Конкуренция никак не клеится

• Иван Рубанов

Всего несколько лет назад никаких энергосбытовых компаний в природе не существовало. Сбором платы за электричество занимались в основном подразделения «дочек» РАО ЕЭС — АО-энерго. Однако запущенная в 2003 году реформа отечественной энергетики разделила конкурентные (генерация, сбыт) и естественно-монопольные (сетевой бизнес) виды деятельности энергетических компаний и сформировала новый сегмент рынка. По замыслу идеологов реформы, в результате должно было возникнуть множество сбытовых компаний, которые, закупая электричество на оптовом рынке, начали бы конкурировать друг с другом за конечных потребителей и, таким образом, сформировали бы розничный рынок электроэнергии (см. схему 1). А где рынок, там конкуренция и снижение цен, ну или хотя бы гарантия того, что их не будут повышать монопольными методами.

Удался ли замысел? Сбытовой бизнес, детище энергетической реформы, до последнего времени оставался самым скромным и незаметным ее результатом. Лишь в нынешнем году он стал создавать информационные поводы, правда, в основном безрадостные. В начале года инвесторов расстроил делистинг ряда сбытовых компаний. Бурным недовольством потребителей закончилась «передача» жителей юго-востока Москвы новому энергосбыту. С началом кризиса сбытовики заявили, что уже не в состоянии покрывать огромные кассовые разрывы, источником конфликтов стала их растущая задолженность перед сетевыми компаниями. Появились даже опасения волны банкротств.

В общем, энергорозница сейчас — лишь носитель запутанного клубка проблем, радости потребителям она не доставляет почти никакой, лишь дополнительную головную боль. В том, почему реформа заглохла на этой стадии, мы и решили разобраться.

Бизнес на кассовом аппарате

Энергорозницу полезно сравнить с традиционной розничной продажей, скажем, продуктов питания. Общий розничный принцип «купил много — продал многим», соблюдается и там и там. Во всем остальном есть существенные различия.

Как правило, продуктовый магазин сам занимается закупкой и доставкой товара. Даже самые малые из них, пользующиеся услугами агентов по доставке, по крайней мере, сами расставляют товар на полках. В функции энергосбытов доставка товара покупателю не входит вовсе, даже учет электричества в основном остается за сетевой компанией. По своей сути энергосбыт — это всего лишь кассовый аппарат, пробивающий чеки за потребленную энергию.

Другое отличие кроется в принципе «купил дешево — продал дорого». В продуктовой рознице это, можно сказать, закон природы. В энергорознице этот закон действует отчасти, только в отношении таких потребителей, как промышленные предприятия и юрлица. Физическим лицам продать электроэнергию можно лишь по установленным государством тарифам. Заводы могут покупать энергию напрямую у генерирующих компаний и избегать неудобных для них посредников. Население этого сделать не может и поэтому остается главным клиентом сбытовых компаний. Последние утверждают, что продажи физлицам из-за жесткого госрегулирования малодоходны и имеют смысл только в случае «покрытия» достаточно большой территории одним поставщиком.

Субсидирование и госрегулирование толкают энергосбытовые компании не к рынку и конкуренции, а наоборот, к локальному монополизму. Самое интересное, что реформа РАО ЕЭС закрепила этот порок и законодательно, родив на свет так называемых гарантирующих поставщиков (ГП). Статус ГП обязал его владельца обеспечивать электричеством по регулируемому тарифу любого обратившегося к ГП потребителя, находящегося на территории его ответственности (как, правило, эта зона ответственности точно совпадает с границами областей и республик).

Косяки и недоделки

По замыслу реформаторов, наличие на одном рынке прочной основы в виде крупного гарантирующего поставщика, обремененного регулируемыми тарифами, и множества более гибких сбытовых компаний должно было обеспечить жесткую борьбу за потребителя. На практике же розничный рынок электроэнергии создал совсем иную реальность.

Одной из проблем стала устаревшая система учета электричества. Как правило, счетчики, снимающие показания израсходованного электричества, принадлежат либо сетевой компании, либо потребителю. При этом введенные не так давно нормативные акты предписывают в случае появлении конкуренции на рынке розничных поставок заменять устаревшие советские счетчики новыми и ставить счетчики там, где их раньше не было вовсе (например, каждый дом должен быть снабжен отдельным внутридомовым счетчиком). Сетевые компании, возможно, и готовы были бы в них инвестировать, но не имеют возможности заставить коммунальщиков и население согласиться с такими изменениями. Не горит желанием платить по новым счетчикам ни население, быстро сообразившее, что новые счетчики, учитывающие даже самые слабые токи, фиксируют больший расход электроэнергии по сравнению со старыми, ни ЖЭКи с ДЕЗами, которые после установления домовых счетчиков вынуждены будут оплачивать потери, ранее списываемые на сетевиков. Поэтому-то сбыты, желающие конкурировать с ГП (последним разрешено работать со старыми счетчиками), вынуждены сами решать проблему замены оборудования, которое и принадлежать-то будет не им. Ясно, что желающих делать это немного.

Вообще, этот изъян энергорозницы большей частью легко устраним. Для этого достаточно законодательно более четко прописать отношения основных участников энергетической цепочки — от генерации до сетевых компаний, сбытовиков и потребителей. Однако соответствующие нормы пока отсутствуют. Есть и еще несколько неприятных с точки зрения развития конкуренции последствий этого факта. Сторонняя сбытовая компания при выходе на оптовый рынок и работе в зоне ответственности ГП должна получить от своего конкурента ряд согласований. Отказать ГП не вправе, а вот существенно затянуть процедуру, скажем, на год, может запросто. Аналогичные согласования потребуются и от потребителя, желающего сбежать от ГП на оптовый рынок или к сторонней сбытовой компании; в последнем случае клиент будет еще и обязан компенсировать ГП выпадающие доходы за отчетный период.

Еще один ограничитель конкуренции — перекрестное субсидирование и сопряженное с ним жесткое регулирование отпускных тарифов для льготных категорий потребителей (населения, бюджетных организаций и др.). Базовая часть тарифа для населения устанавливается на уровне, который меньше цен оптового рынка. К базовому тарифу плюсуется ряд дополнительных издержек — стоимость доставки электричества и сбытовая надбавка. Где же тут перекрестное субсидирование? Да вот оно: сбытовые компании по нормативам обязаны распределять эти дополнительные издержки по «котловому» принципу, то есть равномерно на каждый проданный киловатт-час. Однако эти издержки для мелких потребителей могут быть в разы больше, чем для крупных промпредприятий, из-за дополнительных (понижающих напряжение) трансформаторных мощностей, бОльших потерь, повышенной трудоемкости работы с мелкой клиентурой. Правда, гарантирующим поставщикам, работающим с населением, предусмотрены некоторые «льготы»: в рамках регулируемых договоров генерирующие компании обязаны продавать электроэнергию дешевле, чем на оптовом рынке. А вот энергосбыты, решившие разрушить локальную конкуренцию отдельно взятого ГП, вынуждены проходить муки ада, чтобы получить аналогичные «преференции».

Плач монополиста

Можно подумать, что из-за отсутствия конкуренции гарантирующие поставщики, будучи локальными монополистами, катаются как сыр в масле. Ничего подобного, на судьбу они жалуются куда больше других участников рынка (см. «Устами монополиста»). И небезосновательно. Складывается впечатление, что в результате реформы сбытовые компании, особенно гарантирующие поставщики, оказываются перегружены рисками. Прежде всего это кассовые разрывы — оплата оптовой энергии идет по факту, а потребители платят приблизительно с месячной задержкой. Суммарный размер разрывов сейчас оценивается в 30 млрд рублей. Кроме того, исключительно на сбыт ложится риск несвоевременной оплаты со стороны потребителей или возникновения безнадежной задолженности (в случае их банкротства).

Значение перечисленных рисков в условиях кризиса резко обострилось. Самостоятельные, не входящие в вертикально интегрированные структуры сбытовые компании фактически лишились доступа к кредитам. По мнению ряда отраслевых специалистов, честная работа многих гарантирующих поставщиков при небольшой регулируемой надбавке оказалась разорительной. В начале этого года сбытовики предприняли достаточно успешную попытку убедить регуляторов рынка в необходимости изменения системы расчетов. Один из координаторов — НП «Совет рынка» — разработал новую систему, когда две трети стоимости электричества и половина стоимости мощности выплачивается после его поставки 7-го числа каждого месяца. Иными словами, схема оплаты энергии, приобретаемой на оптовом рынке, приближена к реальным платежам конечных потребителей. Пока новая модель остается объектом дискуссий, сбытовики уже сейчас в меру возможностей стараются транслировать риски (читай: неплатежи) на других участников энергетической цепочки, в первую очередь на сетевые компании. Вот, скажем, МРСК Урала местные сбытовики задолжали уже 3 млрд рублей, на крупнейшего — «Свердловэнергосбыт» — компания уже подала в суд, с Самарской энергосбытовой компанией за 1 млрд рублей судится МРСК Волги. Сетевые компании не без основания считают, что риски неплатежей являются внутренней проблемой сбытов (электричество-то на входе в сеть уже принадлежит им), и тоже предлагают свои новации. Они хотят, чтобы в собираемых сбытовиками средствах сразу же выделялась «транспортная» составляющая, которая автоматически направлялась бы в их адрес.

С конкуренцией придется подождать

Резюмируем и обобщим все вышесказанное.

Подобие конкуренции на розничном рынке сейчас можно наблюдать, да и то в искаженной форме, лишь в сегменте поставок крупнейшим потребителям.

Гарантирующие поставщики удерживают контроль над 60–90% объемов потребления электричества в зоне своей ответственности, сохраняя абсолютную монополию в сегменте поставок не очень привлекательным мелким и средним потребителям. Затратный подход, используемый регулирующими органами для определения их дохода — сбытовой надбавки, делает задачу повышения эффективности для них второстепенной. Их стратегическая цель — расширить клиентскую базу за счет неподконтрольных островков (гарантирующих поставщиков второго уровня, закрывающих спрос в отдельных городах и районах) и удержать ценный статус. Тактические же цели состоят в юридических уловках в ходе тарифообразования, позволяющих немного увеличить маржу бизнеса, в пенях и штрафах за ненормативное, нерегулярное потребление и т. п.

Рентабельность большинства компаний этого сегмента не превышает нескольких процентов (при этом около четверти ГП показывают убыток) при оборотах в районе 5 млрд рублей. Часом Х в жизни этой группы компаний должны стать массовые конкурсы на статус ГП, необходимость регулярного проведения которых зафиксирована в реформенных документах. Первые такие «выборы» должны были пройти еще в середине 2007 года, но были перенесены на 2010-й. Состоятся ли конкурсы или опять будут перенесены, пока неясно, но от того, насколько честными и открытыми они станут, во многом будет зависеть будущее конкурентного рынка.

Стратегия «бесстатусных» сбытов или подразделений сбытовых структур в нынешних условиях сводится, скорее, не к конкурентной борьбе друг с другом и с ГП, а к попыткам «отщипнуть» у соперников несколько наиболее крупных клиентов (таковые обычно обеспечивают 10–20% общерегионального потребления).

Особняком в энергорознице стоят коммунальные энергосбытовые компании (они же — гарантирующие поставщики второго уровня, см. "Наладьте учет — и будет вам счастье"). На фоне своих коллег они и вовсе не выглядят бизнесом, а лишь дополнительным для владеющих ими муниципальных властей инструментом ублажения электората. Поэтому-то они являются самыми проблемными плательщиками для ГП первого уровня. Ближайшие месяцы в их судьбе станут поворотными: до 1 января 2010 года все ГП второго уровня должны будут выйти на оптовый рынок (см. схему 1), в ином случае их договоры и клиентская база полностью достанутся «вышестоящим» коллегам.

Что будет происходить дальше? Как считает большинство отраслевых специалистов, возрастет роль более устойчивых вертикально интегрированных структур (следует ожидать формирования пяти-семи крупных компаний), которые поделят подавляющее большинство ГП и будут вести работу во всех регионах страны одновременно. Сейчас среди претендентов на лидерство «Транснефтьсервис-С», «Русэнергосбыт», КЭС, «Русгидро» и недавно сформированная Объединенная энергетическая компания. Технические и законодательные проблемы розничного рынка, недочеты реформы будут постепенно устраняться. Вместе с тем власти в среднесрочной перспективе вряд ли пойдут на ликвидацию главного барьера — перекрестного субсидирования и жесткого тарифного регулирования поставок населению. Отечественный потребитель уже расплачивается за ошибки реформирования, за сомнительную эффективность энергетики высокой, почти как в развитых странах, ценой электричества. Заставить население в нелегкие кризисные годы платить за социально значимый товар еще больше власти вряд ли себе позволят. Это значит, что надеяться на реальную конкуренцию в энергетической рознице пока не приходится.