В начале 2025 года Национальный центр ГЧП (Группа ВЭБ) стал единственным акционером урбанистического консалтинга КБ «Стрелка». Генеральный директор КБ Стрелка Кристина Ишханова рассказала «Эксперту», что изменилось в компании, какие новые направления у нее появились, и поделилась видением трендов пространственного развития.
— В начале года Национальный центр ГЧП (Группа ВЭБ) стал единственным акционером КБ «Стрелка». Что изменилось в связи с этим в компании?
— С приходом ВЭБ.РФ мы получили роль партнера, участвующего в решении стратегических задач на территориях, которые нуждаются в развитии или переосмыслении. При этом КБ «Стрелка» остается самостоятельным игроком и продолжает работу с широким спектром заказчиков — это региональные и муниципальные власти, крупные корпорации, институты развития и частные заказчики. В этом году активно развиваем направление работы с банками. Вместе с Национальным центром ГЧП мы провели трансформацию по объединению наших компетенций, в рамках которого формируем новое направление ГЧП-консалтинга.
— «Стрелка» всегда была think tank, который, с одной стороны, создавал рынок, с другой — всегда был на этом рынке активным игроком. Как устроена компания сейчас?
— За последние 15 лет в России появилась урбанистическая экспертиза мирового уровня. «Стрелка» все эти годы была в авангарде процесса. Мы, безусловно, остаемся think tank, но становимся еще и do tank.
Сегодня пришло время, когда только идеи или концепции недостаточно ― важно обеспечить ее реализацию. Мы сфокусированы на том, чтобы наши проекты получили должное развитие и применение на местах
Сегодня в «Стрелке» работают чуть больше 100 человек. Большую часть составляют проектные команды, которые занимаются непосредственно работой с заказчиками. Наша сильная сторона ― наличие в компании центров компетенций (ЦК): Центр городской антропологии и Центр городской экономики ― уникальная практика для рынка. За этот год мы усилили наши ЦК, а также трансформировали Центр городских данных. Ранее он занимался поддержкой проектных команд, сейчас работает и как самостоятельная бизнес-единица, отвечающая за аналитический и цифровой блоки, разработку методологии расчета индексов оценки качества среды. Как я уже говорила, мы объединились с Центром государственно-частного партнерства, что позволит продлить наше участие в реализации проектов. В этом году увидел свет новый продукт: Стратегия рабочего пространства ― решение на стыке архитектуры, антропологии и урбанистики. Мы помогаем компаниям создать офисные пространства нового формата, которые отвечают их целям по достижению стратегических задач, развитию корпоративной культуры и основаны на комплексном междисциплинарном подходе к проектированию.
—Как изменилась экосистема «Стрелки»? Как теперь КБ относится к институту?
—Институт «Стрелка» завершил свою деятельность. Но мы продолжаем развивать образовательное направление. Историческое для «Стрелки» событие — переезд в «ВЭБ Центр» с «Красного Октября» — не только укрепило коммуникацию с нашими партнерами, но и позволило начать проект по созданию нового центра урбанистической мысли в стенах офиса. Уже в 2026 году мы откроем двери новой образовательной площадки для профессионалов и широкого круга. В нашей экосистеме всегда было архитектурное направление — «Стрелка. Архитектура», или СА. Команда была создана еще на этапе больших проектов благоустройства Москвы для подготовки к проведению чемпионата мира по футболу 2018 года. Сейчас фокус сместился на участие в крупных проектах КБ и самостоятельной работе с коммерческим сектором.
— Как вы относитесь к процессу развертывания мастер-планирования? Чем мастер-план от КБ «Стрелка» отличается от мастер-планов других компаний?
— Современное мастер-планирование в России, я имею в виду задачу по разработке 200 мастер-планов, ― мировой прецедент: так масштабно и одновременно в таком количестве городов мастер-планы не делал никто. «Стрелка» сыграла в этом значительную роль, мы были одними из первых, кто начал делать мастер-планы в принципе, тестировал подходы к тому, какими они должны быть по форме и структуре. Также мы занимались разработкой Национального стандарта мастер-планов по заказу ВЭБ.РФ. Наш подход отличается тем, что мы не рассматриваем мастер-план только как градостроительную концепцию. Для нас это модель, которая объединяет в себе и социально-экономический, и пространственный аспекты.
Мы начинаем с антропологии, сбора данных, к этому добавляется анализ структуры экономики. Общаемся с местными экспертами и лишь после этого формируем модель, которая получает свое отражение не только в пространстве, но и в управленческих действиях. Такой подход обеспечивает эффективность в подборе инструментов для достижения плановых целей и, главное, учитывает текущие реалии в том или ином регионе. При интеграции понятия «мастер-план» в законодательство важно, чтобы этот документ не потерял своей первоначальной сути. Этот инструмент важен своей гибкостью, согласованностью между всеми участниками и комплексностью взгляда на территорию.
— Как развивается направление ГЧП-консалтинга?
— Зачастую самые значимые проекты в мастер-планах ― те, где в реализации участвует как государственная, так и частная сторона. Самое сложное в этом процессе — справедливо договориться про роль и ресурсы каждой из сторон.
Сейчас у ВЭБ.РФ есть поручение разработать Национальный стандарт государственно-частного партнерства. Мы принимаем участие в этой работе, поскольку «Стрелка» обладает широкой экспертизой и опытом в разработке стандартов разного порядка. Для нас это тот путь, который позволит доводить предложенные концепции до реализации. На первоначальном этапе планирования важно прогнозировать, какой именно объект получат обе стороны, в чем их заинтересованность, как они будут подходить к вопросам реализации и эксплуатации.
— Что вы думаете про выделение геостратегических территорий в стране: Дальний Восток, Арктика, две тысячи опорных населенных пунктов... Как работает этот принцип? Как это меняет в целом ситуацию пространственного развития, рынок городского консалтинга?
— Мы разрабатывали для Арктики пять мастер-планов, для Дальнего Востока ― восемь, «Стрелка» во Владивостоке в целом работает уже десятый год. Очень важно понимать, что те модели, которые мы применяем для Центральной России, не применимы в этих местах. Это точки развития и роста, к которым надо отнестись очень внимательно и учесть все особенности. Когда до ближайшего населенного пункта десятки, а то и сотни километров, когда отвезти ребенка в школу — отдельное приключение в сложных погодных условиях.
Настает время найти ответ на вопрос, как сделать комфортной жизнь в таких местах, где и климатически, и инфраструктурно это сделать крайне сложно. Эти территории имеют стратегическое значение для будущего нашей страны, поэтому очень важной для работы с ними является многолетняя экспертиза «Стрелки», возможность объединить лучшие практики для достижения необходимого результата и создания комфортной для населения и экономически эффективной среды. Ключевая задача, в том числе для бизнеса, ответить на целый ряд вопросов — о сферах деятельности, социальных и поведенческих аспектах и о многом другом. И все это — задачи пространственного развития.
Сейчас мы разрабатываем новый подход, когда воспринимаем территорию шире, чем только город или агломерация. Мы смотрим на несколько регионов, которые объединены между собой экономическими, этническими, климатическими связями. Эта работа ― попытка по-новому осмыслить подходы к развитию территорий и позволить в условиях ограниченного бюджета продолжать заниматься их активным развитием
— Что из нашего опыта может быть востребовано для экспорта?
— Наша страна за короткий срок прошла «интенсивный курс» общемировой урбанистики и сумела адаптировать лучшие практики под российские условия ― и экономические, и политические, и климатические. Адаптивность, которой мы овладели, и есть главная компетенция. Потому что нельзя прийти в Африку с проектами из Европы. Это бесполезно. С проектами из России тоже нельзя прийти. Поэтому мы всегда начинаем работу с антропологии, с изучения местности, максимального проникновения в контекст и определения запросов.
— Вы выпускница первого потока Высшей школы урбанистики. Как представление об этой профессии меняется со временем?
— Я бы не сказала, что меняется. Урбанист ― человек, который обладает междисциплинарной компетенцией. Нужно учитывать множество разных факторов и аспектов. Единственное, мне кажется, сегодня фокус сместился в поле GR ― выстраивание взаимодействия и учет множества интересов.
— Вы много времени проводите в командировках по России. Что больше всего запомнилось в этом году?
— История личного удивления в этом году ― Владивосток. Команде «Стрелки» этот город хорошо знаком, однако я впервые приехала туда на неделю. За это время начинаешь глубже понимать, что люди живут в системе координат, которая существенно отличается от нашей. Это влияет и на застройку, и на среду, и на еду, и на культуру. Наблюдать за этим любопытно.
Еще я бы выделила Осташков. Озеро Селигер. Удивительное наследие. Спокойная, тихая провинциальная жизнь. Если возвращаться к теме трендов, то исследования продолжают показывать, что большая часть людей нашей страны мечтает жить в частном доме. Мы видим, что переезд в небольшие города становится популярным, потому что сегодня технологии позволяют работать откуда угодно, а находиться там, где приятно.
— Насколько новые технологии меняют города? Как меняется технологичность производства и принятия городских решений?
— Важно понимать поколенческие изменения, которые происходят в обществе. Молодежь, например, не стремится покупать собственное жилье, у нее совершенно другие потребности, связанные с work-life balance. Но через 15 лет появится новое поколение, с другими взглядами. Поэтому мы должны учиться адаптироваться под разные запросы и быть гибкими.
В России мы можем говорить о перестройке логистических цепочек. Развитие маркетплейсов и технологический прорыв способствует полной трансформации городской экономики и отражается на пространственном развитии и работе с коммерческой недвижимостью.
