Рентабельность по гуманитарным соображениям13

• Лина Калянина

«Число голодающих на планете растет! Медлить нельзя, нужно укреплять завоеванные позиции! Экспортеры зерна должны объединиться, чтобы обеспечить глобальный баланс на рынке продовольствия!» — на общем вялом фоне заседаний XIII Экономического форума в Петербурге участникам проходившего там же Всемирного зернового форума не хватало только флагов и транспарантов. И если внятных стратегий экономического развития страны в целом на форуме так и не прозвучало, то в перспективах развития зернового рынка сегодня нет никаких сомнений: мы хотим оставаться одним из мировых лидеров в торговле зерном, увеличить производство в ближайшие десять-пятнадцать лет на 50%, влиять на мировые цены и спасать голодающих.

Неожиданно зерновой рынок стал козырной картой в руках наших чиновников, и даже президент РФ Дмитрий Медведев накануне Зернового форума написал статью «О развитии зернового рынка», которая была опубликована в ряде зарубежных СМИ. Пафос этой статьи и выступления Медведева на форуме заключался в том, что Россия является глобальным игроком на рынке зерна, имеет самый большой в мире аграрный потенциал и может войти в клуб стран, выступающих гарантами продовольственной безопасности значительной части человечества.

Агрессивная экспансия

Основой для подобного рода выступлений стали действительно значимые успехи России в производстве и экспорте зерна за последнее десятилетие. Если в 2000 году доля России в мировой торговле зерном составляла 1%, то в 2008-м она достигла уже порядка 14%. Доля российской пшеницы в мировом экспорте увеличилась с 6 до 14%. В 2008–2009 годах Россия экспортирует рекордный урожай зерновых — более 20 млн тонн на сумму свыше 4 млрд долларов, она уже стала третьим экспортером в мире после США и ЕС.

На сегодня у России сформировалась определенная рыночная ниша в мировом зерновом бизнесе. Прежде всего стало ясно, что Россия может много производить и экспортировать — за 2000-е годы мы всерьез подвинули на мировом рынке других производителей. Например, доля Канады за этот срок сократилась с 17 до 14%, Австралии — с 16 до 13%, США — с 28 до 20%. Далее, Россия является поставщиком дешевой пшеницы не самого высокого качества. Например, в прошлом сезоне главным источником дешевой пшеницы на рынке были Россия и Украина. При равных ценовых условиях с другими странами-производителями потребители однозначно делают выбор в пользу более качественной пшеницы, например из Канады, Германии, Австралии. То, что российская пшеница — одна из самых дешевых, объясняется несколькими факторами. Во-первых, мы действительно не производим высококачественную пшеницу в больших объемах. Во-вторых, Россия наращивает свою долю рынка в мировой торговле и поэтому старается активно продвигать свою продукцию. В-третьих, российские поставщики не способны стопроцентно гарантировать выполнение контрактов в нужные сроки и в нужном объеме при любых колебаниях цен на зерно. Кроме того, в России плохо развита инфраструктура, что может влиять на выполнение экспортных контрактов. И наконец, качество российского зерна не гарантировано, даже при наличии в стране международных контролирующих компаний.

Исходя из рыночного позиционирования у России сформировались традиционные рынки сбыта — Египет, Пакистан, Турция, Сирия, Ливан, Израиль. В основном это бедные страны, которые могут позволить себе закупать только самый дешевый товар. Более обеспеченные покупатели, например Саудовская Аравия, Бахрейн или Кувейт, приобретают более качественную во всех отношениях пшеницу у других стран.

В любом случае, несмотря на все недостатки, наша страна достигла колоссальных успехов в создании зерновой отрасли, причем в основном благодаря усилиям рыночных игроков, без какой-либо весомой поддержки государства. Государство же долгие годы этой отрасли не замечало. Еще три-четыре года назад нельзя было и мечтать, что президент напишет статью о зерновом рынке. Государство вспомнило об отрасли два года назад, когда цены на зерно на мировом рынке выросли на 50–60%, российские экспортеры стали наращивать экспорт, в страну потекли экспортные доходы, а в землю пошли инвестиции. Российские власти решили, что отрасль нуждается в регулировании. Сегодня их усилия в основном направлены на решение внутренних задач: создание зерновой компании-перевозчика «Русагротранс», «дочки» РЖД; создание государственной Объединенной зерновой компании; проведение зерновых интервенций и т. д. На форуме же впервые было заявлено о наших амбициях порегулировать эту отрасль в мировом масштабе.

Интересы есть, союза нет

Россия выдвинула на суд своих иностранных коллег несколько инициатив по интеграции. В частности, на форуме обсуждалась идея создания Причерноморского союза, в который должны войти Россия, Украина и Казахстан, — наподобие того, как сегодня единым фронтом на зерновом рынке выступают страны Евросоюза. По мнению министра сельского хозяйства РФ Елены Скрынник, «создание причерноморского пула государств позволит избежать волатильности цен на мировом рынке зерна и их зависимости от спекулятивных факторов, создать механизм совместного интернационального управления зерновыми запасами». Союз государств, по мнению инициаторов, нужен для того, чтобы страны-участницы могли вести единую ценовую политику на мировом рынке, кооперировать свои инфраструктурные возможности, совместно создавать и распределять зерновые запасы. В 2008 году общая доля России, Украины и Казахстана в зерновом экспорте составила 24%. При объединении усилий она может возрасти до 30–35%. Однако пока никаких обязательств по созданию такого союза не принято, идет дискуссия между его потенциальными участниками. Эксперты же называют появление такого союза маловероятным, хотя определенный интерес к нему у потенциальных стран-участниц все же есть.

Так, Россия страдает от ценового демпинга со стороны украинских коллег. «Несмотря на то что основной экспортной позицией Украины является фуражное зерно, а России — продовольственная пшеница, ценовая политика Украины влияет и на российский бизнес: во-первых, цены на различные виды зерна коррелируют между собой, а во-вторых, на международном рынке страны воспринимаются как один регион», — комментирует коммерческий директор компании «Виталмар-Агро» Юрий Далакян. Кроме того, Украина располагает пятью глубоководными элеваторами, с которых можно грузить крупнотоннажные пароходы на экспорт. В России таких элеваторов два, и использование украинских элеваторов позволило бы нам нарастить экспорт. Кстати, в 2007 году, когда на Украине действовал запрет на вывоз зерна из страны, а Россия, наоборот, активно наращивала экспорт, российские экспортеры использовали украинские порты.

Интересы Украины в создании такого союза пока неясны. Он потребует от украинской стороны ценовой дисциплины, но это последнее, на что будут ориентироваться украинские экспортеры при совершении сделок. «В отношении Украины нет никаких иллюзий. Если им выгодно здесь и сейчас, они не будут соблюдать никаких соглашений», — говорят российские экспортеры. Украина сегодня воспринимает Россию как конкурента, и любые, даже минимальные экспортные доходы для ее экономики важнее союзнических амбиций.

Что касается Казахстана, то он в подобном союзе весьма заинтересован, поскольку казахстанские экспортеры не имеют прямого выхода к морю и за счет транзита стоимость каждой тонны их зерна увеличивается более чем на 50 долларов. Казахстану было бы выгодно использовать российскую инфраструктуру. Для России же важно, что Казахстан поставляет очень качественное зерно, которое в нашей стране не производится, и это было бы преимуществом в пакетном позиционировании причерноморского региона на международном рынке.

Каждый сам за себя

Еще одна инициатива российских властей — создание международной зерновой организации или органа, объединяющего страны — производители зерна, своего рода зернового ОПЕК. Основная задача такого союза — регулирование цен в мировом масштабе, борьба с ценовыми колебаниями, устранение дисбалансов между спросом и предложением и обеспечение продовольствием бедного населения планеты.

По мнению экспертов, эта идея выглядит еще более утопичной, чем создание Причерноморского союза. Во-первых, в мировой торговле зерном слишком жесткая конкуренция. Во-вторых, кто будет оплачивать создание общих фондов по обеспечению нуждающихся? Ни одна из развитых стран в последнее время не высказывала подобного рода идей. Наоборот, тенденция такова, что богатые страны и страны-производители стремятся максимально дистанцироваться от мировых проблем, создавая и оберегая свои внутренние запасы (как, например, в этом году поступили США, сократив экспорт более чем на 20%). И наконец, главное: сегодня на планете нет дефицита зерна, запасы постоянно растут, баланс спроса и предложения смещается скорее в сторону предложения. Другое дело, что протекционистские меры государств по защите своих производителей ведут к росту цен и делают это зерно недоступным для многих стран.

Попытки ценового регулирования могут еще больше сдвинуть баланс спроса и предложения. По прогнозам Минсельхоза РФ, в ближайшие десять-пятнадцать лет производство зерна в России может увеличиться до 130–135 млн тонн, а экспорт — до 40–50 млн тонн. Аналогичные планы развития есть и у большинства других зернопроизводящих стран. То есть объем мирового производства зерна в ближайшие десять-пятнадцать лет может существенно увеличиться. Все это зерно нужно куда-то девать, при этом доходы от продажи должны обеспечивать рентабельность производства. Спрос же долгие годы остается относительно стабильным (правда, в этом году объем мировой торговли увеличился на 15 млн тонн и составил почти 130 млн тонн, однако, даже если эта тенденция сохранится, такой прирост легко покрывается растущим производством). Возможности расширения сбыта в мировом масштабе не так велики, все потребители на рынке охвачены. Крупнейшие потребители зерна в мире — Китай, Канада, США, Россия — находятся на полном или почти полном самообеспечении. Попытки же удержать цены на зерно на приемлемом для производителей уровне с помощью договоренностей могут обернуться еще большим сжатием мирового спроса.

Инициатива российской стороны понятна: мы, как и другие страны, хотим поддержать своих производителей и иметь гарантированный сбыт (в этом плане создание гуманитарных фондов, пока непонятно на чьи деньги, было бы нам очень на руку). Кроме того, у нас есть и текущая головная боль — это наш интервенционный фонд.

Как известно, в минувшем сезоне на фоне низких мировых цен на зерно российские власти поддержали отечественных производителей, закупив в интервенционный фонд более 9 млн тонн зерна по выгодным для колхозников ценам. В результате предложение на рынке уменьшилось, экспортные и внутренние цены выросли. Сейчас, перед началом нового сезона, Минсельхоз думает, что делать с этим зерном дальше. Продавать зерно на экспорт самостоятельно российские власти не могут, поскольку для этого нет ресурсов. К тому же исходя из закупочных цен они не смогут сделать это с прибылью. Есть вариант реализации этого зерна или его части в рамках межправительственных соглашений. Например, с Бразилией, которая перестала получать аргентинское зерно; Россия уже не первый месяц ведет переговоры о таких поставках. По имеющейся информации, пока наша пшеница не может пройти бразильский фитосанитарный контроль. Расширение поставок российской пшеницы на Ближний Восток наш министр сельского хозяйства Елена Скрынник обсуждала во время форума со своим коллегой из Саудовской Аравии. По итогам встречи был подписан меморандум о намерениях и сотрудничестве. Однако известно, что в начале прошлого сезона Россия сделала две поставки пшеницы в Саудовскую Аравию, после чего там напрочь отказались от российского зерна как не соответствующего по качеству требуемым нормам.

Сегодня проблема реализации зерна из интервенционного фонда является для игроков зернового рынка наиболее болезненной, поскольку поступление на рынок большого объема зерна неясного качества может обвалить цены. Об этом говорил на форуме глава Зернового союза России Аркадий Злочевский во время встречи президента страны с руководителями зерновых компаний: «Главный вопрос, который волнует рынок, — предсказуемость и прогнозируемость того, что делает государство». По последним данным, Минсельхоз будет понемногу продавать зерно из интервенционного фонда за рубли на внутреннем рынке. Видимо, обойдемся без союзов.

• Что Томску — здорово, то немцу — железобетон
• Сергей Рыжих: «Если человек чувствует свою принадлежность к группе избранных, то никакой кризис не помешает ему реализовать эту самооценку»
• Зависимость экономики Красноярского края от сырьевого комплекса усилится