Гэнки Кавамура — писатель, кинопродюсер и режиссер (род. в 1979 г. в Иокогаме) — один из самых разносторонних представителей современной японской культуры. Продюсер аниме-хитов «Твое имя» (сборы свыше $380 млн) и «Дитя погоды».
Как режиссер Гэнки Кавамура дебютировал фильмом «Сто цветов» — он стал первым японским режиссёром, получившим приз за лучшую режиссуру на кинофестивале в Сан-Себастьяне (2022). Его фильм «Выход 8» участвовал в Каннском кинофестивале 2025 г., собрал $44 млн в мировом прокате и вышел в российский прокат. «Эксперт» поговорил с ним о том, почему его очень личная история оказалась так близка читателям по всему миру и как он совмещает литературу и кино.
Вы говорили, что часто думаете о смерти — чуть ли не каждый день — и что это отчасти повлияло на роман «Если все кошки в мире исчезнут». Откуда пришла эта мысль? Считаете ли вы такое мироощущение частью японской культурной традиции или это сугубо ваша индивидуальная черта?
— Одной из главных причин, по которой я начал много думать о смерти, стала смерть моего дяди от рака. Когда я писал «Если все кошки в мире исчезнут», я тоже задавался вопросами, что произойдет с миром после моей смерти и кто будет грустить на моих похоронах?
Для меня думать о смерти — не значит погружаться во что-то мрачное. Скорее, это способ задуматься о том, как именно мы живем. В японской культуре существует представление о бренности всего сущего — особое внимание уделяется тому, что постепенно исчезает и уходит. При этом я вырос в христианской семье. Думаю, поэтому, когда я размышляю о смерти и утрате, во мне естественным образом соединяются оба этих взгляда.
Насколько ваш путь к популярности типичен для японской литературы? Ожидали ли вы, что ваши книги будут так широко известны, или это стало неожиданностью?
— Думаю, мой путь для японского писателя довольно нетипичен. Я начинал как кинопродюсер, затем стал писать романы, а позже занялся режиссурой. Изначально я вовсе не ставил перед собой цель стать писателем, которого будут читать во всем мире. Тем более я совершенно не ожидал, что «Если все кошки в мире исчезнут» будут читать в большом количестве стран и что в России тираж достигнет миллиона экземпляров. Меня до сих пор удивляет, что история, основанная на моем очень личном опыте, оказалась понятна людям, живущим в других культурах и говорящим на других языках.
Сколько времени в среднем у вас занимает написание произведения? Стремитесь ли вы доводить каждую вещь до совершенства или для вас важнее уложиться в установленный срок?
— Это сильно зависит от конкретного произведения, поэтому назвать какое-то среднее количество месяцев довольно сложно.
Мне необходимо много времени еще до того, как я начинаю писать: я долго обдумываю будущую историю, разговариваю с разными людьми, собираю материал. А после того, как текст написан, я уделяю много времени его редактированию.
Конечно, сроки необходимо соблюдать. Но у меня нет ощущения, что произведение когда-нибудь становится абсолютно «идеальным» и именно поэтому его можно закончить.
Скорее, дедлайн заставляет в какой-то момент отпустить текст и передать его читателю. Когда текст написан, я ещё долго его редактирую.
Как вы организуете свое время между написанием книг и работой над фильмами? Выделяете ли вы отдельные периоды для каждого вида деятельности или можете в течение одного дня заниматься и тем и другим?
— Я специально не разделяю эти занятия по времени. Например, когда я работал над «Выходом 8», я одновременно монтировал фильм и писал роман. Это непросто, но для меня кино и литература — не две совершенно разные работы. Это два способа думать об одной и той же вещи — истории.
Когда я пишу роман, я лучше понимаю, что может сделать только кино. А работая над фильмом, я, наоборот, яснее вижу возможности литературы. Поэтому эти два процесса постоянно влияют друг на друга.
Что сегодня значит быть писателем в Японии? Чем вы отличаетесь от предыдущего поколения? Насколько вы вовлечены в социальные сети и другие новые медиа?
— Сегодня роман уже не существует как совершенно обособленная форма выражения. Одновременно с книгами существуют кино, стриминговые сервисы, YouTube, TikTok и огромное количество других способов рассказывать истории. Именно поэтому современному писателю, возможно, необходимо задаваться вопросом, зачем сегодня человеку вообще читать бумажную книгу. Сам я больше интересуюсь не тем, чтобы активно рассказывать о себе в социальных сетях, а тем, как новые медиа меняют сам способ создания историй и то, как эти истории доходят до аудитории.
Вы говорили, что хотели бы сняться в своем кино. Кем бы вы хотели быть — героем, близким вам по духу, или образом, дистанцированным от вашей личности?
— Сложный вопрос! (Смеется.) Если бы я действительно решил сыграть в собственном фильме, возможно, интереснее было бы выбрать персонажа, который очень сильно от меня отличается, а не похож на меня. Но пока мне кажется, что мне больше подходит находиться по другую сторону камеры.
Считаете ли вы, что работать одновременно в литературе и кино — скорее исключение или уже норма для японских творцов?
— Мне кажется, в Японии становится все больше творческих людей, которые работают сразу в нескольких областях — кино, литературе, музыке, манге. Но человек, который одновременно продолжает работать кинопродюсером, писателем и режиссером, все еще, наверное, довольно редкое явление. При этом сам я не очень разделяю эти профессии и звания.
Для меня вначале всегда возникает вопрос: какую историю я хочу рассказать? Если для нее лучше всего подходит кино — я выбираю кино. Если роман — пишу роман. То, что в результате меняется моя профессиональная роль, — уже следствие этого выбора.
Какие произведения оказали на вас наибольшее влияние и привели вас в литературу? Думали ли вы с юности, что станете писателем, или в первую очередь рассматривали карьеру в кино?
— Я никогда с юности не решал, что обязательно стану писателем. Сначала я пришел в кино и стал продюсером. Важным опытом для меня стала работа над фильмом «Злость», когда мы вместе с автором оригинального романа Сюити Ёсидой работали над сценарием. Тогда я понял, насколько сильно отличаются возможности кино и литературы. И в какой-то момент мне стало интересно: что произойдет, если человек из кино попробует написать роман? Это стало одной из причин, по которым я начал писать.
Произведений и авторов, оказавших на меня влияние, очень много. Из русской литературы — Толстой, из кинематографа — Тарковский. В японской литературе на меня сильно повлияли Нацумэ Сосэки и Харуки Мураками. Мне всегда интересно думать о том, как соединить великие произведения прошлого с собственной реальностью и с тем временем, в котором я живу сегодня.
Насколько важна для вас музыка? Что она вам дает и как сочетается с остальными вашими занятиями?
— Сам я не музыкант, но музыка очень важна для меня как для человека, который создает истории.
Когда я пишу роман, иногда думаю: «Вот здесь было бы здорово, если бы зазвучала музыка». А в кино музыка способна практически мгновенно изменить эмоцию сцены или ощущение времени. Мне кажется, это одно из главных преимуществ кинематографа. Когда я писал роман «Моя лошадь», я много раз слушал фортепианную музыку Баха, ее ритм напоминал мне стук копыт. Для меня музыка — это не столько отдельное направление деятельности, сколько важнейший элемент, который помогает создавать ритм, эмоцию и атмосферу романа или фильма.
