Никто не поймет103

• Владимир Громковский

Владимир Громковский

Фото: Эксперт

Настал черед писать про политические эволюции Алексея Кудрина: он письменно и вполне определенно политически высказался 6 января на сайте «Эха Москвы». Запись его вопиет о разборе. Текст Кудрина — с виду связный и более убедительный, нежели смешная «стратегия» Прохорова или гладкое, но лукавое интервью Навального Акунину. Однако он полон противоречий, обесценивающих предложения, независимо от их искренности.

Кудрина принято полагать либералом. За исключением националистов, вся прочая оппозиция — также либералы (понимая под этим современное либерально-демократическое направление). Это дает им взаимную идейную основу для общения. Однако либерализм Кудрина не вполне последователен. Начинает он с главного — со справедливости, совсем нелиберально. Увы, немедленно ограничивает ее справедливостью выборов и выборного законодательства.

Разумеется, несправедливость выборов людям отвратительна, как и любая другая. Однако в ней ли причина протестов? Нет, разумеется. Это не более чем повод. Отвращает и возмущает всевластие олигархов разного уровня, сросшихся с закосневшей бюрократией и предающихся совместно с ней казнокрадству. Без этого никакого протестного движения не было бы и в помине. Народ, в отличие от либералов, интересует существо дела, а не внешние проявления, и уж тем более не выборы как таковые (ибо они средство, а не цель).

Однако если дело в общей несправедливости, какова причина Кудрину упустить это из виду? Отчего отвлекает всеобщее внимание на очередные выборные игры, вместо того чтобы направить народный протест именно в эту сторону? Зачем, по сути, предлагает высшей важности вещи, являющиеся причиной (истинной причиной, не поводом) народного протеста, на год или даже полтора оставить в стороне, все силы положив на улучшение выборного законодательства и проведение новых, «справедливых» выборов?

Кто-то скажет, им движет желание потворствовать олигархо-бюрократам. Думаю, другое: искренняя либеральная вера, что выборами и парламентами улучшается народная жизнь. Сам Кудрин предложение не выходить за пределы выборного вопроса объясняет соображениями тактическими: расширение повестки дня заведомо расколет руководство «протестного движения» на части, тогда как вопрос несправедливости выборов оказался еще на митинге 10 декабря и главным, и единственно объединяющим всех. (Оно, несомненно, так. Однако если так, это окончательный приговор «протестному движению».)

Однако, предлагая ограничить протестную повестку дня справедливыми выборами, либерал Кудрин не приближает решение подлинных задач — уничтожения олигархической собственности, преодоления казнокрадства и бюрократизма. Напротив, отдаляет ее: если его заявленная программа окажется выполненной и через полтора года получим «справедливо» избранный парламент, в нем окажутся восемь-десять партий, ни одна из которых не имеет большинства, способного принимать вносимые президентом и правительством законы, включая утверждение в должности председателя правительства. Все немедленно станет как в уже полузабытых 1990-х: даже обычные государственные дела встанут. А уж сложные вопросы, вроде национализации?

К тому вопрос по ведомству самого Кудрина: если бы рассиропленная на десяток бессильных фракций Дума существовала в 2000-х, удалось ли бы создать Стабилизационный фонд и накопить там вдосталь денег, чтобы уже четвертый год в условиях жесточайшего кризиса обходиться без дефицита бюджета и огромного государственного долга?

(Молодежи напомню: в 1990-х большая часть рабочего времени министров и прочих высоких чинов уходила на уговоры депутатов голосовать за те или иные законы, а большая часть времени Думы – на пустопорожние чисто политические прения вместо серьезной работы над законами, для чего их и избирают; обожествление «демократического процесса» довлело над здравым смыслом и потребностями государственного управления.)

Уверен, кто-то из самозваных руководителей протестного движения увидит в предложении ограничиться вопросом «справедливости» выборов 2011 года и отнести сами «справедливые выборы» на полтора года (по сути, на осень 2013-го) стремление замотать дело. Отрицать вероятность такого намерения невозможно. Во всяком случае, Кудрин делает два очень сильных заявления в поддержку Путина.

Первое:

«…Уже в новых политических условиях, при благоприятных обстоятельствах, оппозиция сможет выдвинуть единого конкурентоспособного кандидата не ранее чем через полтора-два года. Собственно, сегодня это все понимают: кто бы ни вышел соревноваться с Путиным на мартовских выборах, даже за рамками списка зарегистрированных кандидатов, — он проиграет даже при самом честном подсчете голосов».

Второе:

«Попытка одновременного реформирования двух из трех конституционных ветвей власти — и представительной, и исполнительной (еще и при немощной судебной) — несет в себе слишком большие риски для нашей страны».

Выглядит так, как будто Кудрин хочет укрепить в сознании общества неизбежность выбора Путина следующим президентом, а также уберечь исполнительную власть — то есть власть того же Путина — от реформирования (что означало бы удаление Путина или очень сильное ослабление его позиций).

И более того, он произносит неожиданные для либерала слова:

«…Сосредоточиться на требовании признания властью несправедливости прошедших парламентских выборов (именно несправедливости в широком смысле, включая установление существующих правил парламентской игры; легитимность — это правовая категория, доказать ее наличие или отсутствие может только суд) и, соответственно, проведения внеочередных выборов по новым справедливым правилам».

Иными словами, предлагает не только «оппозиции», но и власти пренебречь правовым — судебным — порядком признания выборов незаконными (на отдельных участках или в целом — здесь дело второе) и признать их несправедливыми помимо закона и суда. Это не в корне ли противоречит либерализму, провозглашающему незыблемость власти закона (тезис о «правовом государстве»)?

Совершенно непонятно, как президент и правительство, не имея на то решения суда, могли бы совершить подобное действие. Ведь оно само не могло бы принять никакой законный — то есть обязательный для правительства и граждан — вид. Ни один орган власти, кроме суда, не имеет права признать выборы незаконными, а объявление их «несправедливыми» хоть указом президента или постановлением правительства, хоть думским решением не будет означать с точки зрения хода государственных дел и бумаг ничего и никак не может быть исполнено. Нет таких понятий в законах и инструкциях. Единственный путь, которым дело могло бы идти в рамках закона и государственной машины, — это путь судебный. (Сосредоточиться бы общественности на отслеживании судебных дел по выборам и требовать от властей поддержки именно в этом — замечательный был бы почин для расчистки авгиевых конюшен судебной системы.)

Но дело еще хуже. Признай президент и премьер выборы (и тем более выборный закон) несправедливыми и начни действовать в соответствии с этим, они тем самым совершили бы государственный переворот. И тем самым немедленно должны будут стать предметом заботы правоохранительных органов, начиная с прокуратуры и ФСО, обязанных их арестовать и предать суду.

Если же и прочие чиновники пошли бы по тому же пути, страна оказалась бы без закона — и без власти, имеющей основание в законе. То есть в состоянии бунта, революции. Потому что если власть может нарушить один закон, отчего не может нарушить другой? И тогда почему не могут делать то же безнаказанно граждане? И Путин, и Медведев, и все чиновники утратили бы законные основания требовать исполнения своих решений и защиты закона и государства, поставив себя вровень с любым членом «несистемной оппозиции». Правительство растворилось бы.

Итак, утверждения Кудрина противоречивы. Слова о неизбежности победы Путина на мартовских 2011 года выборах и о необходимости отложить новые парламентские выборы на полтора года наведут на сомнения в его искренности самозваных начальников протестного движения. С другой стороны, его мысль о внесудебном, вне закона и правового поля, признании выборов 4 декабря несправедливыми должна заставить усомниться в его искренности уже самого Путина.

Для сомнений Путина есть и дополнительная причина. Кудрин мотивирует необходимость признать выборы несправедливыми так:

«Без признания несправедливого характера парламентских выборов справедливость президентских окажется под вопросом, какими бы честными они ни были на самом деле».

Иными словами, он, с одной стороны, выражает уверенность в победе Путина на мартовских выборах, а с другой — предлагает ему совершить политическое самоубийство, прибегнув к незаконным мерам, а заодно устроив революцию. (Кудрин отлично понимает незаконность предлагаемого им признания выборов несправедливыми: в предпоследней цитате он противопоставляет справедливости легитимность и суд, а «легитимность» и есть в переводе «законность»).

Не только вне правового поля, но и вне здравого смысла находятся предложения Кудрина «По институционализации протестного движения».

«...Необходимо создать "рабочую группу" (парламентского типа) численностью, например, 30 человек, участники которой будут отбираться путем общественного голосования (в частности, в интернет-сети)».

Что такое «общественное голосование» — неизвестно. Ясно только, что нечто, не определенное законом.

А вот что такое голосование в Сети — понятно. В Сети будет «выбирать» не избиратель и даже не обычный охлос, а существо куда более опасное: коллективный сетевой идиот. Доверять судьбы страны, а стало быть, и собственную, и семьи, и друзей, этому «зверю» — категорически возражаю. А разве не встанет в его ряды вся западная сетевая разведывательная сила? И ежели так — что мучиться выбирать? Назначить сразу г-жу Родэм «парламентом», а г-на Макфола — профессиональным переговорщиком. По меньшей мере в его переговорном профессионализме сомнений быть не может.

Для вашего покорного слуги загадкой остается, каковы цели, преследуемые Кудриным. Но важно ли это? Если он коварен, как можно в умозрении допустить, полагать его стороной переговоров опасно и для оппозиции, и для Путина. Если же это не коварство, а нечеткость мысли, его затруднительно использовать в роли посредника. Не поймет потом никто, о чем договорились.

• «Общество, насколько показывают фокус-группы и опросы, очень хочет видеть новых людей», - Марк Урнов, научный руководитель факультета прикладной политологии НИУ-ВШЭ.
• На прошлой неделе москвичи тысячами выходили гулять на улицы города, ночевали на бульварах, ходили по музеям и катались на велосипедах. Своими впечатлениями они поделились в блогах
• Госдума приняла в первом чтении скандальный закон о драконовских штрафах за нарушения на митингах. Оппозиция протестует и у здания Думы, и в зале заседаний