- «Эксперт» №9 (503) /
- 06 мар 2006, 00:00
Слияния и заграждения1
Попытки европейского бизнеса создавать транснациональные компании за счет покупки иностранных конкурентов наталкиваются на все более очевидное противодействие национальных правительств. Едва в конце февраля итальянская энергетическая компания Enel объявила о планах приобрести франко-бельгийскую Suez, работающую в энергетике, водоснабжении и переработке мусора, французское правительство организовало слияние между Suez и газовой компанией Gas de France. Объединенная GdF-Suez будет иметь оборот в 88 млрд долларов и станет второй крупнейшей энергетической компанией Европы после германского концерна Eon. Итальянцы остались не у дел, что вызвало протесты в Риме, как в деловых кругах, так и в правительстве. Итальянский министр экономики Джулио Тремонти даже сравнил нынешние события с ростом протекционизма накануне Первой мировой войны.
Итало-французский скандал не единичный случай. Чуть ранее предложение германского энергетического концерна Eon о покупке испанской энергокомпании Endesa вызвало явное неудовольствие в Мадриде (на Endesa претендует и испанская Gas Natural). Попытка британской металлургической компании Mittal Steel приобрести Arcelor разбилась о противодействие правительств Люксембурга (крупнейшего акционера Arcelor) и Франции (которое никаких акций не имеет). Предложение испанской инфраструктурной группы Ferrovial о покупке BAA, управляющей семью британскими аэропортами, также вызвало неудовольствие в Лондоне. А Польша уже несколько месяцев блокирует попытки итальянского банка UniCredito слить польские банки Pekao и BPH, которые оказались в его руках в результате покупки германского банка HypoVereinsBank.
Эти столкновения явно свидетельствуют о том, что бизнес и правительства по-разному смотрят на будущее Евросоюза. Крупные компании пытаются консолидировать активы по всей Европе, в то время как правительства отдельных стран делают ставку на экономический национализм.
Бизнес без границ
В начале 2006 года европейский бизнес захлестнула давно не виданная волна консолидации. За первые два месяца сумма объявленных сделок по слияниям и поглощениям (M&A) европейских компаний составила 173 млрд долларов -- это в два раза больше, чем за тот же период прошлого года. Подобная активность отмечалась на рынке M&A только на пике интернет-бума. "Консолидация свидетельствует об отменном финансовом здоровье европейского бизнеса. Компании в течение последних лет занимались реструктуризацией, определяя приоритеты своего развития. Самое интересное, что у европейского бизнеса изменилось сознание: теперь компании в качестве внутреннего рынка рассматривают весь Евросоюз, а не узкие рамки национальных экономик. Поэтому они готовы расти вширь -- от Португалии до Польши", -- сказал "Эксперту" старший экономист лондонского центра Economist Intelligence Unit (EIU) Ян Фридрих.
В нынешней волне слияний почти две трети приходится на сделки, в которых участвуют компании двух и более европейских стран. Экономики большинства европейских государств растут медленно, поэтому европейским компаниям оказывается быстрее и проще купить конкурентов, чем очень медленно расширять существующий бизнес. Благо кредиты для поглощений крайне дешевы: с середины 2003 года по конец 2005-го ставка рефинансирования Европейского центробанка была всего 2% (сейчас 2,5%). "Благодаря сочетанию этих факторов в Европе образовалась целая очередь из компаний, желающих объединиться или купить чужой бизнес. Компании имеют ресурсы и организационно готовы. Антимонопольное законодательство перестало быть проблемой -- Брюссель рассматривает весь ЕС как единый рынок, поэтому слияние крупных компаний двух стран не ведет к созданию монополий, как это случилось бы в случае слияния двух крупных корпораций в рамках национального рынка", -- комментирует ситуацию аналитик по слияниям и поглощениям инвестбанка HSBC Джордж Макинтайр.
Европейскому бизнесу есть куда расти. Ян Фридрих полагает, что "многие крупные европейские компании по американским масштабам весьма средние -- по обороту, по прибыли, по капитализации. Большинство опирается на рынок лишь одной-двух стран ЕС. У них меньше денег, они меньше тратят на инновации, что сказывается на их конкурентоспособности. Чтобы конкурировать с крупнейшими компаниями США или Японии, многим европейцам нужно стать больше".
Еще в прошлом году главным препятствием для слияний были акционеры, предпочитавшие получать прибыль компаний в виде дивидендов. Поэтому они не поддерживали использование прибыли для покупок. Стоило какой-нибудь компании объявить о слиянии, как ее акции тут же падали. Но в конце 2005 года ситуация изменилась. После того как в сентябре телекоммуникационный гигант France Telecom объявил о покупке за 7,7 млрд долларов испанской компании Amena, его акции, к удивлению аналитиков, пошли вверх. То же самое произошло, когда итальянский банк UniCredito объявил о покупке германского HypoVereinsBank. Изменение предпочтений акционеров привело к резкому росту числа слияний.
Под флагом протекционизма
Подобное "европейское видение" компаний далеко не всегда вызывает положительную реакцию у правительств европейских стран. Особенно когда дело касается инфраструктурных отраслей, таких как энергетика, финансы или транспорт, в которых заняты десятки и сотни тысяч человек, где велики инвестиции и важную роль играют инновации.
Когда германский концерн Eon предложил 35 млрд долларов за испанскую энергокомпанию Endesa, премьер-министр Испании Хосе Сапатеро заявил прессе о своей "озабоченности". Причина в том, что испанское правительство предпочитало вариант слияния Endesa с испанским же концерном Gas Natural. И хотя руководство Endesa выступало против такого слияния, правительство одобрило сделку в 27 млрд долларов, потому что тогда появилась бы мощная газо-энергетическая компания, полностью находящаяся в испанских руках, которая затем могла бы расширяться на рынки других стран. Сделка же с Eon приведет к потере государственного суверенитета в области энергетики, что вызывает в Мадриде явное раздражение.
Той же логикой руководствовались и французские власти, когда итальянская Enel объявила о своем интересе к активам Suez. Французское правительство немедленно заняло оборонительную позицию и инициировало изменения в законодательстве. По французским законам в энергетических компаниях страны правительство должно владеть не менее 70% акций. В случае же слияния Gas de France и Suez эта доля окажется меньше. Специально под эту сделку закон и переписали -- теперь минимальная доля правительственного пакета не должна быть меньше 34%.
"Французская реакция абсолютно неудивительна. Ведь именно французы в мае прошлого года 'прокатили' евроконституцию. Сейчас французские политические элиты озабочены прежде всего внутриполитической борьбой накануне президентских выборов 2007 года, а не европейским проектом. Поэтому они не могут идти на конфликт с профсоюзами, которые выступают против любых реформ, угрожающих сохранности французских рабочих мест. До выборов Франция не отдаст иностранцам ни одного рабочего места. На ближайшие годы экономическая повестка дня Франции и ряда других европейских стран -- протекционизм", -- сказала "Эксперту" старший экономист лондонского Центра европейских реформ (CER) Катинка Бариш.
В то время как европейский крупный бизнес стремится к ликвидации границ, национальные правительства по политическим причинам восстанавливают барьеры внутри существующего уже тридцать лет "общего рынка". Вот мнение директора европейских программ Королевского института международных отношений (RIIA) Ричарда Уитмена: "Проблема в институциональной слабости европейского центра -- Еврокомиссии. Для сравнения: в Советском Союзе республики могли лоббировать какие-то экономические решения в свою пользу, но последнее слово оставалось за очень сильным центральным правительством. В Европе национальные правительства продолжают смотреть на европейскую интеграцию как на дипломатический процесс -- переговоры и саммиты. Поэтому сильного центра нет. Существующий евроцентр не может влиять на экономические решения столь же эффективно, как национальные правительства. А последние предпочитают политически эффектные решения вроде сохранения рабочих мест, но эти решения, как правило, антирыночные и антиконкурентные".
Смогут ли европейцы перешагнуть через порог национальных интересов? Сегодня ответ уже не столь очевиден, как пару лет назад. Многое будет зависеть от того, кто победит на выборах в Италии в 2006 году и во Франции в 2007-м, от того, удастся ли вернуться к обсуждению судьбы европейской конституции и дальнейшей интеграции. Наконец, в очень большой степени от того, какую позицию займут французы, ибо теперь, когда все убедились, что евроинтеграция перестала быть "французским проектом", Париж явно ужесточил свою политику во всем, что касается уступок партнерам по евроинтеграции.
Лондон
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Безусловно, реакция со стороны Европейской Комиссии (ЕК) на действия государственных чиновников во Франции, Испании и Польши последовала достаточно жесткая. Комиссар Евросоюза по внутреннему рынку Чарли Макриви направил французскому правительству ноту, в которой требует до 17 марта дать пояснения о действиях правительства в сделке Gaz de France SA и Suez SA, в которой итальянская Enel SpA была «отодвинута» дважды – в начале при сделке с Veolia Environmental SA, а потом и с Suez SA. Также г-н Макриви предупредил правительство Испании о возможных санкциях при использовании «золотой акции» в сделке немецкого E.ON и испанской Endesa SA. У польского же правительства есть две недели на ответ ЕК «о чистоте» процедуры препятствия консолидации активов итальянским банком UniCredit SpA после приобретения немецкого Bayerische Hypo- und Vereinsbank AG и устранения недочетов, если они будут найдены.
Выстраивание барьеров на M&A-рынке в пределах национальных границ европейских государств, входящих в ЕС, и ответные ходы со стороны официального Брюсселя – это не только «большая политика» на пути евроинтеграции. Здесь интерес куда более обширен – от экономической выгоды до стратегического доминирования в Европе. В 2008 году должен состоятся проект единого европейского континентального энергетического рынка, в котором будут и регионы с избытком и с недостатком энергетических мощностей. Кто на этом рынке будет «разделять и властвовать», тот соберет всю основную кассу, кто будет иметь доступ к большинству «рубильников» – тот будет иметь вес, пусть и пока моральный, принятия решений в Европарламенте. Поэтому решимость Брюсселя довести этот проект до конца, весьма показательна. При этом лоббирование в данном случае может оказаться на вторых ролях и, как заявил представитель ЕК Оливер Дрюэс, комментируя сделку Gaz de France SA и Suez SA: «Комиссия хочет быть уверенной, что Париж уважает движение наличности, интегрированность и прозрачность рынков во всех 25 государствах… Комиссия верит, что эти фундаментальные основы придадут уверенности инвесторам и сохранят равенство обращения между всеми экономическими субъектами.»
Такой праволиберальный подход не означает, что ЕК предоставляет всю полноту действий любым компаниям на европейском M&A-рынке. Дружественная сделка между немецкими химическими компаниями BASF AG и Degussa AG о приобретении у последней бизнес-направления производства конструкционных материалов за 2,7 млрд. евро оставила двойственные впечатления. С одной стороны – прекрасные показатели BASF AG, для которого 2005 год стал самым успешным за всю историю существования компании (доход – 42,7 млрд. евро, чистая прибыль – 3 млрд. евро, поток наличности – 5,25 млрд. евро), с другой – предложения американских частных инвестиционных компаний, обладающие значительно большими финансовыми возможностями. Причем в этой сделке единственной индустриальной и европейской компанией, сделавшей предложение, был BASF AG.
Теперь неудивительно, что по отношению к другой планируемой сделке – приобретения американской химической компании Engelhard Сorp. за 4,9 млрд. долларов, действия BASF классифицируются многими инвесторами как недружественные, хотя процедуру антимонопольной проверки эта сделка прошла и в Европе и в США. Engelhard, скорее всего, рассматривает и другие варианты, включая возможность приобретения пулом частных инвесткомпаний, но сейчас предложение BASF AG выглядит наиболее предпочтительным – 37 долларов за акцию (возможно повышение до 38 долларов) + 23% премии. Котировки акций американской компании держатся выше отметки 40 долларов – это еще один фактор, заставляющий акционеров Engelhard выбрать выжидательную позицию.
Сейчас влияние частных инвестиционных компаний, особенно из США, на распределение сил на европейском M&A-рынке не так велико. Если в самой Америке в 2005 году частные инвесткомпании потратили на приобретения 500 млрд. долларов (61,5% от всего американского M&A-рынка), то в Европе – всего лишь 213 млрд. долларов. Но учитывая продолжающую стагнацию на национальных европейских рынках и невозможностью многих европейских компаний самостоятельно реструктуризировать свои долги, следует ожидать усиленное движение американских частных инвесторов в Европу. При значительном левередже и возросшем значении отношения долга к целевой EBITDA, инвесторы все равно готовы покупать известные брэнды и компании с растущей или устойчивой прибылью. (Для американского рынка характерно значительное уменьшение спроса на «мусорные» акции – спрэд между US Treasury Securities и акциями с присвоенным Standard&Poors рейтингом B в 2005 году был 324 пункта (2003 году – 800 пунктов).
В первом квартале 2006 года на европейском M&A-рынке все основные средние значения отношения суммы сделок – к целевому доходу (2,9x), к целевой EBITDA (18x), к целевой чистой прибыли (29,1x) – были достаточно высоки, поэтому у Европейской Комиссии будет достаточно много работы в текущем году для оценки того или иного предложения от потенциальных покупателей активов в Европе из-за пределов ЕС.
И что самое главное – теперь у ЕК при рассмотрении любого предложения о приобретении со стороны частных инвесткомпаний появился новый фактор, носящий социально-политический оттенок. По данным Европейской Ассоциации частных инвестиционных и венчурных компаний ее участниками за 2000-2004 гг. было создано более 1 млн. новых рабочих мест в Европе, тогда как большинство европейских компаний вынуждены сокращать рабочие места. (При всех успехах BASF AG за 2000-2005 гг. сократил свои штаты на 23,4%, а сделка по созданию крупнейшей телекоммуникационной компании в США между AT&T и BellSouth Corp., оцениваемой в 89 млрд. долларов, напрямую затронет интересы работников обеих компаний – представители AT&T уже заявили, что планируют уменьшить расходы до 2 млрд. долларов ежегодно, в основном за счет сокращения рабочих мест.)
Европейская интеграция действительно переживает не лучшие времена. Строительство единой «политической» Европы зашло в тупик с провалом Конституции и все еще доминирующем положении мнения США, единая «социально-ориентированная» Европа наткнулась на разобщенность культур и наций, единый Общий Рынок оказался не готов в нужной мере к глобализации и усилению конкуренции на внешних рынках.
Пока у официального Брюсселя есть все шансы привести европейский M&A-рынок в полное соответствие с пониманием «духа свободной конкуренции» при котором финансовый результат компании будет ставится выше приоритетов отдельного национального европейского государства. Прецеденты решительных действий и окриков по отношению к «несговорчивым» уже были.
Европейской Комиссии нужно только не забывать, что любое действие должно быть соизмеримо с получаемым эффектом. Иначе неумышленное создание в Европе олигополистичного энергетического рынка может дать совсем неожиданный результат.
Безусловно, реакция со стороны Европейской Комиссии (ЕК) на действия государственных чиновников во Франции, Испании и Польши последовала достаточно жесткая. Комиссар Евросоюза по внутреннему рынку Чарли Макриви направил французскому правительству ноту, в которой требует до 17 марта дать пояснения о действиях правительства в сделке Gaz de France SA и Suez SA, в которой итальянская Enel SpA была «отодвинута» дважды – в начале при сделке с Veolia Environmental SA, а потом и с Suez SA. Также г-н Макриви предупредил правительство Испании о возможных санкциях при использовании «золотой акции» в сделке немецкого E.ON и испанской Endesa SA. У польского же правительства есть две недели на ответ ЕК «о чистоте» процедуры препятствия консолидации активов итальянским банком UniCredit SpA после приобретения немецкого Bayerische Hypo- und Vereinsbank AG и устранения недочетов, если они будут найдены.
Выстраивание барьеров на M&A-рынке в пределах национальных границ европейских государств, входящих в ЕС, и ответные ходы со стороны официального Брюсселя – это не только «большая политика» на пути евроинтеграции. Здесь интерес куда более обширен – от экономической выгоды до стратегического доминирования в Европе. В 2008 году должен состоятся проект единого европейского континентального энергетического рынка, в котором будут и регионы с избытком и с недостатком энергетических мощностей. Кто на этом рынке будет «разделять и властвовать», тот соберет всю основную кассу, кто будет иметь доступ к большинству «рубильников» – тот будет иметь вес, пусть и пока моральный, принятия решений в Европарламенте. Поэтому решимость Брюсселя довести этот проект до конца, весьма показательна. При этом лоббирование в данном случае может оказаться на вторых ролях и, как заявил представитель ЕК Оливер Дрюэс, комментируя сделку Gaz de France SA и Suez SA: «Комиссия хочет быть уверенной, что Париж уважает движение наличности, интегрированность и прозрачность рынков во всех 25 государствах… Комиссия верит, что эти фундаментальные основы придадут уверенности инвесторам и сохранят равенство обращения между всеми экономическими субъектами.»
Такой праволиберальный подход не означает, что ЕК предоставляет всю полноту действий любым компаниям на европейском M&A-рынке. Дружественная сделка между немецкими химическими компаниями BASF AG и Degussa AG о приобретении у последней бизнес-направления производства конструкционных материалов за 2,7 млрд. евро оставила двойственные впечатления. С одной стороны – прекрасные показатели BASF AG, для которого 2005 год стал самым успешным за всю историю существования компании (доход – 42,7 млрд. евро, чистая прибыль – 3 млрд. евро, поток наличности – 5,25 млрд. евро), с другой – предложения американских частных инвестиционных компаний, обладающие значительно большими финансовыми возможностями. Причем в этой сделке единственной индустриальной и европейской компанией, сделавшей предложение, был BASF AG.
Теперь неудивительно, что по отношению к другой планируемой сделке – приобретения американской химической компании Engelhard Сorp. за 4,9 млрд. долларов, действия BASF классифицируются многими инвесторами как недружественные, хотя процедуру антимонопольной проверки эта сделка прошла и в Европе и в США. Engelhard, скорее всего, рассматривает и другие варианты, включая возможность приобретения пулом частных инвесткомпаний, но сейчас предложение BASF AG выглядит наиболее предпочтительным – 37 долларов за акцию (возможно повышение до 38 долларов) + 23% премии. Котировки акций американской компании держатся выше отметки 40 долларов – это еще один фактор, заставляющий акционеров Engelhard выбрать выжидательную позицию.
Сейчас влияние частных инвестиционных компаний, особенно из США, на распределение сил на европейском M&A-рынке не так велико. Если в самой Америке в 2005 году частные инвесткомпании потратили на приобретения 500 млрд. долларов (61,5% от всего американского M&A-рынка), то в Европе – всего лишь 213 млрд. долларов. Но учитывая продолжающую стагнацию на национальных европейских рынках и невозможностью многих европейских компаний самостоятельно реструктуризировать свои долги, следует ожидать усиленное движение американских частных инвесторов в Европу. При значительном левередже и возросшем значении отношения долга к целевой EBITDA, инвесторы все равно готовы покупать известные брэнды и компании с растущей или устойчивой прибылью. (Для американского рынка характерно значительное уменьшение спроса на «мусорные» акции – спрэд между US Treasury Securities и акциями с присвоенным Standard&Poors рейтингом B в 2005 году был 324 пункта (2003 году – 800 пунктов).
В первом квартале 2006 года на европейском M&A-рынке все основные средние значения отношения суммы сделок – к целевому доходу (2,9x), к целевой EBITDA (18x), к целевой чистой прибыли (29,1x) – были достаточно высоки, поэтому у Европейской Комиссии будет достаточно много работы в текущем году для оценки того или иного предложения от потенциальных покупателей активов в Европе из-за пределов ЕС.
И что самое главное – теперь у ЕК при рассмотрении любого предложения о приобретении со стороны частных инвесткомпаний появился новый фактор, носящий социально-политический оттенок. По данным Европейской Ассоциации частных инвестиционных и венчурных компаний ее участниками за 2000-2004 гг. было создано более 1 млн. новых рабочих мест в Европе, тогда как большинство европейских компаний вынуждены сокращать рабочие места. (При всех успехах BASF AG за 2000-2005 гг. сократил свои штаты на 23,4%, а сделка по созданию крупнейшей телекоммуникационной компании в США между AT&T и BellSouth Corp., оцениваемой в 89 млрд. долларов, напрямую затронет интересы работников обеих компаний – представители AT&T уже заявили, что планируют уменьшить расходы до 2 млрд. долларов ежегодно, в основном за счет сокращения рабочих мест.)
Европейская интеграция действительно переживает не лучшие времена. Строительство единой «политической» Европы зашло в тупик с провалом Конституции и все еще доминирующем положении мнения США, единая «социально-ориентированная» Европа наткнулась на разобщенность культур и наций, единый Общий Рынок оказался не готов в нужной мере к глобализации и усилению конкуренции на внешних рынках.
Пока у официального Брюсселя есть все шансы привести европейский M&A-рынок в полное соответствие с пониманием «духа свободной конкуренции» при котором финансовый результат компании будет ставится выше приоритетов отдельного национального европейского государства. Прецеденты решительных действий и окриков по отношению к «несговорчивым» уже были.
Европейской Комиссии нужно только не забывать, что любое действие должно быть соизмеримо с получаемым эффектом. Иначе неумышленное создание в Европе олигополистичного энергетического рынка может дать совсем неожиданный результат.