«Я — по другую сторону камеры»

Культура
Кино
«Эксперт» №38 (771) 26 сентября 2011
В российский прокат выходит третий — и уже нашумевший — фильм Андрея Звягинцева
«Я — по другую сторону камеры»

«Елена» Андрея Звягинцева обсуждалась задолго до выхода на экраны. Сначала фильм получил беспрецедентный для России приз — награду за лучший сценарий на американском фестивале «Сандэнс», еще до начала съемок. Потом его в последний момент включили в официальную программу Каннского фестиваля — причем в качестве фильма закрытия, что, как правило, исключает возможность награждения. Однако жюри секции «Особый взгляд» все-таки присудило «Елене» свой специальный приз, сделав Звягинцева наряду с Ким Ки-Дуком и немцем Андреасом Дрезеном лауреатом этого престижного конкурса. Теперь у всех на устах выдвижение от России на соискание «Оскара» фильма Никиты Михалкова «Цитадель» — в пику «Елене», которую большинство экспертов считает достойной попасть в список номинантов Американской киноакадемии. В этот момент третья лента Звягинцева и выходит в широкий российский прокат.

«Елена» снята в той же перфекционистской манере, что и первые ленты режиссера — «Возвращение» («Золотой лев» в Венеции) и «Изгнание» (актерская «Золотая ветвь» в Каннах). Однако на сей раз в объектив камеры виртуоза-самоучки Михаила Кричмана попадает не абстрактный мир вневременной и внепространственной притчи, а конкретная бытовая среда: сегодняшняя Москва. Бывшая медсестра Елена Анатольевна (блестящая роль Надежды Маркиной) живет в доме пожилого бизнесмена Владимира (удивительно уместный Андрей Смирнов), совмещая функции домработницы и жены; по выходным она покидает центр столицы, отправляясь на окраину, где в крошечной квартирке ютится семья ее сына-тунеядца. Когда под угрозой оказывается старший внук героини, которого должны забрать в армию, а желчный супруг отказывается дать денег на платное поступление в институт, Елене приходится совершить непростой выбор.

Бескомпромиссная и жесткая картина Звягинцева демонстрирует современный российский социум в разрезе — непреодолимую пропасть между верхами и низами, между родителями и детьми, между индивидуумом и толпой, законы которой всегда оказываются сильнее любых гуманистических установок. Значит ли это, что режиссер меняет курс, уходя от приписываемого ему подражания Тарковскому и Антониони? Это обозреватель «Эксперта» и попытался выяснить.

Все говорят о «Елене»: «Это другой Звягинцев». Действительно ли ты тут вошел в некое иное качество, хотя бы формально? И если да, то в какой момент произошел этот поворот?

— Слово «формально» я бы подчеркнул. Только с формальной точки зрения можно говорить о резком повороте. В любом деле нет прямых линий — они существуют лишь в абстрактной геометрии. Да, на сей раз — узнаваемая реальность, понятная каждому россиянину. Москва, 2011 год, сегодняшний день. Но только в этом принципиальное отличие от предыдущих фильмов. Когда я почувствовал изменение курса? Кода мы сели со сценаристом Олегом Негиным за доработку текста. Тут же стало ясно, что в этой истории есть прямая необходимость оставаться в рамках «здесь и сейчас» и нет причин создавать другую реальность, уходя в абстрактное пространство и время.

То ест