон задает категории индустриальных зон Strategic Industrial Locations, Locally Significant Industrial Sites, Non-Designated Industrial Sites. Каждый из этих статусов предполагает целевое функциональное зонирование с обязательным минимальным процентом использования под промышленность. Одна из целей этой системы — гармонизировать функционал застройки и не допустить вымывания промышленности из города, хотя промышленные территории и сокращаются непрерывно каждый год примерно на 80 га.
В 2013 году Брюссель создает ZEMU (zones d’entreprises en milieu urbain, городские зоны предпринимательства), внутри которых можно (а иногда и обязательно требуется) совмещать производственные и непроизводственные функции вплоть до жилья. Фактически этот механизм разрешает строить жилье там, где раньше это было недопустимо. При этом город не допускает полного исчезновения промышленных функций.
В 2018 году Роттердам создает экспериментальный «район мастеров» M4 недалеко от своего порта. В этой зоне разрешено совмещение жилья и чистого производства (столярные мастерские, 3D-печать и т. д.). По сути, на территории бывшего порта разрешается строить жилье, но опять же — в обязательном смешении с индустриальными площадями. Зонирование утверждено в конце 2024 года — согласно ему, на территории 78 га кроме жилья разрешено размещение как чистого производства, так и более «серьезных» направлений, например переработка отходов, металлообработка.
В 2023 году Пекин запускает систему «смешанного использования земель», в рамках которой в городе формируются «преимущественно жилые» и «преимущественно промышленные» зоны. Второй тип предполагает смешение промышленности, офисов, складов и лабораторий. Город не просто декларирует смешение функций, но и ставит под защиту именно промышленное использование: в смешанных зонах определены максимальные доли непромышленного использования (так, в зонах, ориентированных на производство, непромышленные функции могут занимать не более 50% площадей).
У Москвы тоже есть свои примеры, пусть и не через экспериментальное зонирование, но через механизмы комплексного развития территории. Так, расстояние от технопарка «ЗИЛ» до ближайшего жилого дома — 50 м. При этом Москва активно использует программирование территории: девелоперам город выдает требуемые пропорции между количеством жилья и количеством создаваемых рабочих мест в границах будущей застройки.
Тем не менее физическое перемешивание функций пока остается скорее уделом зарубежной практики — например, как в проекте 2022 года Novacity в бельгийском Андерлехте. На территории 2 га построено жилье и помещения для производственных и коммерческих функций. При этом жилая часть начинается со второго-третьего этажа, а первые заняты коммерцией и небольшими мастерскими. Нежилые помещения сразу спроектированы под нужды производств и складов — с офисными мезонинами. Среди текущих арендаторов — компания по производству оптических приборов, мастерская лазерной резки и производство фрезерных станков.
Фабрики нового поколения
Новые технологии и отрасли требуют новых работников: теперь на заводах и производствах, особенно высокотехнологичных, работают те же кадры, что требуются для научных лабораторий, IT-компаний и т. д. А значит, завод должен предоставить те же условия труда и тот же уровень комфорта. Это порождает новый формат городского производства — оно находится либо внутри многофункционального квартала, либо само по себе предоставляет всевозможные варианты отдыха, досуга, питания для работников. Например, на 40 тыс. кв. м производственного комплекса в Чэнду, принадлежащего компании Shenzhen Chipscreen Biosciences Co., построенного в 2018 году, разместились не только производственные корпуса, но и пространства для отдыха, занятий спортом, столовые и даже апартаменты для работников. И это при том, что буквально за воротами завода — станция метро.
Обустройство площадок «Технополиса Москва» и технопарка «Слава» ровно так же нацелено на создание не просто производственных площадей, а пространств для жизни и труда «нового поколения» рабочих. В частности, на территориях есть зоны общепита и отдыха, а также спортзалы для сотрудников.
Человеческий фактор и справедливый переход
Посмотрим на процесс со стороны цифр. Занятость в промышленном секторе в мире движется буквально в противоположных направлениях: в каких-то частях она стабильно сокращается, а где-то стабильно растет.
В северо-восточной части Англии занятость в промышленности упала на 50% с 1996 до 2022 года. В США занятость упала примерно на треть с 1990 до 2024 года. В Европе занятость в промышленности только за 20 лет упала на 25% — с 20% до 15% от общего числа занятых в экономике. В то же самое время в Индии при значительном росте населения с 2004 года до нынешнего времени доля занятых в производстве сохраняется на уровне 10–13%. Во Вьетнаме занятость в производственных секторах в 1990 году была на уровне 12%, уже в 2008-м она выросла до 18%, к 2023-му эта доля выросла до 23%.
Эти цифры могут привести к выводу, что более развитые страны постепенно отказываются от промышленности как от вида деятельности, но это не совсем так. Хотя доля вклада промышленности в ВВП в странах ОЭСР сокращается последние 15 лет, но темпы сокращения значительно меньше, чем темпы сокращения занятости. Если же смотреть на показатели в денежном выражении, то во многих из этих стран объем добавленной стоимости в промышленности серьезно возрастает.
Все это связано со сменой самой промышленности — с повышением ее производительности и технологичности, а также с роботизацией. Но есть и обратная сторона медали: такая промышленность нуждается уже даже не в высокообразованных рабочих кадрах, а в инженерно-техническом персонале. Об этом эффекте «сжатия спроса на средний и младший персонал» писал и сам автор концепции четвертой индустриальной революции Клаус Шваб.
В этом смысле крайне важна кадровая политика самих городов, включая систему подготовки и переподготовки кадров. Нельзя не вспомнить сингапурскую систему SkillsFuture, которая за государственный счет осуществляет переподготовку рабочих: каждому жителю Сингапура начисляется не конвертируемая в деньги и не передаваемая другому лицу сумма баллов, которые можно потратить на обучение, в том числе в области цифровых производственных технологий и процессов в рамках «Индустрии 4.0».
В китайской провинции Гуандун (там, где находятся технологические центры Китая — Шэньчжэнь и Гуанчжоу) развернут план «Миллион талантов», нацеленный на переучивание работников предприятий под условия роботизации и цифровизации промышленности. В городах провинции за бюджетный счет открыты образовательные программы для рабочих, а промышленные предприятия получают финансовую поддержку, если направляют своих сотрудников на эти программы.
Москва идет в ногу с мировыми лидерами. Проект «Московская техническая школа» запущен в 2021 году: предприятия получают субсидии на то, чтобы направить своих сотрудников на переподготовку в центры технологических и производственных компетенций с современной инженерной инфраструктурой. За счет этой субсидии компенсируются расходы на образование сотрудников — в размере до 10 млн руб. на одну компанию. За первые три года работы программы квалификацию повысили больше 13 тыс. человек.
От грузовиков к таблеткам
Когда в 2016 году на ЗИЛе был остановлен конвейер по сборке грузовых автомобилей, казалось, что на этом история промышленной Москвы в целом закончена — дальше будет другое будущее, уже без промышленности. Прошло всего десять с небольшим лет — и Москва снова видит себя промышленным центром, но уже с совершенно другим отраслевым ландшафтом.
Согласно Стратегии развития промышленности города, пять секторов будут давать 81% прироста промышленного продукта в городской экономике: микроэлектроника (радиоэлектроника) — 40% прироста, электромобилестроение — 16%, пищевая промышленность — 10%, фармацевтика — 9%, медицинская промышленность — 6%. Это те отрасли, на которые город делает основную ставку.
Только что закончившаяся пятилетка в Шанхае ставила во главу угла ровно те же отрасли — микроэлектронику, фармацевтику и применение ИИ в промышленности. Для Парижского региона биофарма — традиционная отрасль как промышленности, так и научных исследований. А компонентная база для полупроводников и фармацевтика — главные сектора промышленности Сингапура.
Что дальше
Очевидно, что промышленность вернулась в города надолго, возможно, навсегда.
Переход от концепции «больше земли и новых зданий» к концепции «больше добавленной стоимости на квадратный метр» мы будем наблюдать и дальше — благодаря ИИ-технологиям, чистому производству, модернизации производств
Другого выхода у промышленности нет — она должна продолжать конкурировать за ценную землю в городе, хоть и при поддержке самого города. И у городов в этом процессе нет альтернатив, ведь именно здесь аккумулируются лучшие кадры, инновации, создаются связи и сообщества профессионалов.
Городам уже сейчас стоит думать о том, какую промышленность нужно будет принимать у себя через 20, 30, 50 лет. Возможно, путь лежит через универсализацию, повышение многофункциональности пространства, когда одно и то же здание в зависимости от конъюнктуры рынка сможет быть поочередно фабрикой, рестораном, отелем и жилым домом.
Технологические циклы сменяют друг друга все стремительнее, а значит, и пространства для новых технологий и производств нужны будут все более современные и как можно быстрее. Устойчивость к переменам, возможно, наиболее важный навык любых городов как сейчас, так и в будущем. И в этом российским городам, и особенно Москве, не откажешь — готовность к быстрым сменам условий игры у нас выработана годами.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
